Вот послушайте:
Их с яшмой бы сравнить уместно,
Но яшма не благоухает;
Их вид воистину прелестный
Скорей цветы напоминает.
Дугой изогнутые брови
Мостам над темными прудами
Подобны: губки – ярче крови –
Вход в дивный ротик открывают.
Как звездочки меж облаками,
Заколок драгоценных блестки
Средь шелковых волос сверкают
И украшают дев прически.
Из-под подолов юбок алых
Виднеются, маня нескромно,
Шалуний ножки в туфлях малых,
Подобных розовым бутонам.
Семь девушек не уступают
Ни красотою, ни повадкой
Тем небожительницам юным,
Что сходят на землю украдкой,
Ни той, что в небе обитая,
Порой, свой шар покинув лунный,
К нам в гости по ночам слетает.
– То-то наш наставник вздумал сам пойти за подаянием! – ухмыльнулся Сунь У-кун, провожая красавиц восхищенным взглядом. – Вот какие милые созданья живут здесь. Если эти. семь прелестниц задержат наставника у себя, то съедят его в один присест, а если захотят использовать, то в два дня от него ничего не останется; стоит им только по очереди начать, он сразу же помрет. Дай-ка послушаю, о чем они говорят и какие строят козни!
Сунь У-кун зажужжал и уселся на прическу девицы, идущей впереди. Не успели они перейти мост, как шедшие сзади подбежали к первой и затараторили:
– Сестрица! Пойдем купаться, а после сварим этого дебелого монаха на пару и съедим его.
Сунь У-кун чуть не рассмеялся.
«Э! да эти оборотни совсем нерасчетливы! – подумал он. – Просто сварить – меньше бы дров пошло. Чего это они вздумали варить его на пару?».
Тем временем девицы свернули на юг и пошли купаться, по дороге срывая цветы и щекоча ими друг друга. Вскоре они прибыли к купальне отгороженной замечательно красивой стеной с небольшими воротами. Воздух был напоен ароматом цветов, образовавших здесь пышный ковер.
Вдруг одна из девиц, замыкавших шествие, бросилась вперед и, подбежав к воротам, быстро распахнула обе створки. Раздался резкий скрип; за воротами показался бассейн с теплой водой. О нем сложены стихи:
Поначалу, когда мир сотворился,
Десять солнц на небе горело.
Тут искусный стрелок И появился;
В девять солнц он рукою умелой
Пустил свои меткие стрелы,
И с тех пор одно только солнце,
С золотым на нем вороненком,
Бесконечно на небе сияло,
Разгоняя земные потемки.
Это солнце собою являло
Силы Ян всеблагое начало,
И огнем ее мир освещало.
Там, где сбитые стрелами солнца
Когда-то на землю упали,
Девять жарких ключей зажурчали,
Животворною влагой забили;
Им названия дали такие.
Благовонно-прохладный Сянлэнцюань,
Дружный с горными недрами Паньшаньцюань,
Никогда не хладеющий Вэньцюань,
С Востоком согласный Дуньхэцюань,
У горы хуаньшаньской Ханьшаньцюань,
Почтительный, мирный Сяоаньцюань,
Многоструйный, просторный Гуанфэньцюань,
Кипящий Танцюань
И девятый, о коем здесь речь поведется, –
Чжохоуцюань, – «Омовеньем от грязи» в народе зовется.
Про последний источник тоже рассказывается в стихах:
Нет здесь зимы, зной летний не палит,
Весна чудесная здесь круглый год царит,
Вода горячая, как будто бы в котле,
Бурлит и пенится, клокочет и кипит.
Там, где она струится по земле,
Поля питая влагою своею, 
