У Чэн-энь – Путешествие на Запад. Том 2 (страница 50)

Из чудесной оболочки Он спустился в мир страданий. И в таком перерожденье Был удел его печальный; Позабыл он, заблуждаясь, Образ свой первоначальный. Словно лебедь, потерявший На пути родную стаю, Горько плача, говорил он; «Я тоскую, я страдаю! Потеряв свою дружину, Я плачусь за преступленья, Но когда же я достигну Искупленья и прощенья! И для странника земного Скоро ль кончатся дороги, Чтоб вернуться просветленным В те небесные чертоги!»

Горю и стыду старого духа, казалось, не было предела. Едва волоча ноги, он с плачем поплелся в пещеру. Здесь все было как и прежде, все вещи стояли на своих местах, поражала лишь глубокая тишина: кругом не было ни души. Это еще больше опечалило старого духа. Он бессильно склонился на каменный стол, поставил свой меч и, заткнув за ворот веер, погрузился в глубокий сон. Не зря говорят: «Радость заставляет человека ликовать, грусть – навевает сон».

Однако вернемся к Великому Мудрецу. Вскочив на облако, он долго в раздумье стоял перед горой, размышляя о том, как бы ему спасти учителя. Наконец он крепко – накрепко привязал к поясу кувшин, решив вернуться к пещере и разведать, что там творится. Очутившись у пещеры, он увидел, что ворота распахнуты настежь. Кругом стояла мертвая тишина. Осторожно ступая, Сунь У-кун вошел внутрь и неожиданно увидел старого духа, который, облокотившись на каменный стол, громко храпел. Из-за воротника у него торчал банановый веер, прикрывая половину головы, а рядом, у стола, стоял семизвездный меч. Сунь У-кун осторожно подошел к духу и потихоньку выдернул у него из-за воротника веер. Однако тут же бросился бежать к выходу. Дело в том, что ручка веера зацепилась за волосы духа, и тот, конечно, сразу же проснулся, поднял голову и, увидев, что Сунь У-кун выкрал веер, схватил меч и бросился за ним вдогонку. Но Сунь У-кун успел выбежать из пещеры. Воткнув веер за пояс, он начал обеими руками размахивать своим посохом и приготовился к бою с духом. Между ними разгорелся ожесточенный бой:

Князь духов был разгневан до предела, И шапка на главе не усидела. Он Сунь У-куна проглотить хотел: «О злая тварь! Смирись, пока ты цел! Весь полон ты насмешкой и обманом, А нынче ты пришел за талисманом! Не счесть мне слуг, погубленных тобой, И потому – начнем смертельный бой!» А Сунь У-кун ответствовал сердито: «Чем только голова твоя набита! Мой жалкий, неспособный ученик, Из-за чего ты подымаешь крик? Со мной, чье имя издавна почтенно, Ты в смертный бой вступаешь дерзновенно? Гранит покрепче дюжины яиц, И ты падешь передо мною ниц!» Меч с посохом по воздуху летали, И жалости враги в бою не знали, Волчком вертелись, бились так и сяк. Являя мастерство своих атак. Учитель шел за свитками Писаний, Чтоб Будде поклониться на Линшани; Из-за него великая вражда Возникла у противника тогда, Подобная вражде огня с металлом; Все пять стихий в смятении немалом – Противники владеют силой чар. Рождает бурю мастерской удар; Уж в небе солнце начало садиться, А на земле все так же битва длится. Все ж наконец, совсем лишившись сил, Владыка духов первым отступил.

Раз сорок схватывались противники. День клонился к вечеру. Наконец дух понял, что ему не устоять против Сунь У-куна. Мы не будем подробно рассказывать о том, как он бросился бежать на юго-запад, к пещере Поверженного дракона.

Расскажем лучше о Великом Мудреце. Он спустился на облаке, вбежал к пещеру Цветов лотоса и освободил Танского монаха, Чжу Ба-цзе и Ша-сэна, которые рассыпались в благодарностях перед своим спасителем.

– Куда же девались духи? – спросили они наконец.

– Второй начальник духов сидит в тыкве, и теперь от него осталась одна водичка, – отвечал Сунь У-кун. – Первого начальника я победил в бою, и он бежал на юго-запад, в направлении горы Поверженного дракона. Младших духов я перебил почти всех. Некоторые из них, раненые, прибежали в пещеру, и тут я добил их. Вот почему мне и удалось освободить вас.

Танский монах без конца выражал ему свою благодарность.

– Ученик мой! – говорил он: – Как много тебе пришлось потрудиться из-за меня.

– Верно, – отвечал Сунь У-кун смеясь, – поработать пришлось изрядно. Ведь вы страдали только от того, что были подвешены. Я же ни минуты не оставался в покое. Бегать мне пришлось куда больше, чем солдатам, обслуживающим почтовые станции. Лишь благодаря тому, что я выкрал у старого духа волшебный талисман, мне удалось изгнать его из пещеры.

– Брат, а ты дай нам взглянуть на твою тыкву, – попросил Чжу Ба-цзе. – Наверное, второй дух уже растворился там.

Великий Мудрец отвязал от пояса кувшин, затем вынул золотой шнур и веер и наконец достал тыкву.

– Только открывать ее пока не надо, – сказал он. – Ведь когда второй дух захватил меня в эту тыкву, я напустил слюны, а он подумал, что я растворился, и открыл крышку. Благодаря этому мне удалось выбраться на свободу. Нет, сейчас никак нельзя открывать крышки, иначе он ускользнет.

После этого учитель и ученики пришли в прекрасное расположение духа, разыскали в пещере рису, муки, овощей, разожгли очаг, приготовили себе постной пищи и наелись досыта. Затем они улеглись спать, и ночь прошла без особых происшествий.

Наступил следующий день. Тут следует еще сказать, что, когда старый дух прибыл к горе Поверженного дракона, он собрал там всех духов-служанок и рассказал им подробно о том, как была убита колдунья-мать, захвачен его брат, как были уничтожены все его подчиненные духи и как, наконец, у него украли волшебные талисманы. Выслушав все это, служанки зарыдали. Они долго плакали, пока наконец старый дух не сказал им:

– Хватит вам убиваться. У меня еще остался один талисман – семизвездный меч. Сейчас я хочу возглавить ваш отряд. Мы сначала пройдем за гору Поверженного дракона, там попросим помощи наших родичей и непременно отомстим Сунь У-куну.