Тянь Хань – Современная китайская драма (страница 30)

Ф э н. Можно я вместе с Сяомэн приведу в порядок флигель… для лошади?

П е с. Нет, не надо, Сяомэн, подойди ко мне. Скажи, ты помнишь прежнее расположение дома?

С я о м э н. Нет, но я помню, как папа описывал наш дом: вход в дом через многостворчатую дверь, войдешь через нее во внутренний дворик, там с одной стороны куст сирени, с другой — чан с лотосами…

П е с. Верно, все так!

С я о м э н. Прямо — большой зал, по бокам — поменьше.

П е с (мечтательно). Точно, точно так! Потом, когда дом поделили и заново перестроили, нам досталась эта его часть. Дом — лицо хозяина; главное, иметь дом, а потом уж можно и о дворике подумать. Ну что, Ху, есть ли у тебя силенки?

Д а х у. Что ты задумал?

П е с. Как «что»? Если они, эти Ци, сумели разбить здесь сад, то что же мы, Чэни, хуже их, даром хлеб едим, что ли?

Д а х у. Да нет, разумеется! Что за бред!

Ф э н. Даху, не смей так разговаривать с отцом!

Возвращается  С у  Л я н ь ю й, держа в руках рамку с торговым патентом.

С у. А, никак старик вернулся!

П е с (грубо). Пришел купить у тебя землю!

С у. Похоже, он еще не совсем пришел в себя.

Ф э н. Су, пожалуйста…

С у. Ба-а. И ты здесь?

Ф э н. Узнала, что он вернулся, и пришла проведать, Не думала, что все не в себе, не признает меня.

С у (облегченно). Ну тогда можно говорить без околичностей. Патент на торговлю у нас в руках, теперь, когда создадим мастерскую, вы, муж и жена, будете официальными помощниками управляющего, хорошо бы и вашему дядюшке Су тоже занять какую-нибудь подобающую должность! Что ж, скоро придет бульдозер, дом снесут и начнутся земляные работы.

П е с (подскочив). Что? Снесут дом? Вы хотите перевернуть все вверх дном, хотите снести дом?

С у (пытаясь уговорить). Тут, значит, вот в чем дело, дом разваливается, понимаешь, ты постарел, и он тоже постарел! Снесут дом, твоя жена Цзиньхуа вернется с базара…

П е с (другим тоном, печально). Она больше не вернется. Мне соседка сказала, когда я привязывал лошадь к финиковому дереву. Эх, старина Су, всю жизнь ты морочил мне голову!

Входит  Л и  В а н ь ц з я н.

Л и. Старик, идем ко мне, поговорим по душам. (Удивленно, к Цзиньхуа.) И ты здесь?

П е с. Брат Ли, забирай свою сестру. Моя Цзиньхуа, мать Даху, больше не вернется. Если она стала бессмертной — построю ей часовню, если духом — вырою могилу прямо в своем сердце! Но вы, вы не можете истреблять все подряд, послушай меня, деревенский староста! Если и ты стакнешься с ними и вы разрушите мой дом, я умру с горя!

Д а х у. Отец!

П е с. Нет у тебя отца! Ты давно забыл своих предков!

Д а х у. Не забыл, отец. О прадеде я ничего не знаю, о деде слышал, что из-за двух му земли он съел щенка живьем и умер, ты вон тоже помешался из-за земли. И все ради чего? Ради того, чтобы разбогатеть. Так вот, теперь твой сын будет богатым.

П е с. Ты-то разбогатеешь? Тьфу тебе! Я с малолетства, бывало, под Новый год в пятую стражу[66] возьму корзину и иду собирать навозные лепешки, а у тебя небось кишка тонка! Полюбуйтесь, во что вы превратили наш двор, изгадили так, словно здесь волка с тигром потрошили. А куда девалась, скажи, каменная приступка у входа?

Д а х у. Отец, мы строим мастерскую, закладываем фундамент…

П е с. Мастерская, мастерская, что она тебе, дороже отца, что ли? Что за поганое нутро у тебя! Почему не навалишься на землю, разве забыл, что земля родит золото? Ничего ты, сукин сын, не понимаешь!

Д а х у (терпеливо разъясняет). Папа, посмотри, как удобно расположен наш дом: перед домом проходит дорога, прямо за нами — доломитовый склон. Взгляни на этот белый как снег первоклассный строительный материал. Ему цены нет, иностранцы широко используют доломит в строительстве, со сбытом у нас не будет проблем, сколько ни предложи, все возьмут. Затраты на его добычу и обработку небольшие, камень быстро превращается в деньги. Ну нельзя же, пойми, всю жизнь молиться на этот дом и зарабатывать только землей!

С я о м э н. Да притом несколько му оставшейся земли вы без труда засеете и своими руками. А не справитесь — не беда, наймем за деньги работника. Когда снесут дом и построят мастерскую, здесь при входе мы сделаем маленькую пристройку-проходную, весной и зимой, когда вы будете свободны от полевых работ, станете проверять пропуска, сидеть у телефона, можно разводить цветы, ухаживать за лошадью. Вы будете получать двойную зарплату и ежемесячную премию.

П е с. Эх, правду говорят, в одной семье — все в одну дверь ходят, муж и жена — из одного дерева вальки! Что ж вы, изничтожить меня решили, выставить за дверь? Эх, Даху, твой отец под дулами пистолетов собирал урожай, мать поплатилась за урожай жизнью, ради кого, спрашивается? Знал бы, что из тебя такой выродок получится, прикончил бы в материнской утробе! Ты тоже хороша, невестка, у-у, сколько в тебе на поверку ехидства! До сих пор верна обычаям своей семейки. (Громко.) Ци Юннянь…

Появляется  п р и з р а к  Ц и.

Ц и. Я здесь.

П е с. Вот оно, твое чадо!

Ц и. У дракона родится дракон, у феникса-феникс.

П е с. Это твое худое семя.

С у. Ну вот опять заговаривается!

П е с (призраку Ци). Все твои козни! Открыто не смог, так ты исподтишка подослал свою дочь, чтоб разрушила мой дом! А дом-то достался мне кровью и потом, новое общество дало его мне. Ли Ваньцзян, будь свидетелем, и ты, цирюльник, тоже, и еще ты (к Фэн Цзиньхуа), тетушка, скажите вы все, легко ли мне это досталось? Можно ли теперь все нажитое пустить по ветру?!

Д а х у. Отец, дом уже продан!

П е с (остолбенев). Продан?

Д а х у. Ты болел, нужны были деньги на уколы, лекарства, в недород мы еле кормились, пришлось продать дом — вернуть долги.

П е с. Кому продал?

С у. Мне.

П е с (мотает головой, топает ногами). Су, ты ж мой брат, мы с тобой пили воду из одного колодца. Когда-то я купил у тебя землю, теперь ты — мой дом… за сколько?

С у (наобум). За три даня кунжута! Ах нет, по другой цене… короче, завтра перепишут на мое имя…

П е с. Завтра? (Умоляюще.) Староста, скажи, ты в ответе за это или нет?

Л и. Да ни за что я не отвечаю! Старик, ты только-только вернулся в деревню и еще не знаешь, что нынче особенное время, когда никто никого не слушает. В деревне несколько сотен жителей, и все как один — умельцы, только я — неумейка. Ох, брат, я кругом виноват перед тобой, не скажу про другое, но с домом помочь тебе не могу, не отвечаю за это, это вне моей власти. Придется тебе обратиться к новому старосте!

П е с. Ты же партиец, разве ты уж не хозяин?

Л и. Завтра ухожу с должности.

П е с. Дите плачет, а мать его с рук гонит?

Л и. Староста имеет теперь больше власти, чем партиец, он примет меры.

С у. Зря не ходи, я только что оттуда, приехали два японца, староста как раз принимает их.

П е с. Что, что? Новый староста тоже продался? Крышка, конец…

Д а х у. Отец, успокойся! Мы будем кормить и поить тебя, готовить твои любимые кушанья, ухаживать за тобой, слушать тебя, ну хочешь, будем приносить тебе жертвы, как святому?

П е с. Ты станешь послушным сыном? Будешь слушать меня?

Д а х у. Да.

П е с. И не снесешь этот дом?

Д а х у. Когда развалившаяся телега загораживает дорогу, надо ее убрать.

П е с (с силой ударяет его). Предатель!

Немая сцена. Свет гаснет.

Дом. Слышен звонкий смех Сяомэн, раскатистый бас Даху. Декорации первой сцены. П е с  и  Ц и  Ю н н я н ь.

П е с (зажигая факел). Завтра, завтра… у вас одно «завтра», у меня — другое…

Ц и. А у меня нет никакого «завтра», зато у моей дочери оно будет!