Тянь Хань – Современная китайская драма (страница 16)

У  Х у н. Все это в самом деле было, но я прошу высокого сановника ради сохранения чести моего отца освободить меня от наказания.

С ю й  Ю г у н. Если это было так, запиши свои показания. Теперь признание у меня. Каково мудрое решение Вашего Величества?

У  С а н ь с ы (на коленях перед У Цзэтянь). Мой сын еще молод и глуп. Прошу Государя, мою тетушку, оставить сыну его ничтожную жизнь.

У  Ц з э т я н ь. Слушай! Ты хорошо знаешь, что Мы всю свою жизнь ненавидим тех богатых и знатных, которые прирезают себе чужие поля и издеваются над простым народом. И все-таки ты приказал своему сыну творить всяческие беззакония. Он пошел по пути богатеев и знати и вынудил простой народ в Саньу обратиться к Нам за помощью. Тем самым в Поднебесной были повреждены нравы и расшатаны основы государства. Можно ли такое простить?

У  С а н ь с ы. Прошу Государя, мою тетушку, вспомнить, что У Хун разбил в Сучжоу парк, и зачесть это пусть как малую, но заслугу, оставить моему сыну его недостойную жизнь. (Бьет лбом в пол.)

У  Ц з э т я н ь. По чьему же распоряжению был разбит в Сучжоу императорский парк? Совершенно ясно, что ты, зная о Нашем пристрастии к инспекторским поездкам, якобы от Нашего имени построил сначала в горах Суншань дворцовый комплекс Саньянгун, потом Синтайгун в Шоушани в области Хэнань. На все это тобой было истрачено из государственной казны несколько десятков миллионов лянов серебра. А ныне ты приказал своему сыну забирать у народа имущество, чтобы разбить еще какой-то «императорский парк»! Ты хотел пользоваться властью в собственное удовольствие, тебе безразлично, что простые люди лишались своих домов и жизней. Это все ты, ты!

У  С а н ь с ы (бьет лбом в пол). Ваш племянник за свои преступления тысячекратно достоин смерти и надеется только на милосердие Вашего Величества.

У  Ц з э т я н ь. Господин Сюй, чего достоин У Хун?

С ю й  Ю г у н. По закону достоин смерти.

У  Ц з э т я н ь. Действуйте согласно закону.

С ю й  Ю г у н. Вывести У Хуна за ворота и обезглавить.

У  С а н ь с ы. Еще раз умоляю Ваше Величество о небесном милосердии, пощадите Вашего внучатного племянника!

У  Ц з э т я н ь. Разве ты не знаешь, что Мы за крупные нарушения закона не пощадили бы даже собственного сына.

П а л а ч  уводит  У  Х у н а. За сценой удар барабана — казнь совершилась.

У Саньсы! Памятуя, что у тебя в жизни имелись кое-какие заслуги, Мы лишь отстраняем тебя с поста главы астрологического ведомства и штрафуем на трехмесячное жалованье. Вернувшись в столицу, Мы возобновим рассмотрение твоего дела.

У  С а н ь с ы (на коленях). Благодарю Императора за проявленную небесную милость! (Уходит.)

У  Ц з э т я н ь (к Сюй Югуну). Теперь, почтенный сановник, расследуйте дело начальника Цензората Лай Цзюньчэня.

С ю й  Ю г у н. Лай Цзюньчэня сюда!

Л а й  Ц з ю н ь ч э н ь (входит на дрожащих ногах, становится на колени). Бью челом сановнику Сюю.

С ю й  Ю г у н. Наглец Лай Цзюньчэнь! Его Величество повелел тебе ведать устроением тюрем, а ты собрал вокруг себя шайку разбойников и самовольно сажал добрых людей. Тобою разорено и уничтожено около тысячи семей, ты получил горы взяток, души обиженных запрудили дороги. Кроме того, ты был жаден и жесток, приказывал казнить безвинных людей, насильно брал к себе их жен и наложниц и многих довел до гибели. Когда сановник Се казнил Цай Шаобина, ты затаил ненависть и осмелился самовольно, без высочайшего соизволения, отправиться в Цзяннань вместе с У Саньсы и умертвить под пытками государственного наместника провинции. За все это ты не подлежишь помилованию. Перед отъездом из столицы я еще обнаружил, что ты оговорил наследника престола Лулинского вана и принцессу Тайпин-гунчжу[47], обвинив их в заговоре с целью государственного переворота. Твои преступления потрясают Небо. Вот здесь наш Совершенномудрый Государь, признавайся перед ним в своих преступлениях.

Л а й  Ц з ю н ь ч э н ь. Старший сановник Сюй! Мне, недостойному, было поручено ведать тюрьмами и наблюдать за исполнением законов. Мог ли я совершать столь неправедные дела?

С ю й  Ю г у н. Лай Цзюньчэнь! Я слышал, что, когда ты расследовал дело Чжоу Сина, а тот свою вину не признавал, ты угрожал поджарить его в раскаленном докрасна жбане. Теперь взгляни, что там такое? (На сцене отблеск пламени.) Эй, сюда! (Входят люди) Взять Лай Цзюньчэня и посадить его в раскаленный жбан!

Л а й  Ц з ю н ь ч э н ь (вне себя от страха). Са-са-сановник, не надо пыток, я готов к чистосердечному признанию.

С ю й  Ю г у н. Запиши свое признание.

Лай Цзюньчэнь записывает.

С ю й  Ю г у н. Признания Лай Цзюньчэня здесь у меня. Прошу Ваше Величество вынести решение.

Л а й  Ц з ю н ь ч э н ь. Уповаю на Ваше Величество, умоляю вспомнить, что в прежние дни я был Вашим помощником в наисокровеннейших делах и за это достоин Вашего милосердия.

У  Ц з э т я н ь. Хотя преступления Лай Цзюньчэня беспредельны, Мы помним, что в прежние дни он был не лишен заслуг в Наших сокровенных деяниях, и Мы высшей волей помилуем его.

С ю й  Ю г у н. Докладываю Вашему Величеству: Лай Цзюньчэнь — злобный и развратный злодей, хитрый и скрытный молодчик. Он злоупотреблял благорасположением Вашего Величества и не подлежит прощению.

У  Ц з э т я н ь. В таком случае Мы передаем вам, как знак вашей власти, государев драгоценный меч, ранее пожалованный Се Чжунцзюю.

С ю й  Ю г у н. Благодарю Ваше Величество. Эй, сюда! Связать Лай Цзюньчэня и обезглавить!

П а л а ч  уводит  Л а й  Ц з ю н ь ч э н я. Удар барабана. Затем палач возвращается, предъявляя меч, потом уходит. Поспешно входит С у  Л у а н ь с я н ь.

С у  Л у а н ь с я н ь (на коленях). Ваша рабыня Су Луаньсянь бьет челом Вашему Величеству. Сестрица Яохуань написала вчера доклад, велела Вашей рабыне поспешить в столицу. Услышав, что Ваше Величество отправились с инспекцией на юг, я решила лично представить доклад для высочайшего прочтения. Но только сестрица Яохуань уже покинула этот мир, сегодня ее доклад — всего лишь посмертное поучение.

У  Ц з э т я н ь. Представь сюда доклад. (Читает.) Ай-я! (Поет.)

Посмертный наказ прочтен до конца,        и сердцу больней и больней. Какое пламя горело в груди        у бедной служанки моей! Как жаль, что долгим доверие было        к скотам, замышлявшим измены, И зло, губившее верных и добрых,        не исчезало со сцены. Слезы льются и льются —        надо отдать приказанье: С почетом Яохуань схоронить        на солнечном теплом Уцзяне.

Сюй Югун, передайте Наш приказ: Се Яохуань жалуется посмертный титул Укрепляющего Страну хоу[48]. Схоронить ее с почетом на восточном берегу Уцзяна. Повелеваем сановнику Сюю совершить вместо Нас жертвоприношения. Когда Юань Синцзянь возвратится с озера Тайху, пусть он отправится в Лоян и предстанет пред Нашими очами, ему награда будет особая. Инспектором в Цзяннани временно назначается Сюй Югун, Мы целиком полагаемся на его мудрость в деле успокоения народа и прекращения смуты.

С ю й  Ю г у н. Ваш слуга не пожалеет сил для служения Государю, как собака и лошадь для своего хозяина.

С у  Л у а н ь с я н ь. Ваша служанка была с сестрой Яохуань неразлучна, как кости и плоть. Я хотела бы остаться в Сучжоу на три года и охранять ее могилу.

У  Ц з э т я н ь. Что ж, пусть будет по-твоему. Господин Сюй, передайте приказ готовить повозку, Нам пора назад в столицу.

С ю й  Ю г у н. В Цзяннани весна на исходе, озера и горы как на картине. Не лучше ли Мудрому Государю несколько дней отдохнуть на природе, а дела могут и подождать.

У  Ц з э т я н ь. Хотя в Цзяннани хорошо, но у Нас и в мыслях не было развлекаться прогулками. Ну ладно! Подождем, пока будет готово погребение нового хоу Се. Мы лично совершим жертвоприношение. Распрячь повозку!

Все уходят.

В ней вернувшийся через полмесяца с озера Тайху  Ю а н ь  С и н ц з я н ь  видит во сне свою умершую супругу  С е  Я о х у а н ь.

С е  Я о х у а н ь. Ах, мой милый Юань! (Поет.)

Страшные, невыносимые муки        в мире бытуют давно. Все-таки неустрашимых и верных        пыткой сломить не дано. Я же надеюсь, что скоро обратно        ты возвратишься ко мне…

Ю а н ь  С и н ц з я н ь. Что ты, жена! Разве мы еще не встретились?

С е  Я о х у а н ь. Ах, мой милый муж Юань! (Поет.)

Ты ведь не знаешь, что наше свиданье —        «южная ветка во сне»[50].