Туве Альстердаль – Тебя никто не найдет (страница 35)

Поставила варить кофе и написала, что заедет.

Звонить Рикену было бесполезно, он никогда не говорил о важных делах по телефону. Считал, что все телефоны постоянно прослушиваются, все разговоры записываются и сохраняются, а потом могут быть использованы против кого угодно. Раньше это были ЦРУ или Советский Союз, чьи, между прочим, подлодки заходили далеко в Балтийское море, черт их знает, вдруг они и до самой реки Онгерманэльвен добирались, с ее-то головокружительной отвесной глубиной, а теперь это был Китай и их шпионские программы, которые якобы установлены в сети 5G, и никто не убедит его в том, что шведское государство тоже далеко не невинная овечка.

Месяц низко висел над землей, утренний туман был едва различим среди лесов на том берегу за мостом Сандёбру. Пройдет еще несколько часов, прежде чем ноябрьское солнце появится над горизонтом.

Время полной свободы, как называл эти часы Рикен. Невзирая на свой образ жизни, он каждый день поднимался в пять утра, когда были только он, птицы да косуля на опушке леса, до того, как просыпалось человечество и разрушало всю гармонию своим шумом и назойливыми советами о том, как следует жить.

Быть верным своему долгу, идти по правильному пути, встать на учет на бирже труда и прочее в том же духе. Копить пенсионные баллы, например.

Жизнь так коротка, а мир – бесконечно прекрасен.

Когда она приехала, он как раз готовился покрывать лаком одну из своих ветхих развалюх, даже установил прожектор, чтобы превратить грязно-белый ржавый «Форд» в небесно-голубой.

– Что ты хотел? – спросила Эйра, выходя из машины.

– Я нашел его, – сказал Рикен.

– Кого?

– Того парня, который угнал машину тетушки Розмари.

– И ты поднял меня в пять утра, чтобы об этом рассказать?

– Я не думал, что для тебя это так рано.

– Да, но, черт возьми, ты не мог просто сообщить об этом в полицейский участок? Я теперь в Отделе по особо тяжким, если ты еще не забыл, расследую похищение человека в Оффе, мне, честно говоря, плевать на кражу машины пятилетней давности.

Рикен улыбнулся той самой улыбкой, которая заставляла лед таять.

– Как интересно, – сказал он, – в таком случае, у тебя есть нечто общее с тетушкой Розмари. Она получила причитающиеся ей по страховке деньги и теперь тоже боится, как бы чего не вышло.

– Ладно, выкладывай, почему мне не дали поспать еще часок.

В колеях от автомобильных колес блестели лужи. Эйра не смогла устоять перед искушением разбить ботинком блестящий тонкий ледок, услышать, как тот ломается.

– Поверь мне, – и Рикен, отложив в сторону баллончик с краской, снял с себя респиратор, – это тебе понравится.

Эйра толком не разобралась во всех этих родственных хитросплетениях, кто кому кем доводится. Вроде как у старого приятеля Рикена есть брат, который встречался с девушкой, которая водилась с компанией из прихода Ботео, ну и так далее. Так или иначе, но в результате он вышел на того, кто знал, что некий Йенс Бойа из Ундрома бросил тот самый «Фиат» в лесу четыре года и семь месяцев назад.

Один из участников этой цепочки слухов получил от него запаску.

Эйра села на лестнице, обхватив ладонями чашку с кофе. Было чертовски холодно, но кофе согревал. Рикен пил свой, поставив одну ногу на ступеньку рядом с ней.

– В таком случае срок давности за совершенное преступление еще не вышел, – констатировала она. За подобную кражу полагалось пять лет тюрьмы.

– Вот поэтому он и разнервничался, когда я оказался возле его дома, не говоря уж о том, что сам парень больше похож на недоваренную макаронину. Я бы запросто отделал его.

– Если бы не бросил драться, – заметила Эйра.

– Именно! Вместо этого я использовал свой блестящий интеллект.

– Должно быть, это напугало его до чертиков.

Ей действительно необходимо было предпринять что-то разумное, раскрыть дело, найти ГГ, но было так хорошо сидеть здесь. Шутить, словно это было обычное утро обычного дня, ничем не отличающегося от других дней. Промозглый, но все же ясный ноябрьский воздух, запах земли и перегноя, которыми тянуло из заросшего сада.

– Я пригрозил, что у меня есть связи в полиции, – сообщил Рикен и рассмеялся, слегка пропустив ее волосы между своими пальцами.

От его руки сильно пахло краской и растворителем.

Той ночью пять лет назад парень по имени Йенс Бойа напился в стельку в Крамфорсе и разругался со своим приятелем. Заночевать ему было негде, а домой попасть было надо, вот поэтому он и угнал тачку. На следующее утро протрезвел и, ужаснувшись тому, что натворил, бросил машину в лесу.

– Очевидно, он неплохо знает тамошние леса. Постоянно бродит по округе и заглядывает в заброшенные дома в поисках интересных вещиц. Он себе весь дом ими обставил.

– Куда это ты клонишь?

– Если ты не станешь при нем упоминать про «Фиат» – что, кстати, бесполезно, он все равно не признается, – то он обещал, что расскажет тебе то же самое, что поведал мне. Но только тебе, больше никому.

По дороге в глубь страны она позвонила, чтобы доложить, куда направляется.

– Они нашли машину, – сообщила в ответ Силье.

– Какую еще машину? – Эйра как раз собралась было обогнать фуру, но тут притормозила и вместо этого пристроилась сзади. – Ты имеешь в виду машину ГГ?

– Всю в штрафах за неправильную стоянку. На улице, в двух кварталах от служебной квартиры в Хэрнёсанде.

Сердце застучало в два раза быстрее.

– И что это означает?

– Что ГГ не обращал внимания на дорожные знаки, когда парковался. Его голова была занята чем-то другим, нежели платой за стоянку. И теперь можно перестать искать его с помощью дорожных камер в Хэрнёсанде и его окрестностях.

– Дьявол.

Эйра свернула на проселочную дорогу и остановилась между двумя загонами для лошадей. Небольшая компания любопытных рысаков за изгородью приблизилась к ней.

– Что-нибудь еще они узнали?

– Если и узнали, то мне ничего об этом не известно. Прокурор держит меня на расстоянии. Я собираюсь в Сальтвик, мне разрешили встречу с заключенным. А ты?

– Надо проверить сведения от одного знакомого в Стринне, вроде как есть некто, кто, возможно, что-то видел в окрестностях Оффе, – Эйра выехала задом обратно на шоссе.

Йенс Бойа жил в сарае на участке, принадлежавшем его кузену, на северной окраине Ундрома.

Сжатые поля лежали замерзшими, этой ночью выпал первый снег.

Перелетные птицы покинули округу.

Со стороны сарай походил на самый обычный облезлый коровник, каких полно – унылые останки минувших времен, однако из открытого окна гремела музыка. За те почти пять лет, что пролетели со дня кражи автомобиля, Йенс Бойа взялся за ум, поступил в народный университет Хола и переоборудовал обычный сарай в полностью оснащенную всем необходимым музыкальную студию. Он настежь распахнул перед Эйрой дверь в свое жилище, лестница вела на чердак, где располагалась спальня. Эйра заметила старый раздвижной стол и разрозненные стулья, украшавшие стену деревянные лыжи, железный котел, который приспособили под цветочный горшок.

– А вещи, украденные в окрестностях Жертвенного озера, у тебя тоже здесь есть?

– Ну разве ж это кража, – резонно возразил Йенс, однако его взгляд предательски метнулся к вырезанной из дерева полке для специй, красивый образчик старинной ручной работы. – Я имею в виду, брать то, что все равно никому не нужно, что люди бросили. Скорее уж реставрация.

– Расскажи, что ты видел.

– А я не получу за это по шапке? Мой кузен, на чьей земле я живу, он же с ума сойдет, если я опять возьмусь за старое. Он был добр ко мне, и я бы не хотел, чтобы…

И Йенс Бойа нервно забегал по тесной кухоньке, чья территория обозначалась небольшим подъемом на цементном полу, возможно, в прошлом здесь располагалась загородка для свиней. Из студии доносились тяжелые ритмы ударных, хрупкий нежный женский голос пел о чем-то печальном.

– И потом, я так стараюсь здесь. Вкалываю изо всех сил. Вы что-нибудь слышали о братьях Вард?

– Э… нет.

– Когда им не удалось заключить контракт на запись альбома в Лондоне, они создали свою собственную студию на семейной ферме в Уэльсе, соорудив звукоизоляцию из корма для свиней. Там играли группы Queen и Oasis, так почему же нельзя сделать то же самое в Ундроме?

На плите засвистел кофейник, весь закопченный от открытого пламени старинных очагов, быть может, найденный в доме одного из углежогов, чьи лачуги были рассеяны по лесам. До наших дней сохранилась часть ям, в которых жгли древесный уголь, многие со временем засыпало, но до сих пор можно отыскать «черные дрова», если отбросить ногой то, что выросло сверху.

– Ну, давай, – поторопила его Эйра. – Мне плевать на твою музыку и то, чем ты обставляешь свое жилье. Я здесь только потому, что Рикард Стриндлунд сказал, что ты что-то видел возле заброшенного дома.

Йенс Бойа так разволновался, что пролил немного кофе, когда разливал его по чашкам. Кофейная гуща еще не успела осесть на дно. Он был моложе ее, едва ли за тридцать, скорее, двадцать с небольшим, Эйра вдруг подумала, а были ли у него вообще водительские права, когда он угонял тачку.

Одетый в подметающие пол джинсы и застиранную футболку. С довольно сильно отросшими волосами.

– Я точно не могу сказать, когда это было.

– Ну хотя бы примерно?

– То, что сентябрь, это точно. Я помню это ощущение, когда лето уже закончилось и царит то самое спокойствие, которое бывает, когда воздух становится чище и прозрачнее и так хорошо дышится – я люблю осень. Было еще не очень холодно. Я почти уверен, что на мне была только футболка, ни куртки, ни дождевика…