Тургенев Иван – Фаталити. Цена его успеха (страница 3)
Как вдруг, будто осколком стекла прямо в грудь, мой взгляд цепляется за
Светлые локоны, фарфоровая кожа, губы, изогнутые в невинной улыбке. Ангельская куколка. Уверена, для многих эта девушка – само очарование. Но для меня она навсегда останется воплощением персонального ада.
Мне не нужно складывать два и два. Не нужно думать, к кому поднимался Ираклий. Ответ передо мной.
Грудную клетку резко сжимает стальными обручами. Мне становится тяжело дышать, ноги слабеют.
И пока девушка сидит и не сводит глаз с панорамы города, открывающейся с террасы ресторана, я не свожу глаз с нее.
Глава 2
Однажды мне позвонила бабушка и сообщила, что ее сбила машина. Мы с ней были близки с самого моего детства, а после развода родителей она стала для меня и матерью, и отцом. Услышав эту новость, я оставила все свои дела и поспешила на автовокзал, чтобы как можно скорее оказаться рядом с ней. Я знала, что кроме меня о ней некому позаботиться. Мама отказалась ехать в деревню, сославшись на то, что у нее вечером запланирована «важная встреча». Чтобы не расстраивать Тамарочку, я соврала ей, что мать занята на работе. Однако прекрасно понимала, что под этой «встречей» подразумевалось очередное свидание с однодневным мужчиной.
Добравшись до больницы, я сразу же направилась в палату, где лежала бабушка. Мы не виделись целый месяц, и я очень скучала по ней. Увидев ее в таком состоянии, я не сумела сдержать эмоций. Тут же потянулась к ней, обняла и расплакалась.
– Ну как ты так, ба?
– Ой, ну чего ты плачешь? Смотри, как хорошо я выгляжу, – она поправила свою прическу и широко улыбнулась, будто ничего не случилось.
– Врач сказал, что у тебя сломана нога! – вытирая слезы, я недовольно посмотрела на нее.
– Ну и что с того? Полежу хоть, отдохну. Прекрати хандрить, лучше фруктов поешь, – бабушка кивнула в сторону тумбочки, где стояла тарелка с неуклюже нарезанными фруктами.
Я подошла и взяла кусочек яблока, так как не ела с прошлого вечера.
– Это тетя Света нарезала? – спросила я, разглядывая неровные ломтики.
– Боже упаси тебя так шутить, – рассмеялась она.
Тетя Света – это ее соседка и лучшая подруга. Она всегда отличалась особым перфекционизмом, у нее все должно было быть идеально. Она могла часами развешивать белье или накрывать на стол, добиваясь абсолютного порядка. Поэтому я прекрасно понимала, что фрукты нарезал кто-то другой.
– Так кто тебя навещал? Поклонник? – улыбнулась я.
Но бабушка не успела ответить. В палату вошел молодой парень. Высокий брюнет с обаятельной улыбкой. Первым делом я подумала, что это медбрат.
Ошиблась.
– Вот он-то меня и угостил, – с довольным видом указала на него Тамарочка. – Знакомься, это Ираклий. Это он меня сбил.
Только моя бабушка могла с такой радостью знакомить меня с человеком, который буквально сломал ей ногу!
Ее веселое настроение мне абсолютно не передалось. Я нахмурилась и встала в позу. Все обаяние парня мгновенно испарилось в моих глазах. Я почувствовала, как во мне закипает злость, и была готова броситься на него с кулаками.
– Вам кто права выдавал? – нервно воскликнула я. – Вы слепой или умственно отсталый?
– Илиана! – строго одернула меня бабушка. – А ну-ка выбирай выражения!
– Так я и выбираю, – отрезала я, не сводя с него взгляда.
Что-то в этом Ираклии меня зацепило, и я не могла оторвать глаз от его лица. В нем было что-то раздражающе притягательное: то ли спокойствие, то ли уверенность. То ли все вместе.
– Вообще-то, это я виновата. Я переходила дорогу в неположенном месте, да еще и по сторонам не смотрела. Так что извинись перед молодым человеком. Он привез меня сюда и вот уже несколько часов не отходит.
– И не подумаю, – упрямо скрестила я руки на груди.
– Ничего страшного, Тамара, – мягко улыбнулся парень бабушке. – Уверен, я бы в такой ситуации выражался куда более резко.
– Какое благородство, – язвительно заметила я, не скрывая раздражения.
Он, не обращая внимания на мой тон, достал из пакета несколько пачек мороженого, протянул одно мне и улыбнулся.
– Вы любите мороженое?
– Не из ваших рук, – угрюмо буркнула я и села на стул рядом с бабушкой.
– А я съем шоколадное! – с радостью отозвалась та.
Ираклий угостил ее и затем пошел по всей палате, предлагая мороженое другим пациентам. Я молча наблюдала за ним. Парень явно умел располагать к себе людей. Даже на первый взгляд строгая соседка вдруг начала улыбаться и благодарить его за угощение.
Когда он вернулся к бабушкиной кровати, то произнес:
– Ну что ж, раз ваша внучка уже здесь, я пойду. Но мы с вами будем на связи, Тамара.
Они тепло попрощались, и парень вышел из палаты. Я проводила его взглядом, а после посмотрела на бабушку, все еще не понимая, как можно быть такой спокойной и доброжелательной после случившегося.
– Скажи честно, это ведь он был виноват? – прошептала я.
– Мы оба были виноваты, – так же тихо ответила она. – Я пыталась перебежать дорогу в неположенном месте, а он отвлекся на телефон. Но зачем мне портить жизнь молодому человеку? Уверена, для него сегодняшний день станет уроком.
– Каким еще уроком? – я закатила глаза, глядя на нее, как на чрезмерно доверчивого ребенка. – Что за пакет мороженого ему все сойдет с рук?
– Думаю, он сделал для себя другой вывод и впредь будет внимательнее на дороге.
– Ты слишком наивная!
– Время покажет, моя дорогая.
И время действительно показало. Бабушка оказалась права.
Ираклий вынес правильный урок из того происшествия. За последующие четыре года, что мы были вместе, он ни разу не отвлекался за рулем на экран телефона. Если ему нужно было ответить на сообщение или переключить внимание на что-то другое, он всегда парковался у обочины. Дадиани мог разговаривать по телефону через гарнитуру, но его глаза всегда были устремлены на дорогу.
Когда бабушку выписали из больницы, я отпросилась из школы и несколько недель жила у нее, помогая по хозяйству. Я собирала во дворе дрова, топила печь, готовила еду и убирала дом. По вечерам я мчалась в город на занятия по танцам, так как тренеры говорили, что единственная уважительная причина отсутствия – это смерть.
Через неделю после выписки бабушки к нам приехал Ираклий. Он привез целый грузовик дров, которых должно было хватить на всю зиму.
– Так вот какая она – стоимость твоих водительских прав? – ядовито спросила я у него. Но под слоем недовольства я чувствовала благодарность за такую помощь.
Дадиани никак не отреагировал на мою колкость. Сделал вид, будто меня вовсе не существует.
Весь день он провел у нас: складывал дрова и переделал всю мужскую работу во дворе. А в конце пообещал Тамарочке, что вскоре соорудит поленницу. И сдержал свое слово.
Каждый день он приезжал к нам и вместе с соседскими парнями работал во дворе. Помимо постройки для дров, он взялся за всю мужскую работу в доме, которая накопилась после смерти дедушки. Бабушка была безмерно счастлива от такой заботы.
А я?
А я, чем чаще видела Ираклия, тем сильнее привыкала к его присутствию. Ловила себя на пугающей мысли, что мне нравится наблюдать, как он с другими соседскими парнями сооружает место для дров. Нравится, когда он в хорошем настроении, много шутит и улыбается; нравится сидеть с ним за одним столом и слушать, как они с бабушкой говорят обо всем на свете. При этом я всегда делала вид, что читаю книгу и не заинтересована в нем и во всем происходящем.
Где-то через две недели, когда мне необходимо было возвращаться в город, Ираклий вызвался отвезти меня. И бабушка без моего ведома согласилась на его предложение.
– Плохая идея – доверять любимую внучку тому, кто недавно сбил человека, – съязвила я.
– Думаю, ты единственная внучка, иначе вряд ли была бы любимой, – это был первый раз, когда Дадиани отбил мой удар.
И мне, чтоб его, понравилось и это.
Я уже готовилась вступить с ним в перепалку, но бабушка вмешалась и попросила нас обоих не препираться в ее присутствии.
В итоге она уговорила меня поехать с Ираклием ради ее спокойствия. Я решила не спорить с ней и спокойно собрала вещи, попрощалась и вышла из дома вместе с парнем.
– Какую музыку любишь? – поинтересовался он, когда мы выехали со двора.