Тургенев Иван – Фаталити. Цена его успеха (страница 5)
Но с Ираклием все оказалось иначе. Слова лились из меня ручьем. Я плакала, смеялась и говорила без остановки. А он просто слушал – внимательно и чутко. Не перебивал меня советами, не осуждал и не пытался учить жизни. Он понимал, что мне нужно было освободиться от боли и страха, которые годами копились внутри.
В ту ночь я впервые за долгое время почувствовала облегчение. Словно тяжелый груз упал с моих плеч. Ираклий стал для меня тем человеком, которому я смогла довериться полностью – без страха быть непонятой или отвергнутой.
Глава 3
За последующие полгода многое изменилось. Ираклий знал, как сложно мне было в доме с матерью, поэтому делал все возможное, чтобы отвлечь меня от угнетающих мыслей. Он часто забирал меня из дома. Порой мы вместе ехали в деревню к бабушке, чтобы поесть ее вкуснейшие пирожки и послушать рассказы об их веселой молодости с дедушкой. Иногда просто катались по вечернему городу или отправлялись на холм. И говорили-говорили-говорили. Обо всем на свете.
Так хорошо, спокойно, безопасно мне не было никогда!
Дадиани познакомил меня со своими друзьями. И я была удивлена, как легко и естественно они приняли меня в свой круг, словно я была их давней знакомой. С ними мне было удивительно просто – мы сразу поймали одну волну. И выходные мы часто проводили вместе.
Однажды после очередного инцидента с мамой, когда она сорвалась и подняла на меня руку, Ираклий настоял на том, чтобы я переехала к бабушке. Он обещал, что будет сам возить меня после танцев обратно в деревню. Я сопротивлялась – не хотела быть обузой ни для него, ни для нее.
– Дадиани, ты в своем уме? – восклицала я, ошеломленная его словами. – Ты хоть понимаешь, что говоришь? Я учусь и тренируюсь пять раз в неделю! У тебя своих забот мало, чтобы еще со мной возиться?
– Я не могу больше закрывать глаза на то, что она с тобой делает, – в нем чувствовалась плохо скрываемая ярость. Ираклий осторожно взял мою руку и провел пальцем по синяку. – Ты только посмотри на себя. У тебя скоро соревнования, а у тебя ссадины! Это ненормально!
Я выдернула руку из его ладони и отвела взгляд.
– Это не важно. Я привыкла. Осталось всего два года, и я уеду.
– Уедешь? – переспросил он, внимательно всматриваясь в мое лицо. – Куда?
– Куда угодно, лишь бы подальше! В столицу, например! Сбежать отсюда – моя мечта.
Ираклий немного помолчал, словно переваривая мои слова. Затем на его лице появилась легкая улыбка.
– Мечты должны сбываться, – сказал тихо и вновь коснулся моей руки.
Прежде чем я успела что-либо сказать, он поднял ее к своим губам и мягко поцеловал тыльную сторону ладони.
– Но пока ты еще здесь, – продолжил, глядя мне прямо в глаза, – ты переедешь к бабушке. И я сделаю все, чтобы помочь тебе.
Я стояла, с трудом удерживая равновесие, и смотрела на него, отчаянно пытаясь не сдаться во власть своих чувств.
Самым большим моим страхом было застрять в нашем городе навсегда. Поэтому все свои силы и мысли я концентрировала на образовании и танцах. Мне было неинтересно общаться с парнями так, как это делали мои ровесницы. Наблюдая, как они теряют голову и пускают свою жизнь на самотек ради мимолетных отношений и чувств, я понимала, что это не стоит ни моего будущего, ни моей свободы. Я убеждала себя, что еще слишком молода для любви, а значит, не стоит растрачивать себя понапрасну.
Но чем больше я общалась с Дадиани, тем меньше могла держать свои эмоции в узде.
После переезда к бабушке у меня изменился ритм жизни. Я просыпалась ранним утром, чтобы успеть доехать до школы из деревни. После уроков оставалась там же, чтобы сделать домашние задания, а затем ехала на тренировки по танцам. Вечером, когда занятия заканчивались, Ираклий всегда забирал меня и отвозил обратно к бабушке. Это был сложный график, но он был лучше жизни с мамой.
Бабушка часто говорила:
– Скоро Эльза придет в себя. Поймет, как плохо ей без тебя, и начнет исправляться.
Я хотела верить в эти слова. И продолжала надеяться, что мама действительно однажды изменится.
Помню день, когда я окончательно убедилась, что все вышло из-под контроля.
Это были майские каникулы. Из-за отсутствия школьных занятий тренировки по танцам перенесли на дневное время. Пока наши сверстники наслаждались заслуженными выходными, мы с партнером проводили дни в зале, готовясь к выступлению на городском празднике.
Тренеры были беспощадны: одно неверное движение или неудачный взгляд, и танец начинался заново. Мы отрабатывали технику, эмоции и актерскую игру, ошибались и вновь возвращались к началу. Только когда силы окончательно покидали нас, а одежда становилась насквозь мокрой от пота, Алексей объявлял об окончании тренировки.
И я любила это. Я этим жила. Погружаясь в танец, я переставала замечать все вокруг. Существовали только я, мой партнер и история, которую мы должны были рассказать зрителю через движения.
И в один из таких дней в конце занятия тренер произнес:
– На сегодня все. Вы молодцы, можете теперь подкрепиться и отдохнуть, – похвалил он нас и хлопнул в ладони. Затем, улыбнувшись, добавил: – Наш гость принес вам еды.
С этими словами он бросил на меня многозначительный взгляд. Я непонимающе нахмурилась и посмотрела в сторону скамеек. И мне захотелось провалиться сквозь землю, когда я увидела Ираклия. Как позже выяснилось, они с Алексеем были соседями и давно дружили семьями. Но тогда я этого еще не знала. Как не знала и того, что Дадиани вернулся в город.
Они с семьей улетали в путешествие на две недели, и тогда я впервые осознала, как мне его не хватает. И как сильно я к нему привязалась. Поэтому при виде него я испытала смешанные чувства: радость оттого, что он вернулся, и смущение от осознания, что он видел меня танцующей. Это было странное ощущение – будто кто-то заглянул в мою душу без спроса. Танец всегда был сокровенной частью меня. Через него я обнажала ту себя, которую предпочитала скрывать в обычной жизни.
Алексей представил нам гостя, хотя по его взгляду я поняла – тренеру прекрасно известно, что мы с Дадиани давно знакомы. Я взяла себя в руки и подошла к ним.
– Привет, – сказала я сухо и посмотрела на Ираклия неодобрительно, хотя внутри вся тряслась от радости.
Он лишь улыбнулся, делая вид, что ничего не заметил, и протянул мне бутылку воды и картонный ланч-бокс с салатом.
– Спасибо, – сдержанно поблагодарила я и приняла из его рук еду.
Денис, мой партнер по танцам, тоже подошел к Ираклию, пожал ему руку и представился. После чего отошел с Алексеем обсудить какую-то связку в танце, оставив нас с Дадиани наедине.
– Что ты здесь делаешь? – спросила я резко, едва тот повернулся ко мне.
– Приехал накормить тебя и посмотреть, как ты танцуешь, – ответил он с привычным спокойствием.
– Почему ты не предупредил, что вернулся? – продолжила я допрос, все еще пытаясь скрыть смущение.
– Потому что вернулся всего несколько часов назад. Звонил тебе, но ты не отвечала. Тогда я набрал Тамарочке, и она сообщила, что ты на тренировке. Я не удержался и приехал.
Его ответ был естественным, логичным и исчерпывающим. Для него все было так легко и просто. В отличие от меня. Я на мгновение замолчала, обдумывая его слова и стараясь справиться с нахлынувшими чувствами.
– Не хочу, чтобы тренер считал, что между нами что-то есть, – сказала я тихо, чтобы услышал только Ираклий.
А после опустилась на скамейку, открыла коробку с салатом и начала есть, стараясь отвлечься.
– Не переживай об этом, – успокоил меня он и сел рядом со мной.
Я чувствовала на себе его пристальный взгляд. Дадиани молчал какое-то время, а потом неожиданно признался:
– Я скучал по тебе.
Салат мгновенно утратил свой вкус, а рука с вилкой застыла в воздухе. Сердце забилось чаще, дыхание стало неровным. Меня окутало странное и необъяснимое облако чувств.
Я не знала, как реагировать на эти слова. И единственное, на что я оказалась способна в тот момент – это притвориться, будто не услышала его признания. Опустила глаза и сделала вид, что полностью поглощена едой.
Но Ираклий продолжал разглядывать меня…
– Не смотри на меня так, – попросила я, понимая, что теряю способность адекватно мыслить.
– Даже если бы хотел, не смог бы, – произнес он все так же легко и проникновенно. – До сегодняшнего дня я почему-то даже не задумывался о том, как ты танцуешь.
Я подняла на него взгляд.
– И как?
– Танец потрясающий… – Дадиани улыбнулся той самой улыбкой, от которой у меня всегда подкашивались ноги, а затем добавил чуть тише: – Впрочем, как и ты.
Мое тело вмиг покрылось мурашками. Внутри поднялась буря эмоций: радость, смущение, страх… Все это смешалось воедино и грозило вырваться наружу.
– После тренировки есть планы? – резко сменил он тему разговора, видимо, почувствовав мою растерянность.
– Нет… Очень хочу домой.
– Я отвезу тебя. Соскучился по Тамаре.
– Она тоже соскучилась по тебе. Ты ее избаловал своим вниманием, – ответила я со смешком.
– А ты? Скучала по мне?