Тургенев Иван – Фаталити. Цена его успеха (страница 24)
– Янис. Старый друг Вальтера, – представляется мужчина.
Дадиани отвечает ему рукопожатием. Их жесткие взгляды пересекаются на секунду – слишком коротко для окружающих, но достаточно долго для меня. Мир начинает расплываться перед глазами. Кажется, что земля подо мной трещит и уходит из-под ног. Я делаю глубокий вдох, пытаясь вернуть себе контроль.
– Лифт уже подъехал, – сообщаю холодно.
– Вы наверх? – спрашивает Соня у Адамиди с напускной любезностью.
– Да. В ресторан.
– Мы тоже! – она тут же хватает Ираклия под руку и смотрит на него с воодушевлением. – Поедем с ними, дорогой?
«Дорогой…»
Дадиани молча кивает, и мы все вместе заходим в лифт. Я встаю рядом с Янисом, напротив нас – Соня и Ираклий. Казалось бы, лифт очень просторный, но мне тесно до удушья.
Давыдова оживает после слов Дадиани, словно получает неограниченную подпитку. Она весело болтает с Янисом, вспоминая их семейные поездки в Канны. Ее голос звучит слишком громко и радостно, словно она старается заполнить собой все пространство – вытеснить воздух, чтобы никто больше не мог дышать. Душная фальшивка.
Я утыкаюсь в телефон, бездумно листая ленту и делая вид, что мне все равно. Стараюсь выглядеть безразличной, равнодушной ко всему, что происходит вокруг. Но внутри меня все кипит.
Адамиди же ведет радушный диалог с Соней. Выглядит спокойно и уверенно. Будто не видит ни ее показного веселья, ни напряженного взгляда Ираклия, ни моего внутреннего хаоса.
Но он все замечает. И не упускает возможности напомнить всем, что я принадлежу ему. Его рука скользит по моей талии, как будто он метит территорию. Для чего мужчина это делает – ума не приложу. Если до этого его прикосновения не вызывали у меня бурных эмоций, то теперь я ощущаю дикое раздражение и острое желание стряхнуть его руку. Но я не двигаюсь. Не доставлю Давыдовой этого удовольствия. И тем более – Ираклию.
Для занятого мужчины Дадиани слишком увлечен чужой женщиной. Его тяжелый взгляд жжет меня сильнее, чем прикосновения Яниса. Я замечаю боковым зрением, как он снова и снова опускает глаза на руку Адамиди, которая уверенно держит меня за талию. Если бы взглядом можно было сжигать, пальцы Яниса давно превратились бы в пепел.
Наконец лифт останавливается на последнем этаже. Двери открываются, и Адамиди прощается с Соней и Ираклием с привычной учтивостью, а я прохожу мимо, даже не взглянув на них. Больше никакой любезности.
В холле нас встречает девушка-администратор с вежливой улыбкой. Я называю свою фамилию, она кивает и жестом приглашает меня следовать за ней.
Нас усаживают за столик с видом на вечерний город, сверкающий тысячами огней, но он мне неинтересен. Я опускаюсь на мягкий диван и наконец позволяю себе выдохнуть и расслабиться. Янис садится напротив. Пронзает меня взглядом. Ждет, когда я заговорю.
Но я молчу.
– Ничего не хочешь объяснить? – он сдается и первый начинает разговор.
Я поднимаю на него глаза, стараясь выглядеть спокойно.
– Что я должна объяснить?
– Например, что это был за концерт? «Любовница Яниса», – цитирует меня. – Прозвучало слишком дерзко.
– Ненавижу, когда пытаются косить под дурачков, – отвечаю с намеком.
Адамиди умный. Поймет.
– И откуда ты знаешь Давыдовых? – не скрывает он настороженного любопытства.
– Это важно?
– Важно. Да и с женихом Сони вы явно знакомы.
– Разве? – я приподнимаю бровь, делая вид, что не понимаю, о чем он.
– Кажется, кто-то не любит, когда косят под дурачков, – возвращает мне мои же слова, откинувшись на спинку дивана.
Он ждет ответа, но я не знаю, хочу ли что-то объяснять.
– Это с ним у тебя была здесь «деловая встреча»? – не дождавшись моего ответа, продолжает допрос Адамиди. – Знаешь, я думал, что он в конце концов отрубит мне руку, лишь бы я больше не прикасался к тебе.
Эти слова заставляют меня горько усмехнуться. Янис правильно считал эмоции всех присутствовавших в кабинке лифта, но неправильно все истолковал…
– Ответь сначала ты мне на вопрос. Вальтер – твой друг? Почему за столько лет я никогда не видела его в твоем окружении?
– Мы дружили в университетские годы. Сейчас наше общение сведено к минимуму.
– Почему?
– Пусть это останется между мной и им.
– Если ты хочешь честности от меня, то и сам должен быть честным, – объясняю, смотря прямо ему в глаза.
Мужчина молчит несколько секунд, будто обдумывая свои слова. Затем нехотя произносит:
– Я долго закрывал глаза на его радикальные методы ведения бизнеса. Но конечной точкой стала избалованность его дочери и… многое другое. Не хочу вдаваться в подробности.
Меня удовлетворяет его ответ.
– Я боялась услышать, что вы друзья. Уже начала думать, что совсем тебя не знаю, раз ты дружишь с таким человеком, – признаюсь откровенно.
– А ты, очевидно, знаешь его слишком хорошо, – Янис внимательнее всматривается в мои глаза.
– Ираклий… – я обрываюсь на его имени, нервно вздыхаю и продолжаю, – тот самый музыкант, о котором я тебе рассказывала. А Вальтер… Стоит ли мне объяснять дальше? Или ты сам все сложишь?
Я замечаю, как меняется лицо мужчины. Адамиди молчит, обдумывая мои слова. Слишком долго молчит. А потом неожиданно выдает:
– Этот парень смотрит на тебя с такой ненавистью… а должен боготворить! Ты обязана рассказать ему всю правду перед отъездом.
– Зачем? Смотри, как удачно сложилась его жизнь.
Янис наклоняется ко мне ближе и берет мои руки в свои. Его прикосновение действует успокаивающе.
– А твоя? – спрашивает он серьезно. – Ты считаешь свою жизнь удачной?
Я молчу.
– Никогда не забуду тот день, когда я впервые увидел тебя в больничной палате…
Его слова попадают в самую уязвимую точку. Грудную клетку выкручивает спиралью. Боль вспыхивает где-то глубоко внутри, меня накрывает воспоминаниями. Больничные стены Англии… Потом этого города… Все возвращается слишком ярко.
– Ты чего? – Янис замечает мои дрожащие руки.
– Спасибо тебе… Ты ведь знаешь, как я благодарна за твое появление в моей жизни?
– Тысячу раз говорила это. И я тысячу раз просил тебя перестать благодарить, – слабо улыбается он, поглаживая большими пальцами мои ладони. – Ты в порядке?
– Да.
Мои мысли уносит далеко отсюда. Туда, где боль еще жива…
– Ему сейчас было бы пять лет… – произношу я едва слышно, а глаза предательски наполняются слезами.
Адамиди сразу понимает, о чем я. Его пальцы крепче сжимают мою ладонь. Он ничего не говорит – просто сидит рядом и держит мою руку.
Но я больше не могу оставаться здесь. Воспоминания жгут все внутри.
– Мне нужно умыться… привести себя в порядок, – заявляю быстро и поднимаюсь с места.
Он отпускает меня без слов и провожает взглядом, пока я ухожу в сторону дамской комнаты. В прохладном холле уборной подхожу к раковине, включаю ледяную воду и осторожно смачиваю лицо. Сердце готово разорвать грудную клетку.
Смотрю на свое отражение в зеркале. Вижу перед собой не только себя. Вижу прошлое. Вижу свои ошибки. Вижу ту, которой я когда-то была. Больно вспоминать, сколького я лишилась в жизни по своей же вине. Сколько пришлось изменить и восстановить, чтобы научиться вновь быть счастливой.