Тургенев Иван – Фаталити. Цена его успеха (страница 13)
– «Фальшивая нота»! – почти хором кричат с танцпола.
– Серьезно? – смеется Дадиани, слегка прищурившись. – Может, выберем что-то менее лиричное?
Но публика непреклонна. Люди скандируют название песни так громко и уверенно, что у Ираклия не остается выбора.
– Как скажете, – сдается он и делает несколько шагов назад, готовясь к выступлению.
Я принимаю из рук бармена напиток и делаю жадный глоток, стараясь унять дрожь в теле.
Свет приглушается, клуб погружается в ожидание. И вот раздаются первые аккорды. Мелодия томная и чарующая. Я не дышу и не свожу глаз с Дадиани. Наконец-то у меня появляется возможность спокойно его разглядеть. Он стоит под светом прожекторов – уверенный, спокойный, завораживающий. Движения плавные и точные. И даже его широкие черные брюки, белая льняная рубашка с расстегнутым воротом и простые кеды не могут скрыть, как сильно он возмужал. Его плечи стали шире, фигура крепче. И это выглядит чертовски сексуально и притягательно.
Наконец Ираклий поет первые строки:
«На ощупь? – Нет, уверенным шагом
Я иду по дороге, где нас уже нет.
И кто скажет, как избавиться от ядовитой заразы?
У души оказался предел.
И я вырвал сердце, кричал в пустоту у обрыва.
От бессилия падал и вновь взвывал.
Ты – фальшивая нота,
Фальшивая страсть.
Моя большая отрада, но лучше б тебя не знать».
Низкий, глубокий тембр с легкой хрипотцой проникает прямо в душу, обволакивает и наполняет до краев. И вместе с тем отзывается болью где-то у солнечного сплетения.
«Ты играла искусно с жизнями,
Актриса человеческих бед.
Танцевала у зеркала, словно я избранный,
И я летел в объятия, которых нет.
И вот подо мной родные изгибы,
На подушке струится прядь шелковых черных волос.
То ли это она,
То ли опять не с ней.
Я нахожусь у пропасти своих миражей».
Его голос дрожит на последних словах. Невооруженным глазом видно, как он пропускает через себя все эмоции, проживая каждую строчку своей песни. И это настолько искренне, что невозможно остаться равнодушной.
«И я вырвал сердце, кричал в пустоту у обрыва.
От бессилия падал и вновь взвывал.
Ты – фальшивая нота,
Фальшивая страсть.
Моя большая отрада, но лучше б тебя не знать».
Музыка стихает. Несколько секунд тишины, а после зал взрывается аплодисментами и криками восторга. А я… Я остаюсь неподвижной. Словно меня парализовало. Мое тело покрывается мурашками, кожа горит, а глаза невольно наполняются слезами. Но я игнорирую их. Просто сижу, сжав в руках бокал, и смотрю на него.
Ираклий кланяется публике. Обводит зал взглядом, улыбается и позирует для камер, что-то говоря и складывая пальцы в сердечко. Все это выглядит до безумия естественно и мило. Но я вижу и другое. Вижу ту легкую усталость в его глазах, которую никто не замечает. Вижу, что он изменился не только внешне. В нем что-то сломалось, Дадиани стал холоднее, отстраненнее…
Секунда, вторая, третья. Я продолжаю наслаждаться возможностью наблюдать за ним. Как вдруг он мечет взгляд в сторону бара, и наши глаза встречаются. Всего на мгновение, но этого достаточно, чтобы внутри меня все оборвалось. Выражение его лица меняется так быстро, что я едва успеваю уловить эту перемену. Радостная улыбка остается для поклонниц, а мне достается совсем другой взгляд. Тот, который без слов говорит, что я – грязное пятно, о которое он только что испачкал свои глаза.
Из толпы доносится громкий хор голосов: «Еще! Еще!». Люди требуют продолжения. Они хотят песен. Но я понимаю, что больше не выдержу.
Воздух вокруг стал слишком тяжелым и вязким. Тело агонизирует, в груди давит. Я отворачиваюсь, резко встаю с барного стула и, стараясь не смотреть в сторону сцены, пробираюсь сквозь толпу к уборной, где смогу спрятаться хотя бы на несколько минут. От его взгляда. И от своих собственных чувств.
Дверь закрывается за мной с тихим щелчком. Я опираюсь спиной о холодную кафельную стену и закрываю глаза, пытаясь восстановить дыхание.
– Черт…
Провожу ладонью по лицу, стираю влагу с глаз и подхожу к зеркалу. Мне не нравится то, что я вижу. Эта ранимая версия меня вызывает раздражение.
– Возьми себя в руки, дура! – шиплю себе сквозь зубы. – Никакой слабости! Никаких сантиментов! Холодный рассудок! Здравый ум! – повторяю себе как мантру.
И возвращаюсь в зал только тогда, когда наконец прихожу в себя, а Ираклий покидает сцену. Решаю не поддаваться импульсам и продолжаю свой вечер в том же духе, в котором начала. Провожу следующие пару часов либо на танцполе, либо у бара, куда я сейчас в очередной раз подхожу и заказываю коктейль.
Закрываю глаза, отбивая ногой ритм музыки, и в голове начинают складываться новые танцевальные связки для учениц в Пафосе. Работа всегда идет фоном, даже здесь.
– Разрешите угостить вас? – раздается мужской голос.
Легкое прикосновение к плечу заставляет меня открыть глаза и обернуться. Передо мной стоит молодой человек. Уже пятый за этот вечер.
– Не стоит. Я уже себя угостила, – демонстративно поднимаю бокал и слегка улыбаюсь.
– Тогда следующий коктейль за мной, – продолжает он с энтузиазмом, явно принимая мою вежливость за флирт.
– Я с незнакомцами не пью.
– Тогда давайте познакомимся, – парень протягивает руку. – Стас.
– Илиана, – пожимаю его ладонь, но без интереса.
– Если честно, я заметил вас еще на танцполе. Но вы ушли раньше, чем я успел подойти.
Я улыбаюсь и делаю глоток кисло-сладкого напитка. Парень видный, обаятельный, как многие здесь, но…
Я с первой секунды понимаю: не дотянет. Не осилит. Не впечатлит. Поэтому перестала растрачивать свое время на длительное общение с такими ребятами.
– Не хотите сходить потанцевать? – предлагает он после короткой паузы.
– Можно на «ты», – мягко улыбаюсь ему. – Я планирую допить этот коктейль и вернуться на танцпол.
– Тогда я присоединюсь к тебе, – решительно заявляет парень и заказывает себе напиток у бармена.
Стас начинает задавать вопросы: кто я, откуда, чем занимаюсь. Я отвечаю ровно и вежливо. Грубить нет смысла – он пока ничего плохого не сделал. Но я уже знаю: этот разговор ни к чему не приведет.
Он – один из тех милых парней, с которыми я вежливо болтаю, а потом разочаровываю, оставляя без номера телефона. Но он пока об этом не знает. Шутит и флиртует, уверенный, что у него есть шанс. А я просто смеюсь, если смешно; улыбаюсь, если приятно; скучающе смотрю на него, когда интерес пропадает.
Допив коктейль, Стас наклоняется ближе и говорит мне на ухо:
– Пойдем танцевать, иначе мужик слева от тебя утопит нас в своих слюнях.
Я не могу удержаться от смешка. Мужчина действительно прожигает меня сальным взглядом так, будто пытается раздеть одной лишь силой мысли.
– Думаешь, дело в моем декольте? – кидаю парня на тонкий лед, чтобы посмотреть на его реакцию.
Он замолкает на секунду, явно пытаясь придумать правильный ответ. Его замешательство забавляет меня.
– Да шучу я! – смеясь, касаюсь его плеча. – Пойдем потанцуем.