Тургенев Иван – Фаталити. Цена его успеха (страница 12)
Знаю, что Янис не успокоится. Уже после нашего разговора наверняка обзвонит всех своих знакомых врачей в России и найдет лучшего кардиолога.
– Как ты сама?
– Все в порядке. Обо мне не беспокойся, – стараюсь говорить бодро.
– Ну, ведь кто-то должен? – его голос становится мягче, и я почти вижу его улыбку.
Между нами повисает тишина.
– У меня тут пара нерешенных дел. Закрою их и прилечу к тебе хотя бы на пару дней, – сообщает он, словно считав мои мысли и переживания.
– Буду тебе очень благодарна.
У меня нет подруг, нет друзей, нет любимого человека. Есть только Янис – моя опора и поддержка. Да, наши взаимоотношения сложно назвать идеальными и правильными. Но они настоящие и изначально выстроены на взаимной честности. Ему нужны были красота и страсть, мне – крепкая рука, которая поднимет меня со дна. И даже для красивого словца или чьего-то успокоения я никогда не скажу, что сожалею о нашей связи. Нам хорошо друг с другом настолько, насколько хорошо и друг без друга. И это лучшее, что могло случиться со мной после того, как я отдала свое сердце на растерзание за счастье другого человека.
Поговорив еще немного, мы прощаемся друг с другом, и я убираю телефон в сумку. Сигарета дотлевает, я делаю еще одну затяжку и уже собираюсь войти в клуб, когда слева раздается удивленный голос:
– Илиана?
Поворачиваю голову и вижу троих парней. От неожиданности не сразу узнаю их, однако, приглядевшись повнимательнее, я понимаю – это лучшие друзья Ираклия.
Первым ко мне подходит Рома, встреча с которым произошла пару лет назад при далеко не лучших обстоятельствах.
– Привет, – улыбается он удивленно и, прежде чем я успеваю что-то ответить, приобнимает меня. – Ты какими судьбами здесь?
Рома единственный, кто решается на такое проявление тепла. Остальные смотрят на меня так, словно видят призрака. Хотя для них я и есть призрак, как и они для меня…
– Привет, – коротко обнимаю в ответ и тут же отпускаю. – Дела.
Боковым зрением замечаю движение. В нашу сторону неспешно направляется еще один мужчина, пряча в карман ключи от машины. Я стараюсь не смотреть в его сторону, но мне и не нужно этого. Даже в темноте я узнаю Дадиани.
Я уже успела поверить в свое везение и подумать, что наши случайные встречи больше не повторятся. Но пора прекращать удивляться тому, насколько тесен этот город.
Внутри меня все напрягается до предела. Я чувствую взгляд Ираклия на себе и, не удержавшись, смотрю на него. Наши глаза встречаются, но лишь на пару секунд. При виде сигареты в моей руке его брови взлетают вверх. Он наверняка помнит, как я ненавидела раньше любые вредные привычки.
Дадиани старается сохранить безразличие на своем лице, но ему не удается скрыть презрения. А я вместо того, чтобы выбросить окурок, делаю еще одну глубокую затяжку, смотря прямо в его глаза, и медленно выпускаю дым.
– Рад тебя видеть, – добавляет Рома с искренней улыбкой. – Лена недавно спрашивала о тебе. Хотела связаться с Янисом, чтобы взять твой номер.
Имя его жены в последние годы я всегда воспринимаю с тревогой.
– С ней все хорошо? – интересуюсь я.
– Да, она в ремиссии, – отвечает он. – Думаю, просто хочет поговорить или узнать что-то важное.
– Рада это слышать, – искренне признаюсь я. – А вы все еще общаетесь с Янисом?
– Иногда он звонит узнать, как у нее дела.
Янис такой. Если взял кого-то под свою опеку, то всегда будет оберегать этого человека. Как он сам честно признается, так он балансирует по жизни. Где-то забирает, где-то отдает. Не плохой и не хороший. Такой, какой есть – настоящий и живой.
– Оставь мне номер Лены, – прошу я после недолгого раздумья. – Я наберу ей позже.
– Договорились.
Делаю заключительную затяжку, тушу сигарету о бачок и выкидываю в него окурок. Замечаю, как к Ираклию подбегают поклонницы с просьбой дать автограф и сфотографироваться, и с трудом сдерживаю улыбку. Вот оно – живое доказательство его успеха.
Остальные ребята подходят ближе. Я ожидала, что они просто пройдут мимо, сделав вид, что не заметили меня. Но к моему удивлению, каждый из них здоровается со мной.
– Как твои дела? – неожиданно спрашивает Левон, разглядывая меня так, будто до сих пор не верит своим глазам. – Ты так изменилась.
Левон… Мой старый «друг». Один из тех, кто легко вычеркнул меня из своей жизни за считаные секунды.
Когда я разрушала свою жизнь, я еще не осознавала масштаб катастрофы. Тогда я была уверена: несмотря ни на что, кто-то из друзей останется рядом. Кто-то поймет меня без слов и прочтет между строк то, что я не могла сказать вслух. Но оказалось, что никому не было дела до того, что скрывалось за моей улыбкой.
Я ошиблась. Они никогда не были моими друзьями. Они были друзьями Дадиани. И я не виню их за это. Только себя – за свою глупую веру в их искренность.
– Все хорошо, спасибо, – отвечаю с фальшивой улыбкой на губах.
Я не задаю встречных вопросов. Нет никакого желания поддерживать этот разговор. Хочу только одного – чтобы он закончился как можно быстрее.
– Неожиданно видеть тебя здесь, – подает голос Артем, третий из компании.
– Еще неожиданнее стоять среди вас, – отмечаю саркастично. – Кажется, в последнюю нашу встречу вы не хотели видеть меня в своем обществе.
– После того, что ты сделала для Лены… – Левон замолкает на полуслове, будто не может подобрать подходящие слова или боится продолжить мысль, – мы все тебе очень благодарны.
– Да, – подхватывает Артем, кивая. – Уверен, Рома уже тысячу раз сказал тебе «спасибо», но прими благодарность и от нас тоже.
Я чувствую, как напрягаются мои плечи и как сжимаются губы. Я не хотела, чтобы кто-то знал об этом. Я сделала это по старой памяти. Без желания получить признание.
«Совершаешь ошибки на глазах у всех, а хорошие поступки скрываешь? Ты мазохистка?» – спросил тогда Рома. Однако я настояла на анонимности. Как вижу – безрезультатно.
– Илиана не любит афишировать свои добрые дела и вообще говорить о них, – внезапно вступается Рома, видя мое напряжение.
– В любом случае… спасибо, – произносит Левон.
Я киваю и натянуто улыбаюсь в ответ.
– Ты надолго в городе? – спрашивает Артем с неожиданной теплотой в голосе. – Надо как-нибудь встретиться, посидеть вместе.
Остальные поддерживают его. Их слова звучат так легко и естественно, будто ничего не произошло шесть лет назад. Будто они никогда не отворачивались от меня.
Но это не радует меня и уж точно не льстит моему самолюбию. А только огорчает до глубины души. Потому что я снова убеждаюсь – у всего есть цена.
К нам присоединяется Ираклий.
– Я буду ждать вас внутри, – обращается он к ребятам.
– Не стоит. Я уже ухожу, – бросаю я, после чего смотрю на Артема. – Я рада, что у ваших принципов оказалась своя цена, и мне удалось ее оплатить. Но я откажусь от вашего щедрого предложения, – произношу холодно и четко.
Они молчат, а я смотрю на них с легким сожалением и горечью.
– Хорошего вам отдыха, – желаю напоследок и разворачиваюсь к входу в клуб.
Иду и чувствую странное облегчение от того, что хотя бы эта часть прошлого кажется пережитой и пройденной.
Но также понимаю: впереди меня ждет целая ночь в одном клубе с Дадиани…
Глава 8
Вокруг гремит музыка. Световые вспышки режут глаза, а клубные басы вибрируют в груди, словно второе сердце. Я танцую и растворяюсь в этом безумном потоке. Здесь, на танцполе, я заряжаюсь. Людьми, атмосферой. И наслаждаюсь тем, как вокруг все кайфуют от себя и друг от друга. Это как глоток свежего воздуха. И я вдыхаю его. И вместе с этим выдыхаю тревожные мысли.
И я могла бы продолжать танцевать до самого утра, так как у здешнего диджея отменный вкус, но неожиданно объявили, что сейчас на сцену выйдет Ираклий Дадиани. Как только звучит его имя, я словно выныриваю из транса. Звуки заглушаются. Люди превращаются в размытое пятно. Танцпол больше не выглядит таким привлекательным, и ноги сами выносят меня прочь из толпы.
Двигаться под его музыку? Нет. Даже просто стоять неподалеку кажется невозможным.
Подойдя к бару, я заказываю коктейль. На трезвую выносить его голос не смогу. Пока бармен смешивает напиток, я украдкой бросаю взгляд на сцену. Ираклий уже выходит под оглушительные крики поклонников. Его приветствуют так громко, что кажется, стены клуба вот-вот рухнут.
Он поднимает микрофон к губам и, улыбнувшись, произносит:
– Ну что, друзья, что мне для вас спеть?