Тургенев Иван – Фаталити. Цена его успеха (страница 10)
Я всматривалась в его глаза, пытаясь понять, говорит ли он это всерьез. Его взгляд был искренним, лишенным какого-либо притворства. И это пленило меня.
– Мне очень хорошо с тобой, – призналась я. – Но я не готова сейчас к чему-то большему.
Слова дались мне с трудом. Я боялась их произносить. Боялась его реакции. Казалось, что после них он уйдет и больше не захочет иметь со мной ничего общего. Ведь вокруг столько девушек, которые готовы быть с ним прямо сейчас.
Но Дадиани развеял мои страхи простым вопросом:
– Нужно время?
– Да…
– Хорошо. Я не буду давить на тебя. Но и не буду делать вид, будто отношусь к тебе как к другу или сестре.
Я невольно улыбнулась.
– Справедливо.
– Иди ко мне, – пригласил он, раскрыв руки.
Я задумалась всего на мгновение, а потом потянулась к нему и позволила заключить себя в объятия. Они были теплыми и надежными. Я чувствовала себя защищенной, словно меня укрыли мягким одеялом в холодную ночь. Все тревоги отступили, оставив только приятную тишину между нами.
Глава 6
Дни сменяли друг друга. Наступили летние каникулы. Для кого-то – сплошные выходные, для меня – еще больше тренировок.
Ираклий приезжал ко мне в перерывах между занятиями. Порой, когда у меня оставались силы, он забирал меня вечером после занятий, покупал нам по хот-догу и вез на наш любимый холм. Там, сидя вдвоем, мы смотрели на огни вечернего города, много разговаривали и просто наслаждались присутствием друг друга.
Наши отношения находились на тонкой грани между дружбой и любовью. Мы оба понимали, что влюблены друг в друга, но я упрямо держала дистанцию, а Дадиани терпеливо ее соблюдал. Однако наши взгляды, случайные прикосновения и те щемящие чувства, от которых перехватывало дыхание, говорили громче любых слов. После этих встреч я будто обретала крылья. Возвращалась на тренировки с новой порцией вдохновения и готова была работать вдвое больше. Я стала чаще улыбаться, смеяться, шутить. Мир вокруг наполнился яркими красками, а внутри меня поселилось ощущение счастья. И хотя я убеждала себя быть сдержанной, в глубине душе уже понимала: мой рассудок потерпел поражение. Оставался лишь один шаг, чтобы окончательно отдаться во власть своим чувствам.
И этот шаг сделал он – так, что мое сердце не смогло устоять.
Перед каждым концертом или турниром я закрывала глаза и представляла своих родителей среди зрителей. Как они, счастливые, стоят и с любовью наблюдают за мной. Раньше так и было: мама с папой всегда приезжали поддержать меня на выступлениях, а после мы гуляли в парке, ели мороженое, и они говорили мне, как гордятся мной. Эти воспоминания согревали и наполняли меня. Только после них я выходила на сцену и отдавалась танцу без остатка.
Но потом я возвращалась в реальность, где за кулисами меня никто не ждал. Только сплошная болючая пустота. Пока других ребят встречали радостные родители, обнимали их, хвалили и говорили слова любви, я собиралась в полном одиночестве, шепча себе под нос: «Ты тоже молодец. Ты тоже достойна любви».
Но однажды я услышала за своей спиной уже до боли родное:
– Привет.
Я замерла. Потребовалось несколько долгих секунд, чтобы перевести дыхание и обернуться.
– Привет, – растерянно улыбнулась я, встретившись взглядом с Ираклием.
Я не думала, что он придет на мое выступление. Это было совершенно неожиданно. Дадиани подошел ближе, и только тогда я заметила букет в его руках.
– Это было очень красиво, – сказал он и протянул мне цветы.
Я смотрела на них в изумлении.
– Это мне? – спросила я, не скрывая удивления.
– Конечно тебе.
Мое сердце сорвалось с места и начало биться о ребра. В голове не осталось ни единой мысли – лишь оглушительная тишина и вихрь эмоций. Сейчас цветы для меня стали чем-то обыденным, но тогда… Тогда это был самый трогательный момент в моей жизни. Никто и никогда до этого не дарил мне цветов. Это было так непривычно, так странно… и так прекрасно.
– Я с замиранием наблюдал за вашим танцем, – продолжил Дадиани. – Ты большая умница.
Я приняла букет, все еще не веря в происходящее, и посмотрела ему в глаза.
– Ты правда так думаешь?
– Думаю? – он слегка приподнял бровь и шагнул ближе. – Я уверен в этом. Ты великолепна.
Я опустила взгляд на бутоны, пытаясь справиться с захлестнувшими меня чувствами. Ираклий даже не догадывался, как много значил для меня этот момент. Дело было не только в цветах или его словах. А в том, что после ухода папы никто не приходил на мои выступления, лишь в редких случаях – бабушка. Никто не сидел в зрительном зале ради меня и не встречал меня за кулисами.
А теперь
Это был последний раз, когда я закрывала глаза перед выступлением, представляя родных в зрительном зале, а затем уезжала домой в одиночестве. С тех пор на всех моих концертах и соревнованиях рядом всегда был Дадиани. И сколько бы ошибок я ни совершала, сколько бы глупых решений ни принимала, влюбиться в него оказалось самым лучшим выбором в моей жизни.
– Ты не представляешь, насколько это важно для меня, – призналась я почти беззвучно.
Ираклий наклонился и тихо прошептал:
– Представляю. Поэтому я здесь.
Глаза защипало от слез, но я сдержала их, стиснув зубы. Нельзя было плакать сейчас – не здесь, не перед ним. Я должна была выглядеть сильной и уверенной. Но внутри все кричало от счастья.
Еще недавно Ираклий был для меня всего лишь парнем, сбившим мою бабушку. А теперь стал значимой частью моей жизни.
К нам подошли Алексей с Линой и еще две пары, которые тоже участвовали в турнире. Все были в приподнятом настроении, оживленно обсуждали выступления, делились впечатлениями. Слово за слово разговор плавно перетек к предстоящему открытому чемпионату Германии. Кто-то с воодушевлением рассказывал, что уже подал заявку на участие, другие делились планами на новые костюмы для турнира. Все были оживленными и радостными, но я чувствовала себя совершенно иначе.
Мое настроение упало так резко, что я с трудом сдерживалась, чтобы не выдать это. Старалась улыбаться, делать вид, что слушаю, изредка вставляла дежурные реплики, но обида и разочарование разрывали меня изнутри. Хотелось поскорее сбежать от этих разговоров.
Дадиани, будто почувствовав мое состояние, улыбнувшись, извинился перед всеми:
– Простите, но я украду Илиану у вас.
Я облегченно выдохнула. Мы попрощались с ребятами и вышли на улицу. Молча дошли до его машины. Я села на пассажирское сиденье и отвернулась к окну, всем видом показывая, что не хочу разговаривать. В голове крутились мысли, которые не давали покоя. Я понимала, что будь папа рядом, я могла бы добиться больших высот в танцах. Я чувствовала себя несправедливо обделенной. Грудь сдавливало так сильно, что слезы подступали к глазам.
Ираклий не стал меня трогать. Он всегда знал, когда лучше дать мне время прийти в себя. Мы ехали в полной тишине. Лишь когда машина остановилась у дома бабушки, он спокойно сказал:
– Приехали.
Я кивнула, не глядя на него.
– Как смотришь на то, чтобы сходить в ресторан или в кино?
– Сегодня? – посмотрела я на него устало.
– Да. Когда приведешь себя в порядок после концерта.
Ираклий знал, как я не люблю сценический макияж на лице и туго собранные волосы.
– Я очень устала. Может, посидим дома и посмотрим какой-нибудь фильм? – предложила я. – Бабушка уехала в санаторий с подругой, я одна…
Он согласился без лишних слов.
Оказавшись дома, я тут же скрылась в ванной комнате. Залезла под душ, включила воду и разрыдалась. Я не хотела многого. Я просто хотела родителей, их поддержки и любви. Хотела тоже иметь возможность путешествовать и участвовать в таких масштабных турнирах. Меня сжирали злость и зависть. Я завидовала ребятам, которые имели все то, о чем я мечтала, и одновременно злилась на себя за это чувство.
Когда я вышла из ванной, Дадиани уже устроился на диване в гостиной. Он лежал с пультом в руках и лениво переключал каналы телевизора. Увидев меня, приподнялся и улыбнулся:
– Ну что, выберем фильм?
Я подошла к дивану и плюхнулась рядом с ним. Не говоря ни слова, забралась под его руку и положила голову ему на плечо. Его присутствие успокаивало меня лучше любых слов. Ираклий обнял меня крепче и осторожно спросил:
– Поговорим?
– О чем?