Туре Ренберг – Толлак, который Ингеборги (страница 3)
– Дразнить? – переспросил Оддо.
– Да, – кивнул я. – Тебе надо уметь постоять за себя. А для этого надо правильно произносить свое имя.
Оддо не научился произносить свое имя правильно, но пользовался им постоянно.
Стоя в очереди в магазине, он говорил
Идя вниз по дороге в деревню, он сообщал
Когда мы ловили форель у водопада, он говорил
Время шло, он взрослел по-своему, и я отстал от него. Оддо так Оддо.
С лица он бледный, у него мягкие ладони и испуганные глаза, и он устроен не так, как другие люди. Он проводит дни в сарае. Возится с сетью. Я вижу его каждый день, забочусь о нем, кто он, я по-настоящему не знаю, но я его люблю.
Я такой человек, что временами должен пить.
Что-то на меня находит, наваливается, давит сильнее, сильнее и одолевает меня. Что оно такое, я не знаю. Только чувствую, как особым образом сводит шею и затылок, хотя сам я ничего не сжимаю. И что зубы стиснуты, я тоже чувствую, но стискивать их не собирался. Смотрю на свои руки, вижу тяжелые кулаки, но я не просил пальцы сжиматься в кулак.
Ингеборга, держись подальше, не встревай, обычно говорил я, когда на меня с гиканьем катило это не пойми что.
Ингеборга и не встревала, а я уходил в горы, в старую отцовскую хижину. Он после войны построил маленький домик в изножье западного склона Стурескарет, потому что был уверен – на нас вот-вот опять нападут. Он построил хижину сам, своими руками. В одиночку, отвергнув любую помощь. Впервые он показал мне ее, когда я был еще совсем ребенком. «Видишь хижину? – спросил он, показывая на нее пальцем. – Когда начнется, прячься здесь. Отсюда всю долину видать. Запрись внутри и отстреливайся. Они будут карабкаться наверх, а ты стреляй их, одного за одним».
А ты можешь бросить пить ради меня? – говорила она.
Я нет, не мог.
В первые годы, когда мы с моей Ингеборгой только сбежались, я много куролесил. По-разному. Мне кажется, я не сразу приспособился к новой жизни. Не сразу узнал, что женщинам надо. Поэтому от меня было много шума. Много грязи. Я пил дома.
Идея продолжать в том же духе была не самой светлой. Дети маленькие, им все это не нравится, Ингеборге тем более. И я стал уходить в хижину. Брал с собой выпивку и Билли, добирался до места и пил, два, три, четыре дня. Блевал на камни. Палил из ружья. Ломал вещи. А потом оно проходило, и я возвращался домой к Ингеборге.
Бутылек стоит в шкафу. Я уже несколько раз подходил к нему. Останавливался, тянулся открыть дверцу. Но нет, сегодня мне никак-никак нельзя.
Есть во мне ярость бешеная эта.
– Толлак, тебе нужна профессиональная помощь.
Так заявил мне родной брат.
Мы стояли на снегу, на лесопилке. Тогда она еще процветала, давала деньги, от покупателей отбою не было, значит, десятки лет назад. Я покупал у лесоторговцев бревна, шкурил их, обрубал сучья – и пускал под пилу, и так неделя за неделей, работа была всегда.
– Толлак, – начал Ларс Оге, шагнул ко мне и продолжил:
– Мы смотрим на вещи по-разному.
– Да, – сказал я.
– Но я говорю это тебе как брат. Как человек, которому твоя судьба не безразлична.
– Угу.
– Тебе нужно обратиться за помощью.
Я пнул ногой снег, я отвернулся, но он не затормозил, он решил выяснить отношения.
– Тебе надо поговорить со специалистом. Тебе смогут помочь. Тебя научат контролировать свое бешенство.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.