Тун Хуа – Алые сердца (страница 86)
– Попроси тринадцатого господина подойти ко мне, – сказала я, улыбаясь.
Выслушав просьбу, Саньцай тут же побежал обратно к тринадцатому принцу и зашептал ему на ухо. Тринадцатый принц с улыбкой что-то ответил Цзоину и поклонился наследному принцу, после чего стремительным шагом подошел ко мне.
– То, что ты вытворила сегодня, было настолько же прекрасно, насколько жестоко! – сказал он с улыбкой, дыша на меня винными парами. – Погоди, вот вернемся – сведу с тобой счеты!
– Миньминь завтра уедет, – напомнила я. – Сыграй для нее что-нибудь. Вы расстанетесь, и неизвестно, когда свидитесь снова. Пусть это будет прощанием!
Тринадцатый принц кивнул. Взяв у меня из рук флейту, он спросил:
– Что мне сыграть? У нее есть любимая мелодия?
Подумав, я ответила:
– Сыграй для нее ту песню, что она пела этим вечером.
Сжимая флейту в руках, он крепко задумался, после чего сказал:
– Я не запоминал ноты, боюсь, не смогу сыграть ее целиком.
Улыбнувшись, я начала тихо напевать мелодию. Медленно пропев ее до самого конца, я спросила:
– Запомнил?
Тринадцатый принц кивнул.
С флейтой в руке он вернулся к столу, поклонился наследному принцу и с улыбкой спросил:
– Ваш младший брат хочет сыграть вам одну мелодию для поднятия настроения, вы позволите?
– Почему бы и нет? – со смехом ответил наследник престола. – Все знают, что ты очень хорошо играешь на флейте. Правда, ты всегда неохотно играл для других. Сегодня же ты сам это предложил, и мы наконец сможем вдоволь насладиться твоим искусством.
Все присутствующие разразились одобрительными возгласами и захлопали в ладоши.
Тринадцатый принц с улыбкой выпрямился и встал лицом к Миньминь. Поднеся флейту к губам, он едва заметно кивнул и начал играть, извлекая из инструмента мягкие мелодичные звуки. Стоило Миньминь услышать мелодию, как она переменилась в лице и устремила на принца пристальный немигающий взгляд. Тринадцатый принц был признанным мастером; услышав мелодию всего дважды, он смог исполнить ее виртуозно, пением флейты передав возвышенную чистоту красной сливы, что не сдавалась холодным ветрам, и искреннюю любовь героя той песни.
На лицах слушателей читалось неприкрытое изумление, и лишь четвертый, восьмой и четырнадцатый принцы вовсе не выглядели удивленными. Тринадцатый принц решил сыграть на флейте ту самую песню, что недавно исполняла Миньминь, и это добавляло некоей двусмысленности. Но вот он закончил играть. Миньминь смотрела на него влюбленными глазами, в которых застыли слезы. Молодой господин Цзоин сперва взглянул на тринадцатого принца, затем молча перевел взгляд на Миньминь. Его лицо смягчилось, в глазах смешались любовь и сострадание. Уголки моих губ сами собой поползли вверх: никакой ревности, никакого презрения, только любовь и сострадание! Поистине незаурядный молодой человек!
Когда затихли последние звуки, тринадцатый принц поклонился Миньминь и снова заиграл. Миньминь поднялась со своего места и запела под звучание флейты:
Под звуки песни я выскользнула наружу и побрела не разбирая дороги, желая лишь найти место, где будет поменьше людей. Я отходила все дальше, и мелодия становилась все тише, пока совсем не затихла вдали. В памяти внезапно всплыли строки: «Затихла песня, голос уж не слышен; кто полон чувств – бесчувствием обижен»[107]. Возможно, лишь тот, кто не испытывает чувств, может быть по-настоящему далек от досады и огорчений!
Я на одном дыхании взбежала на самую вершину, окинула взглядом лагерь с точками костров и размытыми фигурками патрульных, а затем, запрокинув голову в небо, взглянула на запятую убывающей луны и тяжело вздохнула. Когда кончаются шумные гулянья, все кругом кажется особенно унылым и запустевшим.
Внезапно в густой траве раздался шорох. Повернув голову, я увидела четвертого принца, медленным шагом приближающегося ко мне. Я поспешно склонилась в поклоне, приветствуя его; он же поднял руку, позволяя мне выпрямиться.
Мы стояли друг напротив друга и молчали. Тишина давила, и, немного подумав, я прервала ее:
– Господин, должно быть, знаком с молодым господином Цзоином?
– Ты видела его и должна была получить о нем общее представление, – ответил четвертый принц. – Он талантлив и незауряден, но в то же время сын наложницы. Его мать занимает низкое положение и не пользуется особым расположением господина Иргэн Гьоро. Минувшей зимой у рода Иргэн Гьоро замерзло насмерть множество людей и скота, а весной им пришлось вступить в конфликт с родом Борджигин из-за пастбищ. В этот раз они прибыли на поклон к Его Величеству без надежды на его благосклонность, а потому эту обязанность взвалили на молодого гоподина. Однако… – Он немного помолчал, прежде чем продолжить: – Нет худа без добра. В будущем он станет причиной немалых головных болей господина Иргэн Гьоро и Его Величества.
Я слушала его, понимая и не понимая одновременно. И откуда такое счастье привалило? Я смутно ощущала, что все это имеет какое-то отношение к тому, кто унаследует императорский трон. Вспомнив Миньминь, я вздохнула: и правда, нигде не скрыться от борьбы за власть. Что же решили император Канси с господином Суван Гувалгия? Затем я переключилась на мысль о том, что Миньминь может и вовсе не понравиться молодой господин Цзоин, и зачем тогда я так много об этом думаю?
Пока я бросалась от одной мысли к другой, четвертый принц проговорил:
– Делаешь все для других и ничего для себя! Неужели ты и правда хочешь прожить свою жизнь в одиночестве? Только не надо этой чуши о дочернем долге. Уверен, твоя голова не замусорена «Биографиями образцовых женщин»[108].
Какое-то время я молчала. Затем же, сама не знаю почему – возможно, из-за того, что картины выступления Миньминь еще были свежи в моей памяти и эмоции преобладали над разумом; а может, потому, что мне казалось, будто человек, отправляющийся на утлом челноке в заросли лотосов, чтобы полюбоваться ими, способен меня понять, – я вдруг высказала все, что так долго было у меня на душе:
– Как же я устала! Все эти годы я жила во дворце, на каждом шагу натыкаясь на правила, вынужденная проявлять хитрость и изобретательность. Самое простое дело нельзя сделать без того, чтобы трижды подумать, а потом подумать еще трижды! Я совсем не такая. Я хочу сбежать, уехать далеко-далеко, где можно громко хохотать, когда хочется смеяться, рыдать во весь голос, когда хочется плакать, быть сварливой, когда сердишься, и изображать из себя девушку из высшего общества, когда хочется быть нежной и ласковой. Сейчас замужество представляется мне лишь как переселение из большой клетки Запретного города в клетку поменьше, в которой даже не будет тех красот, которыми я могу любоваться в Запретном городе. Так зачем мне выходить замуж? За годы, проведенные во дворце, я насмотрелась на всякую борьбу, а в особенности на ту, что ведется на женской половине. Господин, должно быть, не так хорошо осведомлен об этой мрачной стороне – вы, мужчины, ничего не знаете об этом. Четвертый господин, я не солгала вам. Вспоминая о борьбе между женами и наложницами, в которую мне пришлось бы вступить сразу после замужества, я и правда начинаю думать, что обрезать волосы и уйти в монахини было бы лучшим решением.
Он ответил не сразу. После недолгого молчания четвертый принц безразличным тоном произнес:
– Твое положение не позволит тебе самой решать вопросы, касающиеся твоего замужества. Чем больше дорожит тобой царственный отец, тем меньше от тебя зависит. Взять сегодняшний случай с нефритовой подвеской. Господин Суван Гувалгия дал понять, что относится к тебе как к собственной дочери. Миньминь с Хэшу тоже относятся к тебе гораздо лучше, чем к наследному принцу. Конечно, сейчас невозможно разгадать конечный замысел господина Суван Гувалгия, но, если Его Величество захочет выдать тебя замуж, ему придется все серьезно взвесить и многое обдумать. Если ты надеешься, как обычные придворные дамы, достигнуть соответствующего возраста и покинуть дворец, то я советую тебе поскорее оставить эти мысли. Лучше подумай о том, как вынудить Его Величество выдать тебя замуж так, чтобы ты сама была более или менее довольна. То, что тебя выдадут замуж, – гораздо более вероятный исход.
Я продолжала слушать его, растерянно застыв на месте и чувствуя, как мое сердце словно падает с огромной высоты. Всего несколькими фразами он безжалостно разбил все мои надежды вдребезги! Оказывается, несмотря на всю мою борьбу, я не смогла избежать участи быть пешкой в чужой игре. Не выдержав, я горько рассмеялась, а затем с негодованием проговорила:
– Если я не захочу выходить замуж, никто не сможет меня заставить.
– В таком случае приготовь три чи белого шелка! – холодно произнес четвертый принц, спокойно глядя на меня. После короткого молчания он добавил: – Ты настолько жестока и тебе все равно, что твоя смерть вызовет гнев Его Величества? А сколько хлопот она доставит твоему отцу и всей твоей семье?
Я машинально задалась вопросом, неужели и правда настанет день, когда я покончу с собой, чтобы не выходить замуж. Хотя я и запугивала подобным восьмого принца, это было лишь притворство. За всю свою жизнь я ни разу не задумывалась о самоубийстве и всегда презирала тех, кто свел счеты с жизнью. Для того ли родители рожали тебя и тратили столько сил, чтобы вырастить и воспитать, чтобы ты просто взял и убил себя? Я жила в уверенности, что все зависит от человека и из любой ситуации можно найти выход. Разве есть что-то ценнее жизни? Жить стоит не только ради себя, но и ради родителей, ради того, кто любит тебя. Жизнь дарит надежду.