Тун Хуа – Алые сердца (страница 79)

– Прости, но я обязательно буду первой!

Она нагнулась, крепко сжав ногами бока лошади. В воздухе раздался свист ее нагайки, и ее конь тут же понесся еще быстрее.

Я смотрела на ее удаляющуюся спину, и меня охватила злость. Отбросив хлыст, я выдернула из волос золотую шпильку, крепче схватила поводья, чтобы конь ни в коем случае не сбросил узду, а затем, сжав зубы, безжалостно вонзила шпильку в лошадиный круп. Конь оскорбленно заржал. Его передние копыта резко оторвались от земли, и он бросился вперед, стремительный, как ураган.

Крепко держа поводья, я изо всех сил сжимала ногами лошадиные бока, пытаясь подстроиться под тряску.

Когда Миньминь повернула голову и увидела, что я нагоняю, на ее лице проступило неподдельное изумление. Она торопливо подстегнула своего скакуна, но разве мог он угнаться за моим, истекающим кровью, которого боль заставляла бешено мчаться вперед? Вдобавок ее конь, похоже, испугался своего одичавшего от боли собрата и, не слушая команд хозяйки, уступил моему коню дорогу.

Миньминь постепенно отстала. От тряски у меня уже начала кружиться голова.

– Ты сошла с ума? – заорала Миньминь мне вслед. – Не боишься разбиться насмерть?

Видимо, она заметила воткнутую в круп золотую шпильку.

Приближался финиш, а Миньминь не было видно. Похоже, я победила. Мне казалось, будто мой скелет сейчас рассыплется. Голова уже ничего не соображала; я знала лишь, что должна как можно тверже держать ноги в стременах и как можно крепче ухватить поводья, чтобы не позволить тряске сбросить меня с лошади. Конь ураганом пронесся мимо конечной точки, но я уже не могла его остановить, и мне оставалось лишь мчаться дальше на его спине под бешеный стук копыт. У шатра столпились императорские телохранители, опасаясь, что мой конь налетит на него. Оттуда уже выскочили наследный, четвертый, восьмой и девятый принцы.

Проносясь мимо шатра, я вдруг увидела всю эту сцену неожиданно отчетливо, хотя в глазах все путалось и прыгало. Сзади донесся стук множества копыт – похоже, меня догоняла целая толпа всадников. Ну что ж, значит, разбиться насмерть мне не грозит, подумала я, нужно лишь не упасть до того, как меня спасут, вот и все.

Как ни странно, я почему-то совсем не боялась. Более того, я смутно ощущала радостное волнение, подобное тому, что бывает, когда катаешься на американских горках, – тебе ужасно страшно, но вместе с тем ужасно весело. Должно быть, жизнь в Запретном городе и впрямь угнетала меня; а может, я знала, что моей жизни ничего не угрожает, и потому совсем не испытывала страх. Голова кружилась, в глазах рябило, но даже при всем при том я ухитрялась получать удовольствие.

Когда солдаты, окружив меня, заставили коня остановиться с помощью гужа и постромков, четырнадцатый принц бережно снял меня с седла, а у меня в глазах уже троилось. Глядя на три обеспокоенных лица четырнадцатого принца, выстроившихся надо мной рядком, я увидела также три рта, которые, одновременно открывшись, сказали что-то. Я не смогла разобрать, что он сказал, – мне стало смешно, и я, опираясь на его руку, не удержалась и захохотала.

К нам подбежали тринадцатый принц и Миньминь, и я снова увидела много лиц – три у тринадцатого и четыре у Миньминь, семь ртов синхронно открывались. Опираясь на четырнадцатого принца, я произнесла, продолжая смеяться:

– Вот это веселье! Даже не думала, что, как только потрясение пройдет, смогу увидеть еще и такую комедию. – Указав на Миньминь, я закричала: – Я победила, теперь не отвертишься!

Четырнадцатый принц подсадил меня на коня, забрался сам и, не решаясь гнать, пустил его шагом.

Я полулежала в его объятиях, мотая головой, и то и дело поднимала руку, проверяя, сколько их у меня.

Мало-помалу я начала смутно различать голос четырнадцатого принца, который звучал все отчетливее:

– Жоси, Жоси, с тобой все хорошо?

Три руки тоже постепенно слились в одну.

Я вздохнула – веселье закончилось.

– Со мной все прекрасно, – сказала я принцу. – Если позволишь мне сесть прямо и немножко меня поддержишь, будет еще лучше.

Четырнадцатый принц вдруг натянул поводья и наклонил голову, глядя на меня. Счастливо улыбаясь, я посмотрела на него в ответ.

– Ты слышишь, что я тебе говорю? – спросил он.

– Ты слышишь, что я тебе говорю? – со смехом отозвалась я, кивнув.

– Слава небесам! – облегченно выдохнул он.

Ехавшие сзади тринадцатый принц и Миньминь поравнялись с нами и хором воскликнули:

– Слава будде Амитабхе!

Услышав голос Миньминь, я торопливо выпрямилась и напряженно взглянула на нее. Не дожидаясь, пока я заговорю, она торопливо сказала:

– Как и говорил тринадцатый принц, ты действительно сорвиголова. Не беспокойся, я больше никогда не заговорю о том деле, словно его никогда и не было. Ты до смерти меня напугала! – Затем она перевела взгляд на тринадцатого принца и с улыбкой призналась: – На самом деле, еще выбирая коня, я решила, что ни о чем не скажу Его Величеству. Я хотела лишь попугать тебя, потому что никак не могла перестать злиться из-за твоего обмана.

Я взглянула на тринадцатого принца, и он, беспомощно улыбнувшись уголком рта, подмигнул мне. Его мужское очарование сработало! Правда, ценой, судя по всему, стало то, что он рассказал ей обо мне немало дурного и моя репутация драчливой и пьющей вино девицы дошла даже до степей.

Помогая себе рукой, я попыталась слезть с лошади, но четырнадцатый принц, поспешно спешившись, сам снял меня. Оставаясь в седлах, тринадцатый принц и Миньминь глядели на то, как я, оправив юбки, упала на колени перед девушкой и коснулась земли лбом. Она тут же спрыгнула с лошади и попыталась меня поднять, сердито крича:

– Я же сказала, что больше не виню тебя, так что ты делаешь?

– Гэгэ великодушна, потому и не винит, – сказала я, поднимаясь. – Но ваша покорная служанка совершила ужасный поступок и, конечно, должна отвесить гэгэ земной поклон.

Тут к нам в спешке подъехал Ван Си. Спрыгнув с коня, он поприветствовал всех по очереди, а затем торопливо обратился к тринадцатому и четырнадцатому принцам:

– Его Величество и господин Суван Гувалгия весьма обеспокоены. Прошу вас поскорее вернуться и доложить обо всем Его Величеству.

– Благодарю за труд, сейчас же отправимся, – улыбнулся тринадцатый принц.

– Ты можешь ехать верхом? – поинтересовался четырнадцатый принц.

Даже если нет, мне все равно придется, подумала я. Не осмелюсь же я показаться на глаза императору, сидя в твоих объятиях?

– Если ехать помедленнее, то смогу, – улыбнулась я.

Четырнадцатый принц протянул мне поводья своего коня со словами:

– Езжай на этом, а я поеду рядом. Он очень послушный, стоит мне свистнуть, он сразу понимает, как быстро нужно идти.

Я взяла из его рук поводья, а он, подойдя к одному из солдат, забрал у него поводья другого коня.

Тут я и увидела ту лошадь, на которой состязалась с Миньминь. Задняя нога животного была залита кровью, и это выглядело жутко. Подумав о том, как жестока я была, я торопливо отвернулась и распорядилась:

– Когда мы вернемся, пусть его хорошенько осмотрит добрый конюх.

Стоявший рядом с лошадью солдат, перехватив мой взгляд, подошел ближе и двумя руками преподнес мне ту самую золотую шпильку. Хотя ее уже отмыли дочиста, я сказала, глядя в сторону:

– Выбросьте ее, она мне не нужна.

Солдат застыл, не зная, что на это ответить, но четырнадцатый принц, приблизившись, забрал у него шпильку и жестом велел удалиться.

– Сейчас ты не хочешь на нее смотреть, – засмеялся тринадцатый принц. – А когда вонзала ее, ты не страдала подобной мягкосердечностью.

Не поддаваясь на его провокационный тон, я забралась на коня, и мы вчетвером медленной рысью двинулись обратно.

Войдя в шатер, мы поприветствовали императора Канси. Стоявшие чуть в стороне четвертый и восьмой принцы внимательно оглядели меня с ног до головы, после чего один перевел взгляд на тринадцатого, а другой – на четырнадцатого.

– Была ли ты ранена? – спросил Его Величество, пристально глядя на меня.

– Нет, – с почтением отвечала я.

Император Канси кивнул, а затем сердито поинтересовался:

– Ты настолько сильно хотела победить?

Я торопливо опустилась на колени и коснулась лбом земли.

– Ваша покорная служанка осознает свою ошибку.

Миньминь тоже рухнула на колени.

– Ваше Величество, она здесь ни при чем, это я вынудила ее состязаться со мной.

– Что же такое стояло на кону, что Жоси во что бы то ни стало хотела выиграть? – спросил Его Величество.

Не успел господин Суван Гувалгия предупредительно окликнуть дочь, как она не раздумывая ответила:

– Ничего, мы соревновались на интерес. – И недоумевающе посмотрела на раздосадованное лицо отца.

Глядя на меня, император холодно произнес:

– Жоси находилась при нас много лет, и мы знаем, как она обычно ведет себя. Если у Жоси не было никакой причины победить во что бы то ни стало, разве стала бы она поступать подобным образом лишь ради самой победы?

В шатре повисла мертвая тишина. Опустив голову, я продолжала тихо сидеть на коленях. Мой мозг лихорадочно работал, но не мог выдать ни одной стоящей идеи. Да, Канси есть Канси – в малом он видит большое, и от него действительно непросто что-либо утаить. Неужели сегодня я все-таки рухну в эту яму?

Моя голова соображала так отчаянно в попытках придумать какой-то выход, что я даже не успевала испытывать страх. Вдруг четырнадцатый принц упал на колени, вскричав: