Тун Хуа – Алые сердца (страница 78)

– И ты защищаешь ее, даже не спрашивая о причине?

Покосившись на меня, тринадцатый принц вновь беспомощно воззрился на Миньминь.

– А если бы на ее месте была я, ты бы сделал то же самое? – продолжала она. – Даже не спрашивая о причинах, ты уже говоришь за нее, слепо отдавая ей предпочтение!

– Тринадцатый принц, – окликнула я, но он уже не раздумывая ответил:

– Мы с Жоси знакомы много лет, и я хорошо знаю, что она за человек.

Я тяжело вздохнула. Само Небо хочет моей гибели! Только что тринадцатый принц своими руками разжег пламя ревности, тут же взметнувшееся до небес. Миньминь, сначала столкнувшаяся с отказом, затем – с ревностью, да еще и полная гнева из-за того, что была обманута, – в таком состоянии она могла сотворить что угодно.

Криво улыбнувшись, она прошла мимо тринадцатого принца и, вскочив на коня, подстегнула его и тут же умчалась. Тринадцатый принц не мешкая забрался в седло и погнался за ней. Мы с четырнадцатым принцем последовали его примеру и поскакали вдогонку.

Мы четверо бешено мчались вперед. Несколько раз тринадцатому принцу почти удалось приблизиться к Миньминь, но та, размахивая нагайкой, вынуждала его отдалиться. Подстегивая коня, четырнадцатый принц скакал рядом со мной, говоря:

– Что бы ни произошло дальше – вали все на меня.

Я продолжала пристально смотреть вперед, полностью сосредоточившись на безумной гонке и не обращая внимания на его слова.

– Я, как-никак, принц, – снова заговорил он. – Неподчинение императорскому указу – серьезный проступок, но моей жизни точно ничего не будет угрожать.

Вдалеке уже показались фигуры императора Канси, господина Суван Гувалгия, наследного, четвертого и восьмого принцев. Увидев нас четверых, бешено мчащихся в их сторону, они натянули поводья и замерли, глядя на нас.

В голове у меня стало пусто. Я понятия не имела, что со мной вскорости произойдет.

В искусстве верховой езды тринадцатый принц хоть немного, но превосходил Миньминь, и его конь был лучше, поэтому, хотя он и вскочил в седло позже, спешился все же раньше. Глядя, как Миньминь слезает с коня, он медленно проговорил, отделяя каждое слово:

– Гэгэ, прошу, окажите снисхождение, и я, Иньсян, буду премного благодарен.

Застыв на месте, Миньминь некоторое время в оцепенении глядела на него. Затем ее взгляд скользнул по нашим с четырнадцатым принцем лицам, после чего вновь вернулся к тринадцатому.

Он гордо стоял возле своего вороного скакуна, одетый в белоснежный с серебряной каймой костюм для верховой езды, с закрепленным на спине длинным луком. Облитый лучами солнца, он выглядел сильным, благородным и величественным, но его взгляд был чистым и теплым, будто весенние воды, и глаза лучились мольбой, надеждой и доверием.

Миньминь словно окаменела, глядя на него влюбленным взглядом.

Подхлестывая коня, к нам приблизился император Канси.

– В чем дело? – спросил он, спешиваясь.

Мы с четырнадцатым принцем торопливо поклонились, приветствуя Его Величество, но тринадцатый принц и Миньминь не шелохнулись, продолжая смотреть друг на друга. Озадаченно глядя на них, император махнул рукой, позволяя нам выпрямиться. Я тоже повернула к ним голову, сжав кулаки. Мои ладони были влажными от пота.

Подоспевшие принцы и сановники, видя, что Его Величество спешился, также поторопились слезть с лошадей. Четвертый принц обвел нас с четырнадцатым задумчивым взглядом, после чего перевел его на тринадцатого и Миньминь. Восьмой же принц, покосившись на нас с тревогой, также устремил на них свой взор.

Господин Суван Гувалгия, не успев спешиться, закричал:

– Миньминь, почему ты не приветствуешь Его Величество? – Повернувшись к императору Канси, он заискивающе улыбнулся. – Я слишком избаловал эту девчонку. Она целыми днями пропадает в степях и совсем не знает приличий, не то что гэгэ Запретного города.

Лишь тогда Миньминь наконец отвела взгляд и, сделав шаг к императору, поклонилась, приветствуя его. Слабо улыбнувшись, тринадцатый принц также почтительно склонился перед отцом. Позволив им обоим выпрямиться, Его Величество ласково спросил Миньминь:

– Почему на твоем лице я вижу гнев? Иньсян обидел тебя?

Мои кулаки резко сжались, и я затаила дыхание, ожидая ее ответа.

– Я лишь хотела посоревноваться с Жоси в искусстве ездить верхом, – улыбнулась Миньминь. – А тринадцатый принц не позволял, вот мы и поспорили.

Мы с четырнадцатым принцем обменялись изумленными взглядами и посмотрели на тринадцатого принца, в глазах которого тоже читалось недоумение – он никак не мог понять, что задумала Миньминь.

Император Канси с улыбкой обратился к тринадцатому принцу:

– Почему ты не позволил? Да, Жоси не так давно начала учиться ездить верхом, но от одного состязания не будет большого вреда.

Не успел тринадцатый принц ничего ответить, как Миньминь с поклоном спросила:

– Ваше Величество позволит нам с Жоси посостязаться?

– Миньминь, не безобразничай! – вскричал господин Суван Гувалгия.

С улыбкой покосившись на меня, император Канси сказал ему:

– Маньчжуры, как и монголы, проводят на лошадиной спине всю свою жизнь. Пусть они посоревнуются, а мы посмотрим и порадуемся, о каком безобразии тут может идти речь?

Стоявший рядом императорский телохранитель, услышав слова Его Величества, тут же отправился заниматься приготовлениями.

Выпрямившись, Миньминь подошла ко мне, но ее взгляд был по-прежнему устремлен на тринадцатого принца.

– Я взглянула в лицо тринадцатому принцу и решила дать тебе шанс, – негромко произнесла она. – Победишь – мы обо всем забудем и никогда не будем вспоминать; проиграешь – и мне придется обо всем рассказать Его Величеству, и тогда уже никто не сможет винить меня.

– И это ты называешь шансом? – хмыкнул четырнадцатый принц. – Почему же ты не посостязаешься со мной?

– Иди помоги своей «возлюбленной», – смеясь, ответила ему Миньминь. – Подбери ей хорошего коня. – Затем она повернулась ко мне, и ее лицо снова приобрело ледяное выражение. – На этот раз я не буду поддаваться, как в прошлом году.

Подошедший тринадцатый принц пристально взглянул на девушку и с улыбкой кивнул ей:

– Спасибо, гэгэ.

Едва заметно улыбнувшись в ответ, Миньминь ушла. Тринадцатый принц слегка нахмурился и растерянно посмотрел на нас с четырнадцатым:

– Просто постарайся, и все будет хорошо. Не бойся проиграть – у тебя еще есть я!

С этими словами он вскочил на коня и помчался догонять Миньминь, бормоча:

– Вот бы от моего мужского очарования была хоть какая-то польза!

Хотя над моей головой сгустились тучи, я не удержалась от горькой усмешки. Эх! Пойдемте же выберем коня!

Восьмой принц вопросительно взглянул на четырнадцатого, но тот едва заметно покачал головой; тогда восьмой, нахмурившись, коротко посмотрел на меня, после чего в задумчивости уставился в землю. Четвертый принц, также нахмурившись, провожал взглядом удаляющийся силуэт тринадцатого, а наследник престола не отрывал глаз от наших с четырнадцатым лиц. Каждый из них думал о чем-то своем. Император Канси забрался на лошадь и сказал:

– Отправляемся. Пусть они сперва выберут себе коней, а потом догонят нас.

Принцы отозвались согласным кличем и, один за другим вскочив на коней, поехали следом за императором.

Четырнадцатый принц остался, чтобы помочь мне со всей тщательностью выбрать подходящую лошадь. Мы оба молчали. Когда же мы, сидя верхом, прибыли на площадку для состязаний, император Канси, господин Суван Гувалгия, наследный, четвертый и восьмой принцы уже успели занять места в шатре.

Миньминь ждала меня на исходной позиции. Тринадцатый принц стоял рядом и, улыбаясь, что-то говорил; она же с едва заметной улыбкой внимательно слушала его.

Мы с четырнадцатым принцем подъехали ближе. Увидев нас, эти двое тут же замолчали.

Спешившись, четырнадцатый принц еще раз проверил ремни моего седла и поводья, после чего, потянув за уздечку, шепотом сказал:

– Не прыгай выше головы.

Кивнув ему, я перевела взгляд на Миньминь и весело поинтересовалась:

– Слово гэгэ все еще в силе? Если я одержу победу, гэгэ простит меня, и мы, забыв обо всем, что произошло, вновь будем друзьями.

– Именно! – с надменным смешком отозвалась девушка. – Мы, люди степей, больше всего почитаем тех, кто хорошо ездит верхом. Если ты, проучившаяся всего несколько месяцев, сможешь превзойти меня, я не буду ссориться.

Я кивнула и больше ничего не сказала. Тринадцатый и четырнадцатый принцы, коротко взглянув друг на друга, удалились верхом на лошадях. Стоявший поблизости императорский телохранитель с поклоном спросил:

– Гэгэ, можем ли мы начинать?

Та вопросительно взглянула на меня. Сделав глубокий вдох, я устремила взгляд вдаль и сказала:

– Можем.

Раздался крик «Начали!», и наши с Миньминь кони одновременно сорвались с места. Крепко ухватив поводья, другой рукой я взмахивала плеткой, подстегивая лошадь, но, к сожалению, мои навыки были вовсе не такими уж и блестящими, поэтому я понемногу начала отставать. На полголовы, на полтуловища, теперь на всю длину тела лошади…

Понукая коня, Миньминь обернулась и со смехом крикнула: