Тун Хуа – Алые сердца (страница 60)

Я невольно засмеялась. Чем еще четырнадцатый принц дурил девочке голову? Мне осталось лишь подыграть:

– Хорошо.

– А тринадцатый принц любит слушать арии? – поколебавшись, спросила Миньминь.

– Любит, – с улыбкой ответила я. – Тринадцатый принц учился музыке, он отлично играет на цине и на флейте, и о нем ходит слава среди всех молодых господ Пекина.

Миньминь, замечтавшись, долго витала в романтических фантазиях, а затем тихо сказала:

– Я бы очень хотела послушать его игру, она, без сомнений, прекрасна.

Она внезапно схватила меня за руку и затараторила:

– А ты слышала, как он играет? Расскажи! Какое у него было лицо? Какую мелодию он исполнял? Какого цвета платье было на нем? Для кого он играл?..

Пока она засыпала меня вопросами, я несколько раз открывала рот, порываясь что-то сказать, но всякий раз закрывала его. Дождавшись, пока поток вопросов иссякнет, я сделала виноватое лицо и сказала:

– Я тоже не слышала, как он играет.

На лице Миньминь отразилось разочарование, и я торопливо добавила:

– Но в следующем году, когда мы поедем за Великую стену, если вы с тринадцатым принцем оба будете здесь, я обязательно попрошу его сыграть что-нибудь для тебя.

Ее лицо тут же вновь осветилось радостью, которая вдруг сменилась недоумением:

– Вы с тринадцатым принцем что, так близки?

Я улыбнулась и поспешно объяснила:

– Мы вместе играли, когда мне было тринадцать. Конечно, мы с ним очень близки.

Про себя я подумала: как хорошо, что меня прикрывает щит в виде четырнадцатого принца, иначе Миньминь, чего доброго, разозлилась бы. Живущим в этом обществе людям сложно поверить, что наши с тринадцатым принцем отношения не имеют ничего общего с отношениями, которые обычно бывают между мужчиной и женщиной.

На лице Миньминь появилась нескрываемая зависть. Глубоко вздохнув про себя, я ласково повторила:

– Я обязательно сделаю так, чтобы ты услышала мелодию, которую тринадцатый принц сыграет для тебя одной.

Миньминь благодарно улыбнулась мне, но тут же вновь с грустью повесила голову, бормоча:

– Его жены наверняка часто слышат его игру.

Я не знала, что на это сказать. Даже люди, жившие в эпоху многоженства, не могли избежать ревности. Сможет ли восьмой принц понять меня? Не он один страдает ради этих отношений. Сможет ли он понять мое сопротивление, мою беспомощность, мою обиду, мою борьбу? Мои мысли перескочили на восьмую госпожу, внучку Йоло, циньвана Ань, девушку такого знатного происхождения, но неспособную удержать супруга рядом с собой. Это из-за нее я натерпелась. Если бы она знала обо мне, разве ей не было бы больно? Если взглянуть на ситуацию глазами современного человека, то я стану той самой разлучницей, любовницей, что разрушает семью и чужой брак. Даже если восьмой принц всегда будет делать все, что я захочу, мне суждено до скончания дней жить с этим тяжким грузом.

Мы обе приуныли, погрузившись каждая в свои мысли. Откинув полог, в шатер вошел четырнадцатый принц, и Миньминь, тут же вскочив на ноги, сказала:

– Я пойду.

Четырнадцатый принц с улыбкой подошел ближе и крайне почтительно поприветствовал меня. Вздрогнув от неожиданности, я отступила в сторону со словами:

– Что это ты делаешь?

– Моя добрая невестка! – широко улыбнулся принц. – Отныне и впредь я должен приветствовать тебя.

Мое лицо вспыхнуло. Я хотела побранить его, но не могла найти слов и лишь неловко топталась на месте.

Видя, что со мной творится, четырнадцатый принц перестал дразнить меня, но продолжал сверлить взглядом. Прошло немало времени, прежде чем он протяжно выдохнул:

– Многолетние чаяния восьмого брата наконец сбылись!

– Я пошла, – сердито пробурчала я. – Не желаю слушать твой вздор.

Принц не удерживал меня, но я, пройдя пару шагов, резко обернулась и спросила:

– Когда ты уезжаешь?

– Завтра вечером, – ответил он.

Я кивнула, а затем добавила:

– Прекрати морочить Миньминь голову, иначе когда-нибудь я запутаюсь во всей этой лжи. Сейчас она уже изъявила желание учиться у меня петь арии.

– Ну так научи ее той арии, что ты пела тогда десятому брату, – засмеялся четырнадцатый принц.

Вздохнув, я покачала головой:

– Не знаю, как потом я смогу ей все объяснить? И простит ли она меня?

С этими словами я повернулась и вышла на улицу, ощущая, что падаю духом. Разве у прежних нас в жизни было столько хлопот? А ныне нам приходится быть предельно осторожными, контролируя каждый свой шаг, и везде подстерегали ложь, предательство и кровь. Я всегда думала, что раз знаю историю, то смогу держаться в стороне и избежать бед; однако в конце концов я волей-неволей оказалась вовлечена.

Во второй половине дня Миньминь прислала ко мне слугу с просьбой прийти, передав, что, поскольку принц уезжает сегодня вечером и увидеться мы сможем лишь спустя три месяца, нам стоит встретиться, не теряя драгоценного времени. Я смотрела на Миньминь и улыбалась ей, но в душе мне было горько. Она так добра и чиста душой, но однажды узнает, что я использовала ее, и сможет ли она потом так же легко верить людям?

Звезды низко висели над необъятной степью, и ветер трепал высокие травы, заставляя их танцевать. Миньминь вышла из лагеря вместе со мной и четырнадцатым принцем. Каждый из нас троих для вида вел под уздцы лошадь. Мы медленно шли вперед, как сзади вдруг раздались чьи-то быстрые шаги. Я вздрогнула и обернулась. Нас нагонял восьмой принц, и я остановилась, дожидаясь, пока он поравняется с нами. Миньминь же испугалась и одним прыжком оказалась перед четырнадцатым принцем, загораживая его собой.

Я поспешно обратилась к Миньминь:

– Гэгэ, все в порядке, восьмой принц знает о нас.

Выражение лица девушки смягчилось, и она, повернув голову, сказала четырнадцатому принцу:

– А ты не самого низкого происхождения – уезжаешь, а тебя провожаем я и сам восьмой бэйлэ.

– Что вы, что вы, – хихикнул четырнадцатый принц.

Восьмой принц забрал у меня из рук поводья и пошел рядом, а четырнадцатый, наоборот, ушел вперед. Сделав несколько широких шагов, я догнала его, оставив восьмого принца с Миньминь позади.

Мы с четырнадцатым принцем молчали, и Миньминь решила, что мы слишком опечалены предстоящим расставанием. Она приблизилась и, потянув меня за руку, но глядя на принца, воскликнула:

– Если ты действительно имеешь серьезные намерения, то по возвращении хорошенько подумай о том, как попросить у Его Величества отдать тебе Жоси. Когда я смотрю на ее страдания, мое сердце не выдерживает!

Мне нестерпимо захотелось сменить тему, и четырнадцатый поспешно сказал:

– Все, мне пора, я поехал.

Он оглянулся на восьмого брата, и тот с улыбкой кивнул ему. Затем четырнадцатый принц посмотрел на Миньминь, на меня и улыбнулся:

– Я навек сохраню в памяти вашу доброту и при случае обязательно отплачу.

– Для меня важна лишь Жоси, – скривилась Миньминь. – Если ты действительно хочешь отблагодарить меня, то пообещай в будущем хорошенько о ней заботиться, и этого будет достаточно.

Четырнадцатый принц неловко улыбнулся и промолчал. Кивнув мне, он сел на коня, подстегнул его и двинулся в путь. Я пристально следила за его удаляющимся силуэтом, думая: ну вот, один камень с души свалился, и теперь нужно хорошенько обдумать мои отношения с восьмым принцем.

Силуэт четырнадцатого принца давно исчез, а я все смотрела в ту сторону, и Миньминь легонько потянула меня за предплечье и мягко сказала:

– Пойдем обратно.

Отвернувшись от горизонта, я обернулась к ней и, мучимая угрызениями совести, выпалила:

– Гэгэ, если вдруг настанет день, когда ты поймешь, что я поступила плохо, сможешь ли ты простить меня? Будешь ли относиться ко мне так же, как сейчас?

Миньминь озадаченно вытаращилась на меня, не понимая, чего это я, но всерьез задумалась, а затем ответила:

– Не знаю, смотря в чем будет заключаться твой плохой поступок. А что такого плохого ты можешь мне сделать?

Я торопливо замотала головой и сказала с деланым смехом:

– Я просто спросила. Всякая, кого называют «гэгэ», имеет высокое положение, но и гэгэ однажды могут ненароком чем-то обидеть, поэтому я хочу заранее попросить прощения.

– К счастью, я считаю тебя своей близкой подругой. Так к чему этот разговор? – насупилась Миньминь.