Тун Хуа – Алые сердца (страница 42)

– Но я не жалею о том, что поцеловал тебя, – закончил принц, продолжая улыбаться.

Сердце бешено застучало, и мне пришлось приложить немало сил, чтобы хоть немного унять волнение. Одновременно я лихорадочно соображала, пытаясь понять, что значили его слова и как мне на них ответить.

Четвертый принц протянул руку к моей шее и слегка отогнул воротник. Его холодный палец едва ощутимо скользнул по моей коже, и я чувствовала, что все мое тело холодеет. Принц проделал это так открыто и естественно, будто подобный жест был между нами абсолютно нормальным. Я разъярилась. Гнев ударил мне в голову, и мне уже было все равно, будущий ли это император Юнчжэн или нет. Взмахнув рукой, я с силой оттолкнула его ладонь. Он не придал этому особого значения, но руку убрал и даже сделал пару шагов назад.

– Почему ты не надела его? – спросил он заурядным тоном.

Только теперь я поняла, что он лишь хотел посмотреть, ношу я то ожерелье или нет.

– Оно в моей комнате. Когда четвертый господин снова явится ко двору, недостойная вернет ему ожерелье, – отрезала я.

Он долго смотрел на меня с холодной усмешкой во взгляде. Не желая думать о последствиях, я упрямо смотрела ему в глаза.

Вдруг уголки его губ слегка поползли вверх, и он произнес:

– Раз уж ты приняла подарок, нет причин его возвращать.

Я открыла было рот, собираясь объяснить, что это было лишь недоразумение, ведь я не знала, что это был подарок от него. Но меня вдруг посетила мысль: а как ему об этом сказать? Сообщу, что думала, будто это подарок восьмого принца? Раздосадованная, я захлопнула рот.

Видя, что я хотела что-то сказать, но не стала, четвертый принц добавил:

– Есть вещи, которые ты начала, но положить им конец не в твоей власти.

Внутри у меня горели гнев и обида, которые не находили выхода, и я продолжала с негодованием смотреть на него. Некоторое время принц, едва заметно улыбаясь, спокойно смотрел на меня, а затем спрятал улыбку и холодно проговорил:

– Рано или поздно настанет день, когда ты захочешь надеть его.

Тон его был равнодушным, но в словах сквозила сила, которой никто бы не смог противостоять. Я внезапно испугалась. Разве я смогу победить, сойдясь с ним лицом к лицу? Придется придумать что-то другое. Неужели я впустую потратила на учебу столько лет, если не понимаю простых истин вроде «мягкое подчиняет твердое» или «не силой, а умением»? Пока я размышляла, мое лицо постепенно смягчалось.

– Говоришь, что ничего не слышала, – сказал он после недолгого молчания. – Но не может же быть, чтобы ты не услышала совсем ничего?

– Совсем ничего, – просто ответила я, уже спокойно глядя на него.

Ничего не ответив, четвертый принц с безучастным лицом заложил руки за спину и бросил на меня загадочный взгляд. Я ощутила, как мое только-только успокоившееся сердце вновь пускается вскачь.

В голове я принялась быстро обдумывать сложившуюся ситуацию. В тот день Ли Дэцюань позволил мне остаться в покоях; неужели он не догадывался, что ко мне будут приставать с расспросами? Ответ был очевиден. Он обо всем догадывался, поэтому и оставил меня за дверями в расчете на то, что, даже если кто-то и спросит, я все равно не смогу ничего толком рассказать. Более того, таким образом он надеялся прощупать меня, ведь если бы я была предана кому-нибудь из принцев, я бы всеми силами постаралась подслушать тот важный диалог между императором и наследным принцем. Я же в то время стояла почти у самого выхода, не двигаясь с места, и думала о своем. Если бы я попыталась что-то выведать, старый лис Ли Дэцюань сразу бы это понял и устранил саму возможность того, что я проболтаюсь. Подумав об этом, я испытала запоздалый страх. Если бы я тогда проявила любопытство и попыталась бы подслушать, то…

Я поспешно отогнала эти мысли. Сейчас не время анализировать действия Ли Дэцюаня – куда как важнее сладить с четвертым принцем. Очевидно, он вознамерился во что бы то ни стало узнать от меня хоть что-то. Конечно, я могу отказать ему, но это же будущий император Юнчжэн! Стоит ли мне нарываться из-за такой мелочи? Но разве тогда все мои попытки вести себя осторожно и осмотрительно не пойдут прахом?

Несущиеся галопом мысли успели проскакать целый круг, прежде чем я наконец подняла глаза и сказала, с улыбкой глядя на четвертого принца:

– Стоя снаружи, я лишь смутно расслышала звуки плача второго принца.

После этого я поклонилась, собираясь вежливо попрощаться и уйти.

– Своему зятю ты сказала то же самое? – бесстрастно поинтересовался принц.

Этот вопрос заставил мое согнутое в поклоне тело слегка омертветь, и я разогнулась очень медленно.

– Именно так! – отозвалась я, сладко улыбаясь.

Он одарил меня взглядом, в котором не было и капли теплоты. Я же нежно глядела на него в ответ, продолжая улыбаться как можно слаще. Мы долго смотрели друг на друга, прежде чем он негромко произнес:

– Ступай.

Я с улыбкой снова поклонилась ему, неторопливо повернулась и отправилась к себе.

Во дворике меня встретила Юйтань и со смехом спросила:

– И чего это ты, сестрица, сегодня такая счастливая?

Я изумленно замерла и осознала, что, оказывается, продолжала улыбаться на протяжении всего пути. Как только я это поняла, мое лицо тут же стало мрачнее тучи. Юйтань испугалась, не понимая, что в ее невинной фразе заставило меня так резко перемениться в лице. Я лишь кивнула ей и направилась прямиком в свою комнату, больше не желая ни о чем думать.

Вот бы император Канси побыстрее вернул второму принцу титул! Мне действительно больше не хотелось отвечать ни на чьи вопросы. Если даже всегда сохранявший абсолютное спокойствие четвертый принц не смог остаться равнодушным, то можно себе представить, что происходило со всем двором. С одной стороны, вину за неподобающее поведение наследного принца взвалили на старшего принца, наложившего на наследника заклятие; с другой же стороны, второй принц по-прежнему оставался под стражей. Само собой разумеется, что все были в замешательстве и никак не могли определить, куда дует ветер.

Прошло несколько дней. Как-то в послеобеденное время я сидела в комнате, листая книгу. Внезапно ко мне вбежал Ван Си и, присев на левое колено, сразу встал и молча застыл посреди комнаты. Я отложила книгу, озадаченно взглянула на него и сказала:

– Если у тебя есть ко мне какое-то дело – говори.

В сомнении он бросил на меня быстрый взгляд и опустил голову. Затем он все же медленно проговорил:

– Сегодня во время утренней аудиенции Его Величество пребывал в великом гневе.

Я испугалась. Великий гнев Его Величества, безусловно, дело серьезное, но зачем Ван Си специально прибежал ко мне, чтобы об этом сообщить?

– Из-за чего же? – собравшись с духом, поинтересовалась я.

Ван Си быстро вскинул на меня глаза и, видя, что я смотрю на него ясным и незамутненным взглядом, вновь опустил голову. Поколебавшись несколько мгновений, он рассказал:

– Во время сегодняшней аудиенции Его Величество спросил у всего двора, кому следует отдать титул наследного принца. Министры А Линъа, Ао Луньдай, Куй Сюй, Ван Хунсюй и другие сановники, а также девятый, десятый и четырнадцатый принцы поддержали кандидатуру восьмого принца.

Эта новость заставила меня вскочить со стула. Во все времена императоры ненавидели, когда их сыновья сговаривались с министрами, опасаясь, что воюющие фракции довоюются до того, что монарх вместе со своим двором останется без всякой опоры. Император Канси не был исключением из этого правила.

Немного помолчав, я спросила:

– И что сказал Его Величество?

– Его Величество очень рассердился и сказал, что… – немного нерешительно начал Ван Си и замолк.

– Говори как есть, – сурово проговорила я.

– Так как до своего заключения под стражу старший принц упоминал, что в будущем хотел бы поддерживать восьмого принца, Его Величество сказал, что первый и восьмой принцы вступили в сговор, чтобы присвоить титул наследного принца; также Его Величество сказал, что восьмой принц тайно собрал при дворе свою клику, а еще…

Он вновь замолк. Сгорая от нетерпения, я не удержалась и вскричала:

– Продолжай!

Ван Си еще никогда не видел меня такой раздраженной. Аж подпрыгнув от испуга, он торопливо продолжил:

– Его Величество сказал, что восьмой принц из тех, кто всегда мягко стелет, да потом жестко спать. Он строил планы и объединял вокруг себя людей с целью погубить Иньжэна. Сегодня же он был разоблачен, и его следует лишить титула, немедленно надеть на него колодки и взять его под стражу, а его дело передать в Совет князей-регентов и сановников для судебного разбирательства.

Ван Си дословно воспроизвел слова императора Канси на одном дыхании. Я почувствовала, что холодею. Перед глазами все почернело, и я обмякла, сидя на стуле. В голове стало пусто, и лишь в ушах снова и снова звенели слова «немедленно надеть колодки и взять под стражу… надеть колодки и взять под стражу…». Сперва мне казалось, будто я не до конца понимаю смысл этих слов; прошло много времени, прежде чем я осознала, что это значит. Как только я поняла, моя душа заболела еще нестерпимее. Надеть колодки на него, безукоризненно чистого человека с такими изысканными манерами!

Ван Си, видя, что я застыла на стуле, как изваяние, тихонько позвал:

– Сестрица, а, сестрица…

Силой заставив себя успокоиться, я слабым голосом спросила: