Туи Сазерленд – Пророчество о драконятах (страница 36)
– Осторожнее! – Цунами дёрнула её назад в чащу. – Если станут искать, то такого цветастого дракона уж точно заметят.
Пышный воротник Ореолы возмущённо вздыбился.
– Я не цветастая! Королева Пурпур называла это моей лиловой полосой.
– Ах, извини, я хотела сказать «полосатого».
– Ты просто кладезь остроумия, – фыркнула радужная. – Ладно, сейчас… Яркий цвет крыльев стал тускнеть, размываться, и через несколько мгновений Ореолу стало трудно разглядеть на сером глинистом берегу. – Довольна?
Цунами огорчённо вздохнула.
– Узнать бы, какие у меня сверхспособности… Ты вон маскируешься, да ещё и ядом плюёшься. Глин не боится огня. К Звездокрылу, чуть что, целое войско на помощь летит. А я?
– Как это, не боится огня? – заинтересовалась Солнышко. – Неужели правда ядом?
– Правда-правда, – кивнул Глин. – Так что постарайся больше Ореолу не злить.
Солнышко возмущённо всплеснула крыльями.
– Разве я когда-нибудь… А, понятно, опять дразнишься! – Она мазнула хохочущего Глина грязью, но он увернулся, невольно бросив взгляд на печально поникшую Беду.
Цунами повернулась к Кречет.
– Видишь, мы и сами о себе можем позаботиться. А вы и понятия не имели, что могут Глин с Ореолой. Думали, мы никчёмные – а не надо было держать нас взаперти и следить за каждым шагом!
– Ну конечно, где нам понять, – фыркнула рыжая дракониха. – Давай, ругай теперь… только не забывай, что всё делалось по приказу Когтей мира, и если бы не мы, вас уже не было бы в живых.
Голова Цунами гордо вздёрнулась.
– Мы не вернёмся к Когтям мира!
– Как, не вернёмся? – удивлённо пискнула Солнышко, ловя презрительный взгляд Ореолы.
Янтарные глаза Кречет свирепо вспыхнули.
– Вот как? В чём же твой гениальный план, позволь спросить?
– Мы хотим отыскать свой дом, своих родителей, а ещё посмотреть на войну своими глазами, а не прочитать в свитках. А потом сами решим, надо ли что-то делать и как.
Солнышко дёрнула её за крыло.
– Цунами, а как же пророчество? Мы должны!
– Тихо! – Глин отодвинул её подальше от пасти драконихи, услышав подозрительное шипение.
Сам он был, в общем-то, согласен с Солнышком: пророчество забывать нельзя. С войной пора кончать, потому-то вся Пиррия и ждёт драконят. Достаточно вспомнить, с какой надеждой пели узники на скалах!
С другой стороны, и Цунами по-своему права. Что можно сделать, пока не освоишься в реальном мире, не увидишь всё своими глазами? Как можно остановить войну, не разобравшись самим, без мелочной опеки Когтей мира, как и зачем её останавливать?
Кречет и Цунами молча жгли друг друга глазами. Дымок из ноздрей Кречет завивался кверху, рассеиваясь на ветру. Глин покосился на Беду, но её взгляд был прикован к матери.
– Что ж, отлично, – фыркнула Кречет. – Я своё дело сделала, а благодарности от вас ждать, как от ледяных огня. Давайте, разыскивайте свои драгоценные семьи, делайте что хотите. Мне всё равно.
– Кречет, не надо так! – Солнышко кинулась к ней и вскарабкалась по лапе, обнимая крыльями. – Мы знаем, что ты для нас сделала, и очень благодарны.
Ореола с Цунами переглянулись, закатывая глаза. Глин молча потупился.
Рыжая дракониха решительно тряхнула головой.
– Теперь вы сами по себе. – Она оторвала от себя Солнышко, поставила на землю и шагнула к озеру. – Беда, ты со мной?
Меднокрылая молчала. Земляной дракончик повернулся к ней.
– Я думал, ты полетишь с нами, – сказал он, и глаза её загорелись.
– Только через мой обугленный труп, – прошипела Цунами, пихая Глина в бок.
– А почему бы и нет? – небрежно заметила радужная, следя за полётом бабочки. – Вдруг Беда и есть тот пятый, кто нужен вам для пророчества… «крыльев небесных жар» – так?
Глин озадаченно моргнул.
– Да ну? Ты правда думаешь…
Воротник Ореолы замерцал алыми всполохами, она молча пожала крыльями.
Беда вскочила, уставившись на неё.
– Я могу быть…
– Нет! – резко оборвала её Кречет. – Не можешь.
–
– Да, так и есть! – воскликнула Беда, с надеждой поглядев на Глина. – Вдруг я и в самом деле часть пророчества?
– Ничего подобного, – отрезала дракониха. – Вы с братом вылупились за год до этих неблагодарных червей, а в пророчестве говорится о пятерых и трёхлунной ночи. Нет, ваши небесные крылья погибли в том разбитом яйце. Я сама видела скорлупу и труп дракона, который нёс его.
Глин опустил глаза на свои вымазанные грязью лапы. Кречет права, и пророчество она знает лучше. Беда не может быть пятым из драконят.
– Извини, – сказал он. Медные крылья снова печально обвисли. – Только ты всё равно можешь полететь с нами.
– Нет, не могу. Мне нужны чёрные камни.
Кречет поморщилась.
– Что за камни? Расскажи наконец!
– Ты должна знать… Мне надо есть их каждый день, чтобы не умереть.
Рыжая дракониха яростно хлестнула хвостом, выворачивая с корнем кусты.
– Ложь! – сплюнула она. – Ещё одна королевская ложь! Никакие камни тебе не нужны.
– Но… я попробовала их не есть и заболела!
– Тебя нарочно отравили! Пурпур мастерица на эти дела.
Беда бросила взгляд в сторону королевского дворца. Медная чешуя закурилась дымком, огненные когти глубоко вонзились в обугленную землю.
– Лети со мной, – сказала Кречет. – Я не идеал, но всё же лучше Пурпур. – Она протянула лапу к дочери, но, спохватившись, отдёрнула. Беда молча скорчилась, спрятав голову под крыло.
– Куда ты полетишь, Кречет? – спросила Солнышко.
– Не ваше дело. – Кречет шагнула на берег и принялась точить когти о камень, потом оглянулась на обиженную малышку. – Когда поймёте, что я вам всё-таки нужна, можете послать весточку с драконом Яшмовой горы. Только не рассчитывайте, что я сразу примчусь, не стоите вы того.
– Прежде чем уйти, – заговорила Цунами, – расскажи нам о яйцах, из которых мы вылупились. Откуда они взялись?
Кречет фыркнула.
– Тут никаких особенных тайн. Твоё Ласт украл из кладки Морской королевы…
– Цунами! – воскликнула Солнышко. – Значит, ты королевского рода! Совсем как в сказке!
Удивлённо округлив глаза, Цунами дёрнула хвостом. Кречет продолжала:
– Яйцо Звездокрыла принёс Провидец. Солнышкино Бархан отыскал в пустыне в окрестностях Гнезда скорпионов. А наш великий непобедимый герой происходит откуда-то из дельты Алмазной реки, где ползают в болотах самые чумазые земляные.
Глин взглянул на реку, вытекающую из озера, и сердце его заколотилось. Родной дом, семья – оказывается, до них отсюда крылом подать!