Туи Сазерленд – Мракокрад (страница 38)

– Нет, не вернется! – прокричал Мракокрад. – Знаешь, кто больше всех ненавидит маму? Одна королева, которая, кстати, твоя родня да еще дракомант.

Арктик вовсю мотал головой:

– Мать не станет использовать магию против Люты. Она уже употребила дракомантию в дело, ради племени. Правило запрещает ей снова колдовать.

– Ради мести она сделает исключение. – Мракокрад обернулся к Ясновидице: – Это чары, да? Заклинание, которое приманило мою маму в сети Алмаз. Бабка давно его наложила, но чары не работали, потому что Люта носила защитную серьгу. Сегодня она сняла амулет… и ее больше ничего не защищает. Вот что так внезапно переменилось этой ночью. Вот чего ты не могла предвидеть. – Мракокрад зло посмотрел на отца и прошипел: – Все из-за тебя.

– Мракокрад, – окликнула его Ясновидица. – Не надо… твоя сестра…

Вьюга уткнулась в шею Ясновидице и снова завыла: в ее разуме вихрями поднимались волны жуткой болезненной синевы.

– Я все исправлю, – сказал Мракокрад. – Спасу маму.

Он устремился назад к себе, на ходу соображая: что у него есть? что можно использовать?

Можно ли тем же заклинанием призыва заставить маму вернуться? У Мракокрада было чувство, что чары Алмаз невероятно сильны. Как только Люта окажется в ее лапах, отпускать ее королева ледяных не захочет.

«Удастся ли зачаровать серьгу так, чтобы догнала маму прежде, чем она окажется у ледяных?» Нет; Мракокрад посмотрел на карту: талисман ни за что не успеет догнать Люту.

«Взять да и убить Алмаз? Можно прямо сейчас отправить что-нибудь такое?»

Оборачиваясь к сундуку с оружием, Мракокрад заметил в дверях Ясновидицу.

– Нельзя убивать королеву Алмаз, – сказала она.

– А я-то думал, мысли здесь я читаю. И кстати, ты ошибаешься: убить Алмаз можно, и мне эта мысль нравится.

Он открыл сундук и застал выгребать из него ножи и кинжалы. Какой из них самый острый? Какой точно сделает свое дело?

– Нельзя, – повторила Ясновидица, – потому что единственная наследница ледяного престола – племянница Алмаз, а она еще более жестока и коварна. Алмаз одержима Лютой, Арктиком и местью, но она хотя бы не истребляет все ночное племя подчистую ни в одной из временных веток.

– Все племя? – переспросил Мракокрад. Наконец он нашел кинжал с подходящим изгибом клинка. – Ты преувеличиваешь.

– Нет. Если королева Алмаз умрет сейчас и на трон взойдет Лиса, то родятся самое меньшее четыре вероятных варианта будущего, в котором все наше племя истребят. Мракокрад, прошу, поверь, Алмаз убивать сейчас нельзя.

– Она казнит мою маму. Предлагаешь, простить ей это?

Ясновидица опустила голову и, помолчав немного, сказала:

– У Лисы есть дочь. Через семь лет, когда она готова будет возглавить племя, с Алмаз и Лисой может случиться беда. Любая ужасная смерть, какая тебе понравится. Но до тех пор последствия… Смотреть надо на всю картину в целом. У тебя та же сила, что и у меня. Взгляни сам.

Она была права: Мракокрад и правда видел ту же судьбу для ночных. Но, глядя на маленькую красную точку, маму, что прямо сейчас летела в стан ледяных, думать о каком-то туманном варианте будущего, где погибает племя, не получалось.

– Мы опоздали, – прошептала Ясновидица.

– Еще нет, – ответил Мракокрад. – Я верну маму. Понадобится время, но я что-нибудь придумаю.

Надо лишь подобрать правильное заклинание. Идеальное.

В комнату мимо Ясновидицы протиснулась Вьюга и, подойдя к Мракокраду, обхватила его лапами поперек груди. Крепко прижав к себе сестренку, он опустился на пол. Вместе они накрылись крыльями: черное легло поверх белого, белое поверх черного, словно листья внахлест.

– Дыра слишком велика, – прошептала Вьюга. – Мы будем падать в нее вечно.

– Не вечно, – пообещал Мракокрад. – Мы увидим маму снова.

Вьюга задумчиво молчала. Слезы скатывались по ее морде и ручейками струились по чешуе Мракокрада.

– Лишь один из нас увидит ее, – сказала она. – Тот, кто потеряет будущее.

Мракокрад вздрогнул. Если это у Вьюги такое пророчество, не хотелось бы ему изучать его, выясняя мрачные подробности.

Однако сейчас, в настоящем он точно и наверняка знал одно.

Мамы больше нет.

И виноват в этом Арктик.

Глава 22

Ясновидица

Спустя пять дней после того, как потеряли Люту, королева Зоркость отыскала Ясновидицу в дворцовой библиотеке, вскоре после восхода.

– Чем занята? – спросила королева, окинув взглядом горы свитков на столе рядом с ней.

– Пытаюсь понять, как работает дракомантия, – устало ответила Ясновидица. – Мы многого о ней не знаем. Может ли магия одного дракоманта пересилить магию другого? Есть ли что-то, чего она не может? Как влияют различные заклинания на душу дракоманта: одинаково или по-разному? Правда, во всех свитках говорится о ледяных, а они так жестко ограничивают своих магов, что толком никто ничего не узнал. Да никто и не захотел бы ставить опыты на живых дракомантах – если бы даже их было несколько, для сравнения – и выяснять, кто из них первым озлобится. Так что все сведения обрывочны и… – Она умолкла, заметив странный блеск в глазах королевы.

– У нас их больше одного, – сказала та. – Целых три.

«Арктик, Мракокрад, Глубин: ледяной, ночной и морской драконы. Отличается ли чем-то их магия?» – подумала Ясновидица.

– Так ведь Глубин свою силу не использует, – напомнила она, – и Арктику нельзя.

Королева медленно отошла к окну и с прищуром посмотрела на бледно-розовое небо, на восходящее солнце. Скакавший с ветки на ветку воробей неосторожно опустился на подоконник, и королева Зоркость проглотила его в один присест.

– У меня три дракоманта, – обернулась она, – и я до сих пор не победила в войне. Как так?

Злобно сверкая глазами, она достала изо рта маленькое перышко.

– О, – запнулась Ясновидица. – Это все… очень запутанно и сложно… последствий слишком много… и чары могут сработать неожиданным образом, особенно в условиях войны, когда кругом неразбериха. Есть же негласное правило: не употреблять дракомантов для войны. Если мы пустим в ход магию, враги могут ответить тем же, и тогда… все станет очень плохо…

Настолько плохо, что у Ясновидицы от попыток проследить последствия уже заболела голова.

Королева Зоркость схватила свиток и запустила им в дверь с такой силой, что на стук заглянул телохранитель.

– Да, Ваше Величество?

– Приведи Мракокрада, – приказала королева.

Ясновидица заломила передние лапы:

– Я бы так не спешила. Я не… не учитывала дракомантию в предсказаниях на год… она все перечеркнет.

За стойкой библиотекаря располагался стеллаж с чистыми свитками. Королева взяла один и грохнула им о стол перед Ясновидицей, предварительно смахнув на пол исторические тексты.

– Ну так просчитывай, – прошипела она.

– Д-да, слушаюсь, – ответила Ясновидица и села. В голове уже теснились видения, спеша заполнить пустоту последствий; разворачивались новые ветки. Возникло так много новых вариантов будущего, тех, которых прежде Ясновидица не видела. Какие-то возвращались, чтобы замкнуться на предыдущих – венценосный Мракокрад, они с Ясновидицей и драконятами, – другие выливались в новые, пугающие направления.

Первый и самый очевидный урок, который усвоила Ясновидица из видений – нельзя, чтобы королева прознала о свитке Мракокрада. Не то она прикажет убить Мракокрада (что дастся ей нелегко) и сама завладеет его магией. Как и Лиса, Зоркость не погнушается истребить целое племя. Ее вполне устроит, если ночные станут править континентом.

Снаружи раздались хлопки крыльев – мимо окна пролетал Мракокрад. Сердце Ясновидицы подпрыгнуло от счастья и одновременно от ужаса. То-то сейчас начнется…

Вскоре Мракокрад вошел в огромные двойные двери библиотеки и улыбнулся королеве.

Эта улыбка… Ясновидице она не понравилась. Она как бы сообщала: «У меня все схвачено» или: «Со мной ничего не случится, я не позволю». А еще этой улыбкой Мракокрад как бы предупреждал королеву: «Лучше не вставай у меня на пути, пока я творю новый мир по своему желанию», хотя Зоркость этого, скорее всего, не поняла.

Ясновидица знала, что Мракокрад любил только троих: ее, Вьюгу и маму, Люту. Наверное, и Глубин в этом списке или однажды войдет в него. Может быть… Порой Ясновидица тревожилась, что Мракокрад дружит с Глубином лишь из-за ее предсказаний.

Однако Ясновидицу Мракокрад любил искренне, и, потеряв ее… он придет в ярость, окажется опустошен; его сердце разобьется на тысячу осколков. Ясновидицу пугало, как ловко он это скрывает.

– Мракокрад, – сказала королева. – Потеря твоей матери для нас утрата.

– Да, – согласился он. – Большая утрата.

– Алмаз только о том и мечтала, – пристально глядя на него, проговорила королева Зоркость, – как бы заполучить Люту, Арктика и вас с сестрой.

Мракокрад слегка поклонился:

– Спасибо, что не выдали нас.