Туи Сазерленд – Драконоборец (страница 69)

– Листик? – позвала мать. – Рябинка?

Ни тот, ни другая не ответили. Они молча развернули коней и поскакали следом за драконом.

Далеко от деревни Ласточка наконец кругами спустилась на землю у реки. Широкой улыбкой встретила Листика с Лианой, когда те подъехали.

– Святые драконы, Ласточка! – воскликнула Лиана. – Ты при желании можешь быть такой устрашающей!

– Э-э, все прошло неплохо, – сказал Листик, – но я бы ещё немного надавил на больное …

– Заткнись, – отмахнулась Ласточка. – Небо, умой за меня этого дерзкого крикуна.

Небо с готовностью опустил хвост в реку и обильно окатил водой всех, даже Ласточку.

– Фух! – вскрикнула она, вытягивая промокшие рукава. – Небо, непослушный дракон!

Довольно хихикая, дракон захлопал крыльями.

Ласточка взглянула на Рябинку: сестра стояла у лап дракона и смотрела на Ласточку снизу вверх так, будто та сама была драконом. Помедлив в нерешительности, Ласточка наконец сказала:

– Привет, Рябинка.

– Прости меня, Ласточка. – Рябинка потянулась было к ноге сестры и тут же отдёрнула руку. – Мне очень, очень, очень жаль, что я сдала тебя тогда из-за книг. Я не знала, чем это обернётся.

– А, ты про это, – отозвалась Ласточка. Немного подумав, она сказала: – Гм-м-м … нет, я тебя не прощу. Небо, съешь мою сестру.

Небо выгнул шею, обернувшись к ней, и произнес что-то на смеси человеческого и драконьего. Листик только и понял, что «издеваться».

– Ну ладно, ладно! – Ласточка нагнулась и схватила Рябинку за руку. – Прощаю. За книги. А не за то, что сделала из Листика такого воина. Он стал просто невыносим.

– Он меня заставил! С ума сводил, хотел стать драконоборцем! Э-э, не обижайся, – поспешила она добавить, глянув на Небо.

– Спасибо, что не стал драконоборцем, – на человеческом обратился Небо к Листику. Лиана при виде пораженных лиц захихикала. – Было бы очень неудобно дружить с тобой, если бы ты убийством драконов промышлял.

– Я же думал, что надо защищать людей, убивая драконов, – признался Листик. – Мне и в голову не приходило, что их можно спасать, действуя с драконом заодно.

– Я тебе очень благодарна, – сказала Рябинка, и Бор согласно кивнул.

– Что нам теперь всем делать? – спросил он.

– Ну, – ответил Листик, – вы могли бы забрать из тайника украденное сокровище и сделать что-нибудь хорошее. Скажем, построить город, в котором людям будет правда безопасно.

– Людям вроде беженцев, живущих в тени Нерушимого города, – предложила Ласточка. – Тех, чьи деревни сгорели, тех, кому нужно пристанище, где их ждут теплый приём и защита.

– Расскажите им правду о драконах, – добавила Лиана, – что с ними при желании можно общаться, что есть надежда на мир.

– Можно попробовать, – ответила Клюковка. – Чур, я буду старостой!

– А как же вы трое? – спросила Рябинка. – Не хотите помочь и построить город вместе с нами?

– Может быть, когда вернёмся, – ответила Ласточка.

– Мы решили попробовать стать на новый путь, – добавил Листик и посмотрел на Лиану, которая улыбнулась ему.

– Точно, – сказала она. – Нам надо отыскать одну маленькую золотую дракониху.

Эпилог

Из окна тронного зала Неустрашимый видел полмира, и этот вид успел ему приесться.

Тянулись с юга на север зазубренные горные пики – там кишели драконы, которые могли съесть Ласточку. Тянулась в сторону моря сине-зелёная лента реки, вдоль которой Ласточка неизменно уходила. Был там и лес, из которого она могла появиться в любой момент, как по волшебству, но секунды сменяли друг друга, шли дни, а она так и не возвращалась.

Прошло пятьдесят девять дней с тех пор, как Неустрашимый сделал Ласточке предложение, а она в гневе ушла от него. Если Ласточка снова пропадёт на целый год, то впереди ещё сотни дней вроде этого – долгих, тоскливых и без Ласточки.

«Не может она пропасть так надолго, – думал Неустрашимый. – У неё нет припасов, ей нечего читать … Скоро объявится».

То, что Ласточка предпочитала ему книги, Неустрашимого не устраивало, но так она хотя бы возвращалась в Нерушимый город.

«И, может быть, на этот раз она останется».

Неустрашимому было тесно и жарко в утыканном шипами шлеме. Ещё хуже было в такой же утыканной шипами куртке: стоило шевельнуться, и она колола. Пот стекал по спине и по бокам из-под мышек, однако у окна сидеть разрешалось только в защитной одежде. Как назло, только отсюда Неустрашимый и мог разглядеть приближение Ласточки.

Порой принц задумывался, что будет, если однажды он решит покинуть город с ней. Улизнет от телохранителей и последует за Ласточкой, куда бы она там ни уходила. Неустрашимый воображал небольшую деревушку дальше по течению реки, хотя Ласточка порой покупала такое или говорила нечто, что наводило на мысли о том, что жила она одна, не сидела на месте и странствовала по миру.

Каково это – каждый день посещать новые места, а не сидеть в плену стен?

Страшно. За стенами драконы, они едят людей. Без защиты катапульт, шипов, телохранителей и орудий ты для них простая добыча, а безопасно только в Нерушимом городе. Неустрашимый в этом не сомневался и сильно переживал за Ласточку. Всякий раз, слыша, как сверху пролетал дракон, гадал, не сцапал ли тот её. Он ума не мог приложить, как Ласточка умудрялась всё это время выживать в диком мире.

Ещё меньше он понимал, как это она предпочитала такую жизнь безопасности рядом с ним.

Услышав за спиной шаги, принц обернулся. Вошёл отец в сопровождении обычной свиты советников и лизоблюдов. Заметив сына, Неуязвимый властно поманил его пальцем.

Неустрашимый со вздохом снял шлем. Под оценивающим взглядом отца он вспомнил, что волосы наверняка слиплись от пота и растрепались. Сам лорд выглядел, как всегда, безупречно: царственная грива на голове уложена волосок к волоску, на длинных пальцах по перстню, а на рубиново-красной мантии – ни складочки.

Неуязвимый подошел к трону в углу, и одновременно с этим Неустрашимый отвесил вежливый поклон.

– Отец.

– Присядь рядом, сын, – сказал отец, указывая на один из табуретов. – К нам пожаловал гость с рассказом, который стоит выслушать.

Неустрашимый с трудом расстегнул ремешки на куртке и, постаравшись не схватить облегченно воздух ртом, снял её. Отдал вместе со шлемом одному из слуг. Бледно-оранжевая мантия смялась и пропиталась потом, но принц как мог разгладил и оправил её.

«Пусть вид у меня неидеальный, зато я обладаю тем, чего нет больше ни у кого», – напомнил он себе. Ни у кого в Нерушимом городе не было таких чешуек, какие Неустрашимый носил в серьге, перстне и ожерелье. Чешуйки, что он купил у Ласточки, делали его особенным, даже когда он чувствовал себя одиноким, неуместным, ненужным и презираемым всеми.

Отец в вихре алой мантии опустился на трон и кивнул стражникам у двери.

Неустрашимый с прищуром посмотрел на вошедшего: широченные плечи, кривые зубы, потёки грязи по всему телу. Вид у него был такой, будто за деньги он готов был отколошматить любого. Наёмник.

– Ваша неуязвимая светлость, – с почтением произнес гость и поклонился так низко, что чуть не стукнулся лбом о пол.

– Боров, – произнёс отец, и принц не сразу сообразил, что это имя грязного наемника, а не просто эпитет. – С возвращением. Ну, как там в городе Доблести?

– Очень любопытно, сэр, но не идёт ни в какое сравнение с вашим городом, конечно же. Подобраться к Драконоборцу оказалось совсем несложно. Он нанимал любого, кто обещал защитить его от вас.

Отец хмуро потёр подбородок.

– Что ты выяснил? Пустил слухи, как я велел? Соизволит он ко мне явиться?

– У меня куда более интересные вести, сэр, – ответил Боров и под сердитым взглядом владыки поторопился разъяснить: – В Доблести кое-что приключилось, милорд. Драконоборец больше не у власти. И вообще, он в присутствии толпы признался, что даже не убивал королеву драконов.

– Что? – Отец вновь закипел от гнева. – Дракониху убили! Два последних лазутчика передали, что у Драконоборца в пещере хранится её жало!

– Так и есть, но оказалось, что убил королеву его брат. Только он – дохлый номер, ваше великолепие, могущество и светлость, а Драконоборец покрыл себя позором. Ни он, ни его брат вам не подойдут.

– И ты пришёл сказать, что сам сгодишься? – с огромным отвращением спросил отец.

– Нет, нет, – отмахнулся Боров. – Это не самые интересные известия, милорд. Интересное в том, что Драконоборец признался во лжи, когда в Доблесть пробрался дракон и потребовал назад свое сокровище.

– Потребовал … чего? – прорычал лорд. – Разве мог дракон хоть что-то сказать?

– Он и не говорил. С ним кое-кто пришёл. – Боров выдержал напряжённую паузу. Тронный зал погрузился в мёртвую тишину; все слушали наёмника, широко раскрыв глаза. – Дракон действовал сообща с девчонкой.

– Девчонкой? – презрительно усмехнулся Неуязвимый. – Невозможно.

– Девчонка оседлала дракона, – настаивал Боров. – Я видел собственными глазами. Она стояла у него на плече, не говоря ни слова, но было ясно видно: она его понимает. Это она доставила послание: заставляя дракона рычать, когда надо, а потом, сделав дело, велела ему уйти. Прихватив сокровище, прошу заметить. Сэр, на свете живёт девчонка, повелевающая драконами.

Лорд Неуязвимый долго смотрел на наёмника, а Неустрашимый в это время исподволь пытался угадать его мысли по лицу. В голове у отца вращались шестерёнки, сцепляясь зубьями и вставая на места. Отец уже прикидывал, как воспользоваться к своей выгоде тем, что узнал.