Тудасюдакл – Две колеи (страница 6)
Александр II: Каким же образом вы собираетесь помешать этим намерениям, и какую позицию займёте далее по отношению к нашей стране?
Посол Лиенбаня: Ваше Величество, наше правительство готово использовать любые виды пехотных, морских или воздушных сил для скорейшего окончания войны. Поставлена задача нанести союзным армиям и флотам такой ущерб, после которого они будут вынуждены прекратить вооружённую борьбу.
Александр II: Однако ваша армия, обладая невероятным могуществом, может легко нанести удар и по нашим войскам.
Посол Лиенбаня: Мы не собираемся наносить такого удара – до тех пор, пока не обнаружим, что армия или флот Российской империи стали бы действовать заведомо захватническим образом, либо целенаправленно причинять вред мирным жителям.
Александр II: Иными словами, ваше правительство намерено настаивать на полном сохранении довоенных границ?
Посол Лиенбаня: Ваше Величество, моё правительство исходит из того, что последствия войны определятся, в первую очередь, степенью упорства Англии, Франции, Турции и Сардинии. Чем больше они станут оказывать сопротивление, тем сильнее будут для них последствия.
Александр II: Какое содействие российская армия и государство могут оказать вам?
Посол Лиенбаня: Прежде всего, нам необходимы точные данные о дорогах и мостах, то есть, проводники и карты. Далее, желательно наладить закупки продовольствия непосредственно на месте – естественно, при условии нашего всестороннего санитарного контроля.
Далее, нам понадобятся места, где могут быть размещены наши самолёты и другие боевые средства.
Александр II: Господин посол, Российская империя вполне может оказать вам такое содействие. Но при этом будет действовать несколько непременных условий. Все передвижения ваших войск, будь то на земле, на воде или в воздухе, должны заранее согласовываться с нашими воинскими начальниками, с губернаторами и градоначальниками. Вольный найм произвольных лиц исключён, если понадобится какое-то количество работников для разных нужд гарнизонов и маршевых колонн, ваши командиры должны будут просить о присылке помощников у надлежащих властей. Все ваши войска будут сопровождаться повсюду жандармами, чтобы пресекать вредное влияние на местных жителей. Не передавайте никому книг или газет, не устраивайте свои радиопередачи для посторонних нигде и не показывайте эти свои… кинофильмы, не получив заранее разрешения.
Посол Лиенбаня: Мы готовы принять эти условия, тем более, что их выполнение ничуть не помешает войскам решать поставленные боевые задачи.
Объявление о новом соглашении последовало 14 июня 1855 года – когда урегулированы были второстепенные вопросы и основные технические нюансы. И оно вызвало только ещё больший негатив в англо-французской прессе. Там договорились до того, что «нейтралитет Лиенбаня изначально был уловкой, чтобы усыпить нашу бдительность». Англичане начали давить на афганского эмира, чтобы тот приказал убрать авиацию из своих пределов. Однако сами же лиенбанцы упредили этот нажим – 15 и 16 числа самолёты поэтапно перебазировались в земли Войска Донского, где для двух аэродромов специально выделили пустующие территории.
Однако в предстоящем столкновении – решающем шаге по принуждению к миру – авиация являлась лишь резервом и вспомогательным средством (кроме самолётов-разведчиков и транспортников). Флот также решили не посылать. Нет, нанести сокрушительный удар и прорваться в Чёрное море эскадры Лиенбаня смогли бы без труда. Но командование решило иначе.
Была учтена базовая черта английской военно-политической психологии, для которой флот – это практически всё, а армия – лишь постольку поскольку важна. Поэтому приказ гласил: стараться не причинять вреда кораблям, пусть уходят спокойно. Основной (вернее, единственный) удар предстояло нанести на земле.
18 июня 1855 года последовал общий штурм Севастополя. Он был отбит обороняющимися, но становилось ясно – развязка приближается. Английские, французские и турецкие военачальники были озадачены: что готовит противник, оставалось неясным. Затишье – бездействие бомбардировочных соединений, отсутствие попыток прорвать морскую блокаду – внушало тревогу.
Не так вели себя газетчики. И в Англии, и во Франции они начали насмехаться открыто над Лиенбанем: «не настолько-то и силён», «силы крыльев хватило ненадолго». Какой-то журналист заявил, что «там испугались европейского духа». Ну и всякое в том же стиле. Тем временем, в тылу кипела работа. К 25 июня все назначенные подразделения оказались на исходных для выдвижения позициях. Но затем последовала предусмотренная планом дополнительная пауза, которая должна была заставить общественное мнение в Европе перегрузиться журнально-газетным пафосом…
Нужный момент, когда накал страстей достиг максимума, уже восклицали «победа близка, нас просто пугали, а на деле боятся вмешиваться», настал 6 июля 1855 года. На англо-французские позиции – без предупреждения в виде артподготовки или авиационного налёта – просто и бесхитростно выкатилась танковая лавина. Точнее, так казалось атакованным, на деле – всего лишь два полка, ещё один оставался в резерве.
Меньше чем за час исход битвы за Севастополь был решён; спустя четыре часа доложили о взятии в плен последних разбежавшихся турок, англичан, французов и сардинцев.
Флот обеих морских держав ушёл в тот же день.
Естественно, и в Лондоне, и в Париже произошедшее стало глубочайшим, невероятным практически, шоком. Оказалось, что все оценки могущества боевой техники Лиенбаня нужно смело умножать на пять, а то и на десять. И – в то же время там никак не могли смириться с унижением. Очень скоро появились толки о необходимости добиться реванша любой ценой.
Нет нужды говорить, что в Петербурге, Москве и других российских местностях новость вызвала небывалый эмоциональный подъём.
А вот в Лиенбане отнеслись к достижению сдержанно. Как к очередной, пусть важной, но второстепенной, работе.
После драки… по сторонам смотрят
Тем не менее, как ни выступали разъярённо английские и французские газеты, было ясно – одним гневом и повышенным напряжением сил опасность не устранить. Нужны кардинальные реформы, переоснащение всей промышленности, перевооружение армии и флота, изменение университетских курсов. И, как бы ни было сильно раздражение по отношению к новоявленному «азиатскому колоссу», как бы ни давила горечь тяжелейшего поражения, любой сколько-нибудь вменяемый деятель понимал отчётливо: только оттуда можно получить перспективные технологические приёмы, оборудование и специалистов, только там можно будет обучить профессионалов, которые создадут новые отрасли и продвинут вперёд старые.
При этом возник вопрос о «национальных модернизационных программах». Планы выдвигались самые амбициозные. Так, Наполеон III с помпой заявил 8 июля 1855 года, что «через 15 лет Франция будет готова производить всё то же самое, что и эти азиаты».
Лиенбанская пресса, впрочем, отреагировала на парижскую риторику без особого пиетета. В «Столичном вестнике» уже 10 июля появилась заметка под заголовком «Пятнадцать лет – срок приличный, но не для такого дела». Автор, вежливо признавая «истинно достойное упорство французской нации», язвительно интересовался: «Сумеет ли господин император дождаться часа, когда его армия пересядет с коней и телег на грузовики французского производства?»
В других изданиях шутили жёстче. Газета «Голос Бангкока» разместила карикатуру: Наполеон III, обвязавшись гирляндами из зубчатых колёс и медных труб, лихо восседает верхом на деревянной лошадке, а подпись гласит: «Новая боевая машина образца 1870 года – одобренная лично его величеством».
В отличие от журналистов, дипломаты просто «переключили моментально свой стиль работы», как это обычно и бывает. Уже 7 июля был согласован всеми сторонами – по радио – режим прекращения огня, вступивший в силу с 8-го числа. Однако без прямой встречи делегаций не обошлось. Для ускорения процесса доставку совещающихся взяли на себя всё те же лиенбанские авиаторы.
Переговоры решили провести на нейтральной территории – в Стокгольме. Поскольку всё уже было в целом очевидно, мирное соглашение оказалось достигнуто быстро – уже 12 июля 1855 года официально объявили о признании сторонами, в общем, сложившегося статус кво. Лиенбанские представители отказались от каких-либо территориальных претензий, от контрибуции и других уступок, потребовав от официального Лондона только изменения основ экономической политики и признания сложившегося положения дел.
Именно это условие вызвало больше всего негатива. Однако делать было нечего – ради сохранения и развития Британской империи следовало поступиться этими позициями. Тем более что лиенбанская сторона, понимая, насколько разъярены будут дельцы, потерявшие сверхприбыли, выдвинула несколько «компенсирующих» инициатив, чтобы привлечь на свою сторону интерес других коммерсантов.
Основные пункты:
– обязательство Лиенбаня в течение 3 лет с момента подписания мирного договора оснащать все британские гражданские суда радиостанциями, спасательными средствами на безвозмездной основе;
– строительство – также на безвозмездной основе – двух судоверфей новейшего образца – и обучение английского персонала и инженеров для них;