Цзюлу Фэйсян – Синий шепот. Книга 2 (страница 46)
– Чжу Лин! – окликнула Шуньдэ генерала.
Тем временем во дворце Наставника государства, где два могучих противника схлестнулись в яростной схватке, раздался оглушительный грохот. Мощная волна энергии пронеслась по столице и сорвала листья с деревьев у дворца принцессы. Слуги заголосили от страха, только Шуньдэ спокойно стояла посреди урагана, унесшего ее красную вуаль. Спустя немного времени она развернулась и удалилась в свои покои, велев затворить двери. Чжу Лин, как обычно, следовал за принцессой по пятам. Чтобы шквал не вломился внутрь, генералу пришлось опустить тяжелый засов. Буря сотрясала стены дворца, кругом не стихали истошные крики.
Принцесса Шуньдэ медленно подошла к возвышению и села на трон, холодно глядя на двери, которые ходили ходуном.
– Если в битве пострадают оба, мы извлечем двойную выгоду, как рыбак, который получил и птицу, и устрицу[14].
Чжу Лин склонился в почтительном поклоне:
– Да, ваше высочество.
Принцесса Шуньдэ подняла ладонь, и та засияла красным светом. Запретное заклинание, которое она изучала по тайной книге своего учителя, позволяло отнимать силу двойного пульса.
– Если я смогу обрести силу Наставника… – Принцесса посмотрела на ладонь, и на ее губах зазмеилась усмешка. – Тогда со временем он сам будет делать то, что я ему прикажу.
Шуньдэ сжала пальцы в кулак. Острые ногти впились в ладонь, оставив кровавые следы, но принцесса, казалось, не чувствовала боли. Ее губы изогнулись в безумной самонадеянной ухмылке.
Рука Линь Хаоцина замерла с писчей кистью над бумагой. На столе затрепетало пламя свечи, чернила кляксой стекали на чистый лист.
– Зеленокрылая птица Луань в одиночку напала на дворец Наставника государства?
– Да, – подтвердила Сы Ю. – Столица пришла в смятение, дворец Наставника государства пал и разрушен до основания, но птица Луань проиграла схватку и угодила в плен. Ее держат в императорской темнице.
Линь Хаоцин отложил кисть:
– Собирайся, Сы Ю. Удобный момент настал, мы едем в столицу.
39. Две стороны
Стояла ночь. Со стороны Замерзшего моря дул студеный ветер. Под его порывами дрожали и ежились люди в ветхой хижине. Ло Цзиньсан и Цюй Сяосин спали на циновке в углу, Чан И куда-то запропастился, А-Цзи лежала на кровати.
Когда на хижину обрушился новый шквал ветра, А-Цзи внезапно нахмурилась.
– Цзи Юньхэ, – прозвучал чей-то тревожный голос. – Цин Цзи попала в плен! Скорей вспомни прошлое! Я одолжу тебе свою силу. Спаси Цин Цзи!
«Цин Цзи…»
Толком не понимая, что происходит, А-Цзи вновь погрузилась в заоблачный мир. Налетел сильный ветер, и сокрушительный удар поразил ее грудь. Мощный натиск вынудил А-Цзи задействовать все силы для защиты. В тот же миг в ее сердце запылал притихший на время жар. Огонь Преисподней вновь пожирал ее тело.
Она резко открыла глаза. Ее зрачки расширились, а белки налились кровью. Чан И запретил ей прибегать к силе, но она никак не ожидала, что попытка отразить яростный натиск во сне пробудит огненный яд наяву.
Жар, разгоравшийся в сердце, причинял нестерпимую боль. А-Цзи уловила дыхание Замерзшего моря и вскочила с постели, чтобы выйти из хижины. Но едва она встала с кровати, ее ноги ослабли, и девушка упала на колени.
От шума проснулись Ло Цзиньсан и Цюй Сяосин. Протерев глаза, они увидели, что А-Цзи лежит на полу, волосы ее разметались, а дыхание участилось. Прежде чем они успели что-нибудь предпринять, в хижину ворвалась тень и метнулась к А-Цзи.
– Что случилось? – в испуге спросила Ло Цзиньсан, когда Чан И поднял девушку с пола и молча вышел из хижины.
Почуяв неладное, Ло Цзиньсан и Цюй Сяосин поспешили вслед за тритоном.
– В чем дело? – в замешательстве спросил Цюй Сяосин.
– Похоже, у Юньхэ снова жар, – ответила подруга.
– Почему? – разволновался Цюй Сяосин. – Она ведь мирно спала!
Когда они выскочили из хижины, сребровласый тритон уже стоял на краю обрыва, сжимая в объятиях пылавшую жаром Цзи Юньхэ. Не успели они и слова сказать, как Чан И с девушкой на руках бросился в черную бездну Замерзшего моря.
Поздней ночью глубокие воды Замерзшего моря казались еще холоднее, кругом царил кромешный мрак. Погрузившись в море, Чан И сотворил заклинание. Тело А-Цзи окутало мягкое свечение, и тритон вместе с девушкой устремился в непроглядную бездну.
Пока А-Цзи скользила вниз, пронзая толщу воды, до ее слуха не доносилось ни единого звука. Тревожный голос перестал называть ее незнакомым именем и упоминать о Цин Цзи. В холодном море время словно обратилось вспять. А-Цзи увидела себя внутри ледяного саркофага на дне озера и черную внутреннюю пилюлю, которую извлек Линь Хаоцин.
«Цзи Юньхэ…» – прошептала девушка, но быстрое морское течение подхватило ее слова, и они не достигли слуха Чан И. В сознании А-Цзи беспорядочно замелькали разрозненные картины. Сначала она очутилась на поверхности обледенелого озера в окружении заснеженных гор, почувствовала, как ей на лицо упала жемчужная слеза, и увидела, как Чан И поместил ее тело в ледяной саркофаг. Потом она переместилась в комнату, перегороженную ширмой, на которой проступал мужской силуэт. Внутри мерцали свечи, а за окном высились величественные горные пики, увенчанные снежными шапками.
В памяти всплывало все больше и больше картин из далекой прошлой жизни. Третий лунный месяц в долине Покорителей Демонов и море душистых цветов. Подземелье и порка алой плетью по воле принцессы Шуньдэ. Боль и унижение, которые Цзи Юньхэ была вынуждена терпеть. Труп Линь Цанланя в кресле и молчаливая фигура Линь Хаоцина. И наконец, окровавленный пол камеры за решеткой из темной стали, подвешенный на цепях тритон и его огромный голубой хвост, похожий на бутон лотоса…
Воспоминания пронеслись в ее сознании за одно короткое мгновение. Она услышала, как бесчисленное множество людей называет ее Цзи Юньхэ. Среди них были Ло Цзиньсан, Цюй Сяосин, Линь Хаоцин, Чан И… А-Цзи поняла, что это ее настоящее имя.
– Чан И… – позвала она.
На глубине, в самой гуще непроницаемой тьмы Чан И остановился, но не потому, что его окликнула Цзи Юньхэ: он достиг цели – морского дна, сплошь поросшего грибами линчжи, которые испускали слабый свет. Тритон уложил девушку на дно и прочел по движению ее губ: «Я все вспомнила».
Голос Цзи Юньхэ не проникал сквозь защитный барьер, благодаря которому она могла дышать и сопротивляться давлению воды. Чан И не услышал ни звука, однако понял каждое слово. И короткая немая фраза вызвала в сердце Чан И настоящую бурю. Льдисто-синие глаза загорелись и заблестели, словно в них отразился мерцающий свет морского дна.
Тело Цзи Юньхэ медленно опустилось на дно, и течение отнесло его в сторону. Не желая отпускать девушку далеко от себя, Чан И протянул руку и схватил Цзи Юньхэ за запястье. Спина девушки коснулась песчаного дна, сияние окутало полыхающее пламенем тело. Через некоторое время жар ослаб, а обмякшие руки и ноги обрели силу. Цзи Юньхэ взяла Чан И за руку и притянула к себе, теперь их разделяли только защитный барьер и мягкие переливы холодных вод. Они встретились взглядом.
– Мне очень жаль, большехвостая рыба…
Чан И следил за каждым движением губ. Неожиданно слова Цзи Юньхэ снова разбередили его израненное, исполосованное шрамами сердце. Эта девушка всегда с легкостью нащупывала его самые уязвимые места.
Почему именно Цзи Юньхэ? Этого Чан И никогда не понимал. Почему она? Все, что было с ней связано: жизнь и смерть, болезнь и страдание, защита и предательство, тоска и забвение – причиняло Чан И невыносимую боль. Даже ее безмолвная речь обезоруживала и лишала силы.
Цзи Юньхэ отпустила руку тритона, погладила его по лицу и обняла. Люди и правда слишком жестоко обошлись с этой большехвостой рыбой, которая имела несчастье вынырнуть из морских глубин…
В столице настала поздняя ночь. После жестокой схватки город лежал в руинах. Как назло, ночью на улицы пролился беспечный весенний дождь, оставив после себя грязь и смятение. До жалоб и горестей простого народа никому не было дела.
Дворец Наставника государства был разрушен почти до основания. Наставник прошел туда, где раньше находился его кабинет, и взмахнул рукой. Из груды обломков бесшумно вылетела книга и послушно легла на ладонь старика. Дождь намочил страницы, и Наставник осторожно вытер книгу белоснежным рукавом. Внезапно его дыхание сбилось, и он разразился жестоким кашлем. Старик вдруг сгорбился, чего обычно никогда себе не позволял.
Неожиданно над его макушкой распростерся диковинный красный зонт. Наставник государства повернул голову и увидел красные одежды Шуньдэ. Лицо принцессы скрывала вуаль. Шуньдэ стояла босиком посреди грязных луж и не мигая глядела на старика.
– Наставник, вы ранены.
Старик кивнул.
– Я виновата. Я не пришла к вам на помощь, когда зеленокрылая птица Луань атаковала столицу.
– Хорошо, что ты не пришла. – Наставник государства спрятал книгу в рукав и закашлялся. – Ступай отдохни. Простуда тебе навредит…
Когда принцесса услышала заботливые слова своего покровителя, у нее блеснули глаза и задрожали губы.
– Если простудишься, мои снадобья принесут меньше пользы, – пояснил Наставник государства.
Шуньдэ поджала губы и крепче ухватилась за зонтик, но Наставник не смотрел на ученицу.
– Возвращайся скорее. И обуйся.
Старик зашелся мучительным кашлем, долго не мог выпрямиться и выплюнул на землю мутную кровь. После этого немедленно направил в ладонь поток силы, прижал руку к сердцу и закрыл глаза. Его дыхание выровнялось.