Цзюлу Фэйсян – Синий шепот. Книга 2 (страница 24)
– Я наблюдал за Цзи Юньхэ много дней, яд в ее теле давно иссяк! Она умерла от истощения…
– Нет! – Ло Цзиньсан стряхнула руку Кунмина. – Нет! Ее можно спасти!
Девушка оттолкнула монаха и выбежала из комнаты. Кунмин хотел кинуться за ней следом, но передумал и снова посмотрел на неподвижную фигуру Чан И. Если Ло Цзиньсан устроит на плоскогорье переполох, беда невелика, гораздо больше его беспокоил тритон… Уж слишком он был спокоен.
– Чан И, – окликнул Кунмин. – Все мы смертны.
Тритон не отвечал.
– Чан И…
Монах не выдержал и дотронулся до убитого горем владыки севера. Тот пришел в себя и повернул голову. Только тогда Кунмин увидел, что оцепенелое лицо Чан И было бледнее, чем у покойницы на кровати, а яркая синева его глаз померкла. Кунмин помнил, что шесть лет назад, когда он спас Чан И из бурлящей реки, тритон тоже походил на брошенного ребенка, беспомощного и растерянного, с пустым и потухшим взглядом.
Кунмин не нашел что сказать. Он не знал, как утешить тритона, а призывать его смириться с действительностью было слишком жестоко. Губы монаха дрогнули, и он тихо вздохнул. Видя, что советник молчит, Чан И отвернулся, подошел к кровати и сел возле мертвого тела, не произнося ни слова.
Он долго смотрел на лицо девушки. Внезапно в его груди полыхнул голубой свет. Чан И наклонился и прижался губами к холодным губам Цзи Юньхэ, пытаясь вдохнуть в ее тело жемчужину. Но девушка не дышала, в ней было не больше жизни, чем в подушке, ватном одеяле или кисейном пологе кровати. Жемчужина не могла проникнуть в бездыханное тело, бесцельно блуждая в груди тритона… Совсем как Чан И, которому не удалось ни постичь сердце Цзи Юньхэ, ни позабыть о ней, ни получить желаемое, ни отказаться от него.
В комнате снова замерцало голубое сияние. Длинные серебристые волосы коснулись лица Цзи Юньхэ, однако холодные губы тритона не смогли отогреть остывшее тело девушки. Чан И закрыл глаза, не желая отступать, и сияние в его груди запылало с новой силой. Разомкнув омертвелые губы, тритон попробовал вложить жемчужину в рот Цзи Юньхэ. Как он ни старался, внутренняя пилюля словно натыкалась на магический барьер.
Чан И же упорно отказывался признать, что все кончено. Жемчужина засверкала лазурью, наполнив комнату морской синевой, как будто тритон решил показать Цзи Юньхэ родные места, которые давно покинул, и опустился вместе с девушкой на дно океана.
Кунмин долго стоял, купаясь в отблесках синевы. Наконец он не выдержал, схватил Чан И за плечи и заставил подняться. Жемчужина вернулась к владельцу и исчезла в его груди.
– Цзи Юньхэ умерла, – сказал монах.
Чан И опустил голову. Длинные серебристые волосы скрыли лицо тритона от посторонних глаз, но ничто не могло утаить скорбь в его голосе.
– Она обманывает меня.
– Она не дышит.
– Она наверняка обманывает меня. – Казалось, Чан И не слышит советника и говорит сам с собой. – Когда-то она убедила меня поехать в столицу и покориться принцессе Шуньдэ, чтобы самой получить свободу. Теперь притворяется мертвой, чтобы я выпустил ее из заточения.
Кунмин молчал.
– Она не хочет жить в неволе и сидеть в этой комнате, она мечтает о свободе…
Что-то маленькое упало на пол со звонким стуком. Монах не обратил на это внимания, но тут раздался еще один стук, и на полу засверкала блестящая перламутровая жемчужина. Она докатилась до ног Кунмина и остановилась.
Легенда гласит, что слезы подводных жителей обращаются в жемчуг… С тех пор как Кунмин спас Чан И шесть лет назад, тот не раз рисковал жизнью, вынес немало невзгод, был неоднократно ранен и пролил много крови. Но, даже пребывая на грани отчаяния, он не уронил ни единой слезы. Кунмин уж стал подумывать, что россказни о таинственных русалках, которые плачут жемчугом, не более чем глупые выдумки и плод человеческой фантазии, на самом же деле подводные жители никогда не проливают слез. Выходит, легенда правдива. Просто сложная и загадочная натура тритона далеко превзошла пределы человеческого воображения.
Серебристые волосы падали на лицо Чан И, словно занавес, скрывая его от посторонних глаз. Кунмин больше не мог выносить это зрелище:
– Чан И, ее желание совпало с волей Небес. Тебе нужно смириться.
– Смириться?
Драгоценные жемчужины с дробным стуком падали на пол, хотя в голосе тритона не слышалось слез. Он говорил спокойно, лишь легкая хрипотца выдавала глубину его чувств.
– Перед тем как подошла вражеская армия, я сказал, что поверю ей, если она поклянется не предавать меня. На самом деле… я готов был довериться без всяких клятв. Она использовала меня и пыталась убить, а я все равно ей верил. Я многое простил и со многим смирился, но это…
Дрожа всем телом, он крепко сжал руку Цзи Юньхэ. Его никогда не волновало, что она совершила. Он держал ее взаперти не ради мести и не желал причинять ей боли. Тритон просто хотел, чтобы она всегда была рядом. Согласился расстаться с прошлым, но не мог расстаться с ней…
И как ни старался, Чан И потерпел неудачу. Он поместил Цзи Юньхэ на уединенный остров, запер в доме, окружил надежной магической защитой, следил за ней день и ночь напролет, однако все равно потерял…
Долгое время в комнате царила тишина. Наконец Чан И с дрожью в голосе тихо сказал:
– Теперь она свободна…
Точь-в-точь как неистовый северный ветер, который носится по свету, не зная преград.
Ло Цзиньсан со всех ног мчалась к темнице, сквозь ветер и снег. В спешке она забыла стать невидимкой и вломилась в темницу на глазах у охраны. Стражник преградил ей дорогу, но посторонился, когда узнал, и ограничился тем, что крикнул ей в спину:
– Барышня! Барышня Ло! Какой приказ вы получили?
Не дождавшись ответа, стражник потрусил следом. Ло Цзиньсан даже не оглянулась. Она устремилась в самую дальнюю часть подземелья – туда, где держали Линь Хаоцина. Подземелье было глубоким и влажным. Ло Цзиньсан несколько раз поскользнулась и чуть не упала на заледенелом полу. Убитая горем, она приоткрыла тяжелую дверь камеры и крикнула в полумрак:
– Противоядие! Скорее!
В камере сидел мужчина в сине-белых одеждах. Он надменно повернул голову. Дни, проведенные в заключении, его не сломили.
– Какое противоядие? – спокойно поинтересовался пленник.
– Противоядие для Юньхэ! Она умирает… – суматошно запричитала Ло Цзиньсан.
При этих словах узник поднялся на ноги:
– Что ты сказала?
– Юньхэ… Цзи Юньхэ… она умерла.
20. Скованная льдом
В комнате стояла тишина. Цзи Юньхэ по-прежнему лежала на кровати. Если бы не мертвенно-бледный цвет лица, можно было подумать, что она спит. Длинные ресницы трепетали от ветерка, задувавшего в окно. Казалось, девушка вот-вот откроет глаза. Увы, это была только видимость… Черные глаза, в тайну которых Чан И так и не смог проникнуть, закрылись навеки.
Чан И беззвучно сидел рядом с усопшей, держа ее за руку. Ладонь тритона источала холод, который бережно обволакивал окоченевшее тело, заключая его в прозрачный саркофаг. Повторяя каждый изгиб, оглаживая и лаская, лед продвигался вперед цунь за цунем, осторожно и вкрадчиво, словно пальцы тритона. Ледяная корка сковала руки, плечи и шею, добралась до щек, бледных губ и ресниц.
– Стой! Подожди! – Крик Ло Цзиньсан нарушил царившую в комнате тишину.
Подскочив к кровати, девушка оттолкнула руку Чан И от неподвижного тела. Ладонь тритона скользнула по простыне, и в тот же миг постель припорошило инеем, а пальцы Ло Цзиньсан побелели и покрылись мелкими кристаллами льда. Ее затрясло от холода.
Потрясенный Кунмин подбежал и схватил Ло Цзиньсан за руки. Его ладони полыхнули огнем, который растопил лед на ее коже.
– Тебе жить надоело? – рассердился монах.
– Нет, не надоело, – отмахнулась от монаха Ло Цзиньсан и обратилась к Чан И: – Юньхэ еще можно спасти!
Тусклые глаза тритона засветились. Откинув прядь серебристых волос, Чан И обернулся и вопросительно уставился на Ло Цзиньсан. Та указала на дверь и заявила:
– Линь Хаоцин может спасти ее.
Проследив за рукой девушки, все посмотрели в сторону двери и увидели, что перед ширмой стоит мужчина в сине-белых одеждах. Взгляд Линь Хаоцина скользнул по фигуре Чан И, а затем упал на лицо Цзи Юньхэ. Правитель Южной долины невольно нахмурился.
– Ты можешь ее спасти? – спросил Чан И.
Линь Хаоцин шагнул вперед, присмотрелся к Цзи Юньхэ и нахмурился еще сильнее.
Как же она исхудала! Прощаясь с названой сестрой в долине Покорителей Демонов шесть лет назад, Линь Хаоцин не думал, что снова увидит ее. Он был уверен, что принцесса Шуньдэ прикончит своенравную девицу – или сразу, или чуть позже…
Вопреки всем ожиданиям, Цзи Юньхэ протомилась в темнице Наставника государства целых шесть лет, а потом тритон вызволил ее и перенес на север. Тогда Линь Хаоцин решил, что уж больше-то никогда не встретит сестру.
– Что с ней случилось? – задал встречный вопрос пленник.
Чан И в ответ упрямо повторил:
– Так ты можешь ее спасти?
Линь Хаоцин уставился на тритона:
– Как спасти то, во что она превратилась?
В комнате повисла тишина. Льдисто-синие глаза снова потеряли цвет.
Тут в Линь Хаоцина вцепилась Ло Цзиньсан. Ее обмороженные руки покраснели и распухли, но девушка не чувствовала боли. Она с такой силой сжала пальцы, что на тыльной стороне ладони потрескалась кожа и выступила кровь.
– Ты же сказал, что можешь спасти ее! Говорил, она так легко не умрет! Это твои слова!