Цзюлу Фэйсян – Синий шепот. Книга 2 (страница 23)
– Я перехожу на сторону севера.
– Я тоже перехожу на сторону севера.
Сначала единицы, потом десятки, сотни, а затем целые толпы выходили вперед. Кто-то остался на месте, однако ни один не пытался удержать или отговорить тех, кто ушел. Вскоре несметная грозная армия распалась.
Свирепый северный ветер сбивал с ног и засыпал крупными хлопьями снега. Цзи Юньхэ посмотрела на суровые лица воинов, уголки ее рта дрогнули, и легкая улыбка заиграла на бледных губах. Она обернулась и встретилась взглядом с Чан И. В льдисто-синих глазах тритона отражалась только ее улыбка.
– Чан И… – тихо позвала она.
На ветру темно-синий плащ распростерся у нее за спиной, подобно воздушному змею. Она больше не слышала ни гула многотысячной армии, ни собственного голоса.
«Это все, что я могу для тебя сделать, Чан И…»
Цзи Юньхэ откинулась назад. Последним, что она увидела, было высокое предрассветное небо, окутанное пеленой вьюги.
18. Возвращение
В предсмертном забытьи Цзи Юньхэ чувствовала, как кто-то держит ее на руках и бешено мчит навстречу снегу и ветру. Она различала только чье-то тяжелое дыхание, которое заполнило собой мир звуков вокруг.
Наконец это прекратилось, в уши проник многоголосый шум. Она слышала чьи-то слова, но их смысл ускользал. Звуки постоянно прерывались. Временами до нее доносился плач Ло Цзиньсан, который перемежался с бранью Кунмина и ласковыми увещеваниями Цин Цзи. Ах да… Зеленокрылая птица Луань… Она по-прежнему пребывает в неведении.
Цзи Юньхэ попыталась разлепить веки, однако не увидела ничего, кроме белого сияния. С трудом шевеля губами, она попыталась сообщить, что узнала от женщины в белом. Не заботясь о том, слышит ли ее Цин Цзи, девушка напрягала последние силы. И смутно ощущала дуновение холодного ветра, который облегчал боль и удерживал ее в сознании.
– Птица Луань… Нин Жочу… погиб от рук Наставника государства…
Казалось, Цзи Юньхэ бредит. Она говорила не останавливаясь. Ветер, который обвевал ее тело, усилился, растрепал волосы и заставил открыть глаза. Подле сидела Ло Цзиньсан с красными от слез глазами и стояла печальная Цин Цзи. Куда-то подевались Кунмин и Чан И, но Цзи Юньхэ это не волновало…
Она ощущала присутствие женщины в белом. Резкий порыв ветра разметал кисейный полог кровати, удивив Ло Цзиньсан. Та на мгновение прекратила рыдать и в растерянности уставилась на подругу:
– Юньхэ… Что это?
У Цзи Юньхэ не было сил объяснять, ею овладел ветер, превратив в марионетку, которой управляла Нин Сию. Воздушный поток подхватил ее тело, закрутился спиралью вокруг и почти приподнял над кроватью.
– Цин Цзи, что творится с Юньхэ?
Цин Цзи нахмурила брови, тоже ничего не понимая.
Уголки бледных губ умирающей задрожали. Цзи Юньхэ утратила над ними власть и произнесла:
– Нин Жочу не солгал тебе.
Эти слова озадачили Ло Цзиньсан и ошеломили Цин Цзи.
Нин Сию вселилась в тело умирающей. Точно так же, как прежде одалживала Цзи Юньхэ свои глаза, теперь она позаимствовала ее рот, чтобы поведать зеленокрылой птице Луань правду о прошлом:
– Он обещал последовать за тобой и собирался сдержать слово. Нынешний Наставник государства его обманул, и печать Десяти Сторон убила своего создателя. В смерти Нин Жочу виновен нынешний Наставник государства.
– О чем ты говоришь, Юньхэ? – Глаза Ло Цзиньсан распухли от слез. – Что с тобой?
Цин Цзи же надолго застыла, внимая предсмертным словам Цзи Юньхэ и вглядываясь в ее изможденное лицо.
– Я знаю, о чем она говорит, – рассеянно произнесла она наконец.
Сжав губы, Цин Цзи резко развернулась и вышла из комнаты с маской суровой решимости на лице. По пути она налетела на тритона и задела его плечом, но не остановилась и не повернула головы. Чан И тоже не обратил на женщину никакого внимания: ему было безразлично, кто куда идет и отчего ударил его по плечу. Он не сводил глаз с Цзи Юньхэ. Его губы слегка побледнели, серебристые волосы растрепались. Он разглядывал загадочный ветер, который вился вокруг умирающей и постепенно утихал с уходом Цин Цзи.
Тело Цзи Юньхэ медленно опустилось и обмякло, лишившись последних сил. Нин Сию его покинула. Краем глаза Цзи Юньхэ увидела рядом с собой сребровласого синеглазого мужчину. Его губы чуть приоткрылись, снова сомкнулись и задрожали, так и не произнеся ни слова.
«Что ты хочешь сказать?» – пыталась спросить Цзи Юньхэ, однако не смогла. Нин Сию упорхнула в окно и унеслась вместе с ветром в бескрайнюю молчаливую даль.
Цзи Юньхэ знала, что скоро уподобится женщине в белом: лишится плоти и обратится ветром или дождем… Девушка моргнула, в ее черных глазах отразилась и навеки отпечаталась последняя сцена из ее жизни. В небе за окном нависли тяжелые тучи, готовые просыпаться снегом, а в изголовье кровати примостилась заплаканная Ло Цзиньсан. Потолок, стол со стульями, старый чайный сервиз и… тритон. Его серебристые волосы и синие глаза. Жаль, что больше никто не увидит его восхитительный хвост.
Ее веки тяжело опустились, обрывая последнюю связь с внешним миром. Кругом воцарился мрак. Когда все картины исчезли, а голоса затихли, угасающее сознание Цзи Юньхэ воскресило в памяти сцену из прошлого. В тот день Чан И вызволил ее из темницы Наставника государства и перенес за тысячу гор. Он пролетел сквозь десять тысяч облаков и приземлился на горной вершине. Близился рассвет. Обессиленная, она прислонилась к отвесной скале. Спустя шесть лет после своего предательства она оказалась наедине с тритоном и встретилась с ним взглядом. Почему Цзи Юньхэ вспомнила эту сцену перед тем, как испустить последний вздох? Она и сама не понимала.
За спиной Чан И медленно показалось восходящее солнце, превратив тритона в черный силуэт, на фоне которого светились ярко-синие глаза. В них плескалось море и отражалась ее фигура. Глядя в глаза тритона, словно в зеркало, Цзи Юньхэ заметила на своем лице кристально прозрачные слезы и почувствовала жгучую боль в сердце.
– Я никогда не предавала тебя, большехвостая рыба.
Наконец-то она призналась. Находясь на пороге смерти и витая в мире собственных грез, открыла правду темному силуэту, который бережно сохранила в памяти. В то же мгновение Цзи Юньхэ озарила догадка: она поняла, почему утаила от Чан И правду, зачем прикрывалась громкими общими фразами, обманывала монаха Кунмина и лгала себе. Истинная причина заключалась в том, что она попросту… боялась.
Цзи Юньхэ вела себя эгоистично, опасаясь, что Чан И ее не простит, даже если узнает правду. Ведь как же тогда быть? Она решила, что лучше для Чан И, без его ведома: придумала хитроумный план, чтобы заставить тритона уйти, пронзила его мечом и разбила ему сердце. А вдруг все ее действия были ошибкой? Больше всего она боялась, что Чан И узнает правду и скажет: «Я изменился и стал таким, как сейчас, по твоей вине…»
Цзи Юньхэ заставила чистое сердце страдать и вынудила нежного, доверчивого тритона полностью преобразиться. Она совершила огромную ошибку и не смела в этом признаться. Поэтому перед смертью вновь мысленно перенеслась на ту памятную скалу и произнесла самые трудные в жизни слова: «Я никогда не предавала тебя». Настоящий Чан И не узнает правды. Однако это больше не имело значения. Ее жизнь угасла, подобно свече. Вместе с ней исчезнет и ее прошлое.
Цзи Юньхэ смотрела, как разгорается солнце за спиной Чан И, разливая вокруг ослепительно-белое сияние, которое вскоре поглотило темный мужской силуэт.
Она окинула взором чистое небо и закрыла глаза. До последнего дня она строила планы, боролась за жизнь и свободу, блуждала и заблуждалась – и вот наконец… обрела покой. Цзи Юньхэ умерла.
Все заранее знали, что это произойдет, но, когда Чан И увидел, как она закрыла глаза, сомкнула губы и перестала дышать, он ощутил мучительную боль, словно его разрывало на части. Как будто ему в подбрюшье вонзили стальное зубило, которое обжигало то жаром, то холодом. Медленно продираясь сквозь плоть, оно раздробило его внутренности и уткнулось в сердце.
Раздался глухой удар. Острие зубила покрылось множеством игл, которые вонзились в кровеносные сосуды. Снова удар. Никогда прежде Чан И так отчетливо не слышал биение своего сердца. Пронзенное иглами, оно сокращалось так медленно, что захватывало дух.
Цзи Юньхэ умерла. Все кончено.
Сокровенная жемчужина покинула мертвое тело и возвращалась к своему владельцу. Она плыла по воздуху, храня остатки человеческого тепла, которое грозило иссушить тело тритона и выпарить всю его кровь. В эти мгновения Чан И почувствовал, что он тоже мертв.
19. Смерть
Девушка на кровати давно испустила последний вздох, ее изможденное лицо приобрело голубоватый оттенок. Тишину нарушали только сдавленные всхлипы Ло Цзиньсан, которая пыталась сдержать рыдания. Тот, кто скорбел больше всех, застыл в молчаливом оцепенении.
Глядя на спину тритона и не смея к нему прикоснуться, Кунмин прошептал:
– Следует назначить время для похорон.
– Каких еще похорон? – Ло Цзиньсан обернулась и злобно уставилась на монаха покрасневшими от слез глазами. – Этого не может быть! Я не верю! Должен быть другой выход! Мы же поймали Линь Хаоцина. Юньхэ сгубил яд, которым ее отравили в Южной долине. Пусть Линь Хаоцин ее вылечит!
Вскочив на ноги, она бросилась к двери. Монах с хмурым видом схватил ее за руку: