Цзюлу Фэйсян – Синий шепот. Книга 1 (страница 49)
Пошли слухи, что в мире объявился демон, равный по силе зеленокрылой птице Луань. Кто‐то утверждал, что это как‐то связано с побегом тритона. Кто‐то заявлял, что птица Луань прилетела тритону на помощь и они вдвоем учинили смуту.
В народе плели небылицы, одну нелепее другой. Императорский двор хранил молчание, не объясняя причин необычного явления.
Наставник государства приказал Цзи Чэнъюю никому не рассказывать о событиях той ночи. Он хотел, чтобы Цзи Юньхэ стала его секретом. Секретом, который он сохранит у себя во дворце.
Цзи Юньхэ не знала, зачем Наставник государства держит ее взаперти. Цзи Чэнъюй тоже не знал. Но в чем бы ни заключалась причина, девушка была уверена, что дела обернулись намного лучше, чем она предвидела. Пусть Наставник государства держал ее за решеткой, но он не пытал ее, не связывал и даже ни разу не потревожил своим визитом.
Сейчас Цзи Юньхэ чувствовала себя намного лучше, чем в тот день, когда Чан И прибыл в долину. Она не понимала причин, ей попросту было лень о них думать. Ей было лень думать о многих вещах: о том, например, почему у нее отросли лисьи хвосты и зачем Наставник государства держит ее в темнице и не убивает. Она точно знала лишь об одном… Близилось время, когда ей следовало принять противоядие, а она даже не могла встретиться с Линь Хаоцином. Поэтому девушка просто ждала своей смерти.
Во время этого ожидания ее тревожил вопрос, который она задавала Цзи Чэнъюю каждый раз, когда он приносил еду. Вот и сегодня, забирая из рук ученика Наставника государства миску, Цзи Юньхэ спросила:
– Удалось поймать тритона?
Она спрашивала одно и то же изо дня в день. Цзи Чэнъюй не понимал, плакать ему или смеяться, поэтому каждый раз честно отвечал:
– Еще нет.
Тогда Цзи Юньхэ спокойно принималась за еду, прикидывая в уме, сколько дней прошло. Даже ползком Чан И уже должен был достичь берега и уплыть в море. Море – стихия подводного народа. Даже сам Наставник государства не отправится ловить тритона в море.
– И сегодня без мяса. – Восстановив душевный покой, Цзи Юньхэ принялась изучать содержимое миски. – В темнице самой прославленной резиденции мира еда хуже, чем у нас в долине.
– Наставник предпочитает овощной рацион. – Цзи Чэнъюй посмотрел на девушку с некоторым недоумением. – Тебе так сильно хочется мясного?
– Почти все, у кого есть двойной пульс, не едят мяса. Я тоже не ела. Но с того самого дня, сама не знаю почему, так и тянет его отведать.
Цзи Чэнъюй замолчал. Облик Цзи Юньхэ, в котором она предстала той ночью, врезался в его память на всю жизнь. Он не понимал: если тогда Цзи Юньхэ обратилась в демоницу и вступила в схватку с Наставником государства, почему на другой день она обрела прежний вид? К ней вернулся двойной пульс и духовная сила. Она снова превратилась в рядового покорителя демонов…
Порывшись в миске с едой и обнаружив внутри сплошную зелень, Цзи Юньхэ потеряла аппетит и отложила палочки:
– А маленький генерал, Чжу Лин, оправился от ран? Я той ночью погорячилась и не рассчитала удар. Боюсь, я сильно его ранила.
Цзи Чэнъюй слегка нахмурился и покачал головой:
– Он действительно тяжело ранен.
– Он умрет?
– До этого уже не дойдет. К счастью, на нем был панцирь из темной стали, а я вовремя предотвратил остановку сердца. Рана серьезная, но через полгода мальчик поправится, вот только…
– Вот только что?
Цзи Чэнъюй беспомощно улыбнулся:
– Чжу Лин – двоюродный брат принцессы Шуньдэ. Он рос вместе с принцессой. В военном деле он превосходил своих сверстников и был любимцем принцессы. Но в тот раз он не уберег тритона, проявил себя не лучшим образом, и принцесса устроила ему разнос. Он очень зол и раздосадован. Боюсь, это замедлит его исцеление.
Услышав имя принцессы, Цзи Юньхэ приподняла брови.
– Потеряв тритона, принцесса, наверное, сильно разгневалась.
Цзи Чэнъюй с серьезным видом кивнул:
– Да, очень сильно.
– Долине досталось?
– Нет. Наставник сказал принцессе, что ты сбежала с тритоном. Принцесса отправила вашего нового правителя Линь Хаоцина на твои поиски. Он рыщет за тобой по всему свету.
Услышав эту новость, Цзи Юньхэ засмеялась:
– Ваш Наставник государства всех обвел вокруг пальца, чтобы спрятать меня. Зачем он это делает?
– Из любопытства.
На вопрос Цзи Юньхэ ответил не ученик, а сам Наставник государства, который вошел в темницу и стоял на пороге в тонких белых одеждах.
Цзи Чэнъюй тут же опустился на одно колено и приветствовал учителя почтительным поклоном:
– Наставник.
Наставник государства что‐то промычал в ответ. Он повернулся к Цзи Юньхэ, быстро оглядел ее с ног до головы и увидел миску с едой, которую она разворошила, так ничего и не съев:
– Хочешь мяса?
Цзи Юньхэ опешила. Она не ожидала, что грозный Наставник государства первым делом спросит ее об этом, да еще с таким серьезным видом.
– Да. Еда в вашем дворце слишком пресная, – ни капли не робея, решила высказать всю правду Цзи Юньхэ и принялась перечислять: – Мяса нет, масла тоже, есть невозможно.
– Приготовьте ей завтра мяса, – распорядился Наставник государства, обращаясь к Цзи Чэнъюю, но прозвучало распоряжение так, будто речь шла о корме для собаки.
– Слушаюсь, – так же серьезно откликнулся Цзи Чэнъюй.
Подняв голову, девушка посмотрела на Наставника государства снизу вверх. Вблизи он был вовсе не страшен и походил на обычного человека.
– Наставник государства, зачем вы держите меня в плену?
Он смерил пленницу оценивающим взглядом, и его губы изогнулись в ироничной улыбке:
– Хотел посмотреть, что за игру затеял кто‐то из людей.
Слегка наклонившись, он приблизил к девушке свое лицо, с которого внезапно исчезла насмешливая улыбка. Цзи Юньхэ ощутила волну холодного отчуждения. В глазах Наставника государства не отражалось никаких чувств. Он смотрел на Цзи Юньхэ как на кусок мяса – с ледяным безразличием.
После долгих лет, проведенных на вершине мира, в душе Наставника государства не осталось ничего, кроме холода.
49
Снова яд
– Хм, – улыбнулась Цзи Юньхэ, глядя в глаза Наставнику государства, который знал о человеческом мире все, но не испытывал никаких чувств. – Неужели в мире появилось что‐то новое?
Наставник государства выпрямился, посмотрел на Цзи Юньхэ сверху вниз и коротко ответил:
– Ты.
Покоритель демонов, который превратился в демона, и в самом деле мог сойти за чудо.
Цзи Юньхэ притихла. Наставник государства молча достал из рукава кинжал и бросил его в камеру. Девушка подняла клинок:
– Вы хотите, чтобы я совершила самоубийство? Вам нужна моя жизнь?
– Только кровь.
Цзи Юньхэ криво усмехнулась и не колеблясь провела кинжалом по тыльной стороне ладони. На лезвии осталась кровь, которую клинок тут же впитал, точно пиявка. Вскоре кинжал окрасился в алый цвет, и девушка протянула его рукоять Наставнику государства.
Цзи Юньхэ понимала, для чего Наставнику государства ее кровь. Ведь это он изобрел морозный яд.
Двойной пульс наделял покорителей демонов целым рядом особенностей. Он не только давал им духовную силу, но также оберегал от воздействия любой отравы. Однако Наставник государства разработал морозный яд, к которому покорители демонов оказались весьма восприимчивы. Безвредный для обычных людей, для покорителей демонов морозный яд был смертелен. С помощью этого яда Наставник государства изменил правила игры и расстановку сил между людьми, нечистью и покорителями демонов. Последние стали подконтрольны двору, а императорская семья в своем величии вознеслась до небес.
Наставник государства оказался не только самым искусным покорителем демонов, но и редким знатоком медицины.
Цзи Юньхэ раньше думала, что Линь Цанлань просто отравил ее, однако теперь выяснилось, что пилюли правителя были не так просты. Снадобье изменило ее физиологию, сотворив что‐то с телом, и она понятия не имела, что именно. Наставник государства хотел это узнать. Цзи Юньхэ тоже снедало любопытство. Вот только ее интерес был иной природы… Она опасалась, что не дождется, пока Наставник государства разберется, что к чему.
Наставник государства взял кинжал, но Цзи Юньхэ не сразу отпустила клинок.
– Лекарство и бинты, – потребовала она.
Наставник государства приподнял брови. Цзи Чэнъюй поспешно вручил пленнице белый шелковый платок:
– Прими пока это.
Цзи Юньхэ не стала капризничать, взяла платок и, зажав зубами его кончик, умело перевязала здоровой рукой раненую ладонь. Подняв голову, она сказала Наставнику государства: