Цзюлу Фэйсян – Синий шепот. Книга 1 (страница 27)

Девушка стиснула зубы и в ярости ударила кулаком по прутьям решетки. Решетка задрожала. Откуда‐то сверху, кружась в воздухе, медленно слетел желтый талисман. Когда исписанный заклинаниями клочок бумаги коснулся пола, мужчина у стены вздохнул. Этот тихий звук можно было расслышать лишь благодаря тишине подземелья.

Набрав полную грудь воздуха, Цзи Юньхэ обуздала свои чувства и подошла к Чан И. Кончики серебристых волос вздрогнули. Тритон очнулся и открыл глаза цвета прозрачной синевы.

– Чан И, – позвала Цзи Юньхэ.

Она не стала снимать его со стены. Попытка встать на ноги сразу после рассечения хвоста причинила бы демону нестерпимую боль. Подняв голову, девушка молча смотрела на пленника. Их взгляды встретились. Чан И долго не отводил глаз, постепенно приходя в себя. Он приоткрыл рот, но не смог произнести ни звука.

У Цзи Юньхэ дрогнуло сердце. Чтобы рассечь тритону хвост, нужно заручиться его согласием. Если этого не сделать, можно скормить демону сколько угодно снадобий и изрубить хвост на мелкие кусочки, но так и не добиться успеха. Цзи Юньхэ догадывалась, как им удалось убедить Чан И.

– Они солгали тебе, – произнесла дрожащими губами Цзи Юньхэ, сжимая кулаки. – Прости.

Чан И долго на нее глядел, свесив голову.

– Ты в порядке… Это хорошо. – Тихий голос Чан И был едва слышен, но Цзи Юньхэ прочла его ответ по движению губ.

Эти слова причинили девушке невыносимую боль, словно ее пнули ногой в живот. Она несколько раз порывалась что‐то сказать, но в конце концов сжала губы. Цзи Юньхэ не знала, как утешить Чан И. Возможно, он не хотел, чтобы его утешали. Он принял решение и заранее обдумал последствия… Он не мог не понимать, что его ждет…

– Чан И, разве я стою того, чтобы терпеть такое?

Тритон промолчал. Вряд ли у него были силы для ответа. Потеря хвоста истощила его.

Цзи Юньхэ ни о чем больше не спрашивала. Сложив руки в магическом жесте, она наколдовала струйку воды, которая брызнула с кончика ее пальца. Следующим движением девушка заставила выступившие на стенах капли воды оросить дождем пол темницы. Капля за каплей вода увлажнила бледное тело Чан И, смыв с него густую, вязкую кровь.

Свесив голову и вслушиваясь в стук капель, Цзи Юньхэ смотрела, как стекают на пол потоки окровавленной воды. Словно желая нарушить мертвую тишину подземелья, она вдруг заговорила:

– Линь Хаоцин был прежде совсем другим. Когда я впервые его встретила, он был добрым и нежным, относился ко мне как к младшей сестре, а я называла его старшим братом. Отец подарил ему щенка. Линь Хаоцин называл щенка Цветочек, потому что тот любил носиться по поляне, кусать лепестки и листья и расшвыривать их во все стороны.

Вспоминая былое, Цзи Юньхэ улыбнулась уголками губ:

– Линь Хаоцин очень любил щенка. Но вскоре Линь Цанлань приказал ему убить питомца. Линь Хаоцин отказался. Его поколотили, но он все равно не согласился. Тогда отец пригрозил, что, если Линь Хаоцин не убьет щенка, ему прикажут убить меня, а если он опять заупрямится, Линь Цанлань убьет меня сам.

Голос Цзи Юньхэ звучал равнодушно, как будто она рассказывала чью‐то чужую историю:

– Плача навзрыд, Линь Хаоцин задушил щенка.

Цзи Юньхэ помахала рукой, и «дождь» хлынул с удвоенной силой.

– Той ночью налетела буря. Он задушил щенка посреди двора и промок до нитки. Умирая, щенок ни разу его не укусил… Линь Хаоцин заболел от горя. Пока он болел, Линь Цанлань сварил мясо щенка и скормил сыну. Тот давился, ел и слушал брань отца, который называл его ничтожеством, слабаком и девчонкой. Линь Цанлань сказал, что будущий правитель долины обязан быть жестоким, беспощадным и готовым съесть не только своего питомца, но и своих людей.

Чан И смотрел на Цзи Юньхэ. Рассказ не вызывал с его стороны никакого отклика, но тритон не сводил с девушки глаз.

– Линь Хаоцин поправился. Я пришла его навестить и спросила, не возненавидел ли он меня. Ведь это из-за меня ему пришлось убить любимого щенка. Он ответил, что я не виновата и что в этой истории его утешает только то, что меня удалось спасти.

Цзи Юньхэ подняла голову и посмотрела в глаза Чан И:

– Прежний Линь Хаоцин был очень похож на тебя. Но потом…

То, что случилось потом, лежало на ее совести.

– Наша дружба с Линь Хаоцином крепла. Мы вместе занимались. Если я чего‐то не понимала, он всегда объяснял. Он часто называл меня умницей. Линь Цанлань тоже не скупился на похвалу и даже удочерил меня. В глазах окружающих наши отношения были прекрасны. Хотя на самом деле меня использовали как инструмент для обучения Линь Хаоцина. Цветочек был щенком, которого обрекли на съедение, а я была человеком, которого требовалось съесть.

Взгляд Цзи Юньхэ похолодел:

– Линь Цанлань отправил нас в пещеру на испытание. В пещере находилось змеиное логово. Все знали, что Линь Хаоцин больше всего на свете боится змей. Поэтому Линь Цанлань велел мне втолкнуть его к ним.

Цзи Юньхэ не вдавалась в детали. Она не стала рассказывать о том, как после гибели щенка Линь Цанлань тайно заставил ее выпить магическое зелье. С тех пор каждый месяц ей приходилось принимать противоядие, чтобы унять боль, которая разрывала ее тело на части. Так она превратилась в марионетку в руках Линь Цанланя.

Но когда правитель приказал втолкнуть своего сына в змеиное гнездо, она отказалась. Целый месяц девушка страдала от невыносимой боли. Тогда правитель сказал, что, даже если она откажется, найдется другой исполнитель. И Цзи Юньхэ сдалась. Она согласилась, и Линь Цанлань тут же распорядился отправить детей в пещеру.

– Линь Хаоцин шел первым, я следовала за ним, отрезая путь к отступлению. Он не понимал, думал, что защищает меня, раз идет впереди. Сам борясь со страхом, он успокаивал меня, обещал защитить и велел чуть что убегать.

У Цзи Юньхэ дернулся уголок рта.

– Я не убежала. Я не боялась змей, как Линь Хаоцин. Я стояла, загораживая дорогу назад, и медлила, потому что все еще сомневалась.

Понурившись, Цзи Юньхэ разглядывала свою ладонь.

– Я думала: не проще ли прыгнуть к змеям самой, чтобы положить всему конец? Но тут кто‐то ударил меня под локоть. Ладонью я упиралась Линь Хаоцину в спину. Когда меня ударили, я толкнула Линь Хаоцина, и он упал к змеям.

Цзи Юньхэ никого не толкала. Это Цин Шу, которую Линь Цанлань отправил следить за детьми, потеряла терпение. Демон-лиса швырнула камень и попала Цзи Юньхэ в локоть. В то время ни Цзи Юньхэ, ни Линь Хаоцин не обладали достаточной силой, чтобы обнаружить присутствие Цин Шу.

– Я обернулась и заметила демоницу – прислужницу Линь Цанланя. Она усмехалась. Потом я посмотрела на Линь Хаоцина. Я до сих пор помню его лицо. Он не верил своим глазам. Как будто увидел перед собой демона. Тогда я вдруг поняла, что Линь Цанланю нужен жестокий сын. И пока Линь Хаоцин таким не станет, эти истории будут повторяться изо дня в день. Поэтому, когда Линь Хаоцин протянул мне руку, моля о помощи, я сделала выбор: пнула ногой по его руке. – Глаза Цзи Юньхэ покраснели еще больше. – Я спросила, почему это ему суждено стать правителем по праву рождения. Я назвала его слабаком и сказала, что из него выйдет никудышный правитель. Крикнула, что все это время терпеть его не могла. И что пусть лучше он умрет.

Вспоминая прошлое, Цзи Юньхэ с трудом сохраняла спокойствие. После долгой паузы она сдавленным голосом продолжила:

– Похоже, Линь Хаоцин действительно умер в той пещере. Когда его спасли, в него словно вселилась ядовитая змея. Он больше не был прежним ласковым парнем.

Цзи Юньхэ замолчала. В подземелье слышался только стук падающих капель. Казалось, это кто‐то стучится в девичье сердце, заставляя его трепетать и не давая обрести покой.

– Долгие годы я думала, что сделала правильный выбор. Ведь Линь Цанлань больше не мучил своего сына. Но теперь… – Цзи Юньхэ подняла голову и взглянула на Чан И.

Он по-прежнему был прикован к стене. Вода смыла с его тела кровь и остатки сухой, как стружка, чешуи, но кожа тритона оставалась до ужаса бледной.

– Из-за выбора, который я сделала тогда, сегодня пострадал ты. Это моя вина. Прости.

В темнице повисла долгая тишина. А затем осипший голос прошептал слова утешения:

– Ты не виновата.

Голос тритона прошелся по сердцу Цзи Юньхэ мягкой щеткой, приводя в порядок расстроенные чувства и сметая прочь скопившуюся тяжесть.

25

Алая плеть

Цзи Юньхэ провела в темнице всю ночь. Благодаря ее магии дождь лил не переставая. Чан И в изнеможении снова уснул. Девушка неподвижно стояла поодаль, не решаясь переступить с ноги на ногу.

Когда поутру солнце осветило ступени лестницы, ведущей в подземелье, с первыми лучами в темницу вбежали караульные, которым поручили держать Цзи Юньхэ под замком. Не обращая на их смятение никакого внимания, Цзи Юньхэ освободила пленника от оков. Она осторожно уложила тритона на пол и попыталась придать его телу удобную позу. Сняв с себя накидку, девушка прикрыла нижнюю часть обнаженного тела Чан И.

– Верховный страж, вам запрещено освобождать тритона по своему усмотрению!

– Вы явились сюда вопреки приказу правителя! Ваш поступок возмутителен! Соблаговолите проследовать за нами к правителю!

Цзи Юньхэ как будто не слышала настойчивых требований караульных. Лишь когда прозвучала последняя фраза, она обернулась в их сторону: