Цви Найсберг – Про то, как враг народов войну выигрывал (страница 17)
И ведь проделала она – это сколь сходу же опустив свой великого мужества народ считай, что прямиком всем его лицом в зловонную лужу того-то самого почти так искренне всею большевистской партией совсем отчаянно надуманной его тупости и сущей неорганизованности.
Этак-то явно приложив буквально все к тому более чем должные усилия, а именно дабы как есть весьма многозначительно доказать всему этому миру сам тот, до чего же прискорбнейший факт полнейшего де отсутствия во всей его крайне разношерстной массе самого так понятия о вполне должной воинской дисциплине.
Да и плюс к тому речь тут явно шла и о почти что нисколько так вовсе незамысловатом невежестве всякого российского солдата во всех вопросах основополагающе должного ведения современных военных действий.
65
А между тем вся вековая история европейских войн сходу доказывает исключительно же нечто как-никак, а буквально во всем совершенно так явно обратное!
Именно Россия и надломила хребет никем и близко доселе непобедимому Наполеону.
И вот, как и близко никак не сладкоречиво, а сколь еще наглядно уж фотографически так правдиво разом отзывается о силе российского народа и его оружия великий общемировой классик Лев Толстой в его романе «Война и мир».
«Прямым следствием Бородинского сражения было беспричинное бегство Наполеона из Москвы, возвращение по старой Смоленской дороге, погибель пятисоттысячного нашествия и погибель наполеоновской Франции, на которую в первый раз под Бородиным была наложена рука сильнейшего духом противника».
Именно так!
Российская армия не раз доказывала звание лучшей армии Европы, если не всего этого мира.
И это совсем не потому, что ее и впрямь-таки разом окажется легче же легкого более чем безрассудно бросить в бой, а прежде всего потому, что она всегда была, да и оставалась самой что ни на есть в этом мире более чем долготерпеливой, а это и делает ее наиболее сильной духом среди всех прочих армий.
66
Да и командиры у нее всегда были очень даже вполне вот сметливые.
Виктор Астафьев, был рядовым солдатом, не мог он взглянуть на все происходящее глазами комбрига, к которому чисто так насильно в «подмогу» был тем еще правящим паразитическим классом приставлен тот самый вечный языком трудяга комиссар, мозоли на нёбе себе сколь старательно изо дня в день натирающий.
И ведь тот верный партиец так и донимал комбрига всеми-то бесконечными своими попреками о явной так недостаточной расторопности выполнения приказов из штабов, а там между тем жили на том совсем ином свете…
И уж посильно там воевали именно что посредством всяческого рода самых так жалких бумажек, а, никак не сходясь впрямь-то в рукопашную с лютым и коварным врагом…
67
И это как раз то самое всесильное штабное начальство, что неизменно было на редкость сколь аморально бездеятельным, со всем тем дьявольским огоньком в очах так и нагоняло героизму на тех, кому и следовало рисковать жизнью.
И главное, делалось – это никак не ради общей победы, а разве что, чтобы кто-то уж мог совсем безразлично и самодовольно поставить галочку в своем блокноте о том, что населенный пункт был взят или заново отбит у врага.
Ну а вся цена вопроса при этом этих людишек вообще уж нисколько попросту так явно так вовсе не волновала.
И эта во всяком военном же деле зачастую до чего безграмотная чернь, вылезшая из самой грязи в князи, так и упивалась властью и радостно лизала сапоги черни, что располагалась рангом выше.
Правда речь тут может идти только о штабных офицерах, причем далеко никак вот точно не обо всех.
Однако при власти сущих нехристей большевиков само ведь наличие именно что целой прослойки подобного рода штабной вши было делом как-никак, а полностью уж самим собой разумеющимся и никак нисколько уж чисто так неминуемым.
Исходя, так сказать, из общих реалий той общественной жизни, что само собою сложилась после зверского выдворения всего того, что хоть сколько-то даже и издали попахивало самой той еще элементарной здравой начитанностью, а не только изощренно въедливой и крайне пустозвонной демагогией.
Стерев с лица земли многих из тех, кто смел высказывать свое мнение никак при этом не согнувшись в три погибели большевики до чего прочно закрепили во главе угла не разум а спесивое самомнение, за которым отныне и были все права казнить и миловать чисто так, считай ведь в меру своего собственного скотского разумения.
А как раз, в связи с этим всякие доблестные витязи штабного начальства уж и были вовсе так бестрепетно вконец упертыми упрямцами.
И вот будучи и впрямь совсем так чернильно бездушными, весьма неутомимо взывали они и взывали к дикому рывку строго вперед на врага.
Ну а заодно то и дело рвали они перепонки отборнейшим матом всем тем, кто хоть сколько-то вообще еще на деле пытался всячески отстоять необходимость чисто оборонительных усилий.
Причем, как и во времена, басовито дутых сталинских пятилеток, точно те люди все также более чем бестрепетно призывали ко всему тому, совсем же незамедлительному исполнению всех тех кем-либо спешно так взятых на себя весьма ведь существенных обязательств…
То есть, действовали эти чертовы кукловоды именно так, как то им от века по всей их высокопоставленной должности и в мирной-то жизни уж сколь неизменно попросту так отродясь было положено: только и слышно было «даешь» «сейчас», «чтоб незамедлительно»…
В крайне суровых условиях всей той «светлой социалистической действительности» товарищи большевики до чего наспех распихав бывших и не бывших людей по всяким темным углам коммунальных квартир, уж вместо полноценно работающего материального стимула могли ввести в действие один лишь стимул палочно-погонялочный.
А это, и вправду, в самом конечном итоге до чего безотчетно тогда уж и сказывалось, причем именно с той совершенно так особенной во всякие те мирные дни никак вот немыслимой же остротой!
Василь Быков. «Карьер».
«В первых же стычках с немцами Агеев понял, что главная их сила в огне. Как ни совершенствовала наша армия свою огневую выучку, немцы ее превзошли – их минометы засыпали поля осколками, пулеметы и автоматы сжигали свинцом, их авиация носилась в небе с раннего утра до сумерек, разрушая все, что можно было разрушить. Трудно было удержать этого огнедышащего дракона, еще труднее отходить, соблюдая какой-либо порядок. От немецких танков не было спасения ни на дорогах, ни в поле, ни в городе».
68
Но и Василь Быков, вполне полноценно, в принципе, до чего верно же оценивая тогдашнюю обстановку, смотрит на все разве что через пелену ретроспективы своего собственного никакими словами вовсе непередаваемого ужаса, следствия колоссальных поражений, того-то самого никак и по сей день незапамятного 1941 года…
…и тут этакий нисколько так совсем неописуемый какими-либо обыденными словами страх, и впрямь обуявший тело и душу отчаянно смелого человека, сколь безоговорочно тогда сочетался с тем так и вяжущим руки и ноги общим ощущением буквально полнейшего своего гневного бессилия…
Однако то отнюдь не противник оказался более чем явно гораздо сильнее, а попросту все у него неизменно же работало вполне слаженно и в точности по науке.
Ну так заодно и безо всякого слепленного воедино бравой пропагандой целого вороха абстрактных догматов, прежде всего прочего, основанных именно на чудесах победы наглядной большевистской агитации над буквально всяческим здравым смыслом.
Поскольку тот был ныне разом уж загнан именно в тот наиболее так дальний угол.
И всякому здравому суждению разве что только и дозволяли вовсе ведь ненароком совсем же безвольно по случаю тявкать, в связи с чем и вправду подчас вносились иногда довольно-то существенные коррективы в планы управления войсками, но только если на то была чья-то по-пролетарски «барская» воля.
Да только в условиях тяжелейшей войны с грамотным и заправски профессионально действующим противником нехватка настоящих офицерских кадров весьма неизменно ощущалось и впрямь-таки особенно остро.
Но кто-то ведь со всей ярой последовательностью некогда создал ко всему тому все те чисто еще предварительные и можно даже сказать более чем сколь многозначительно, считай, что довоенные условия.
Выполов как сорняки всех тех, кто думать умел и проявлять в самый должный момент разумную инициативу…
А, кроме того, даже и тех, кто остались в строю большевики напрочь отучили с ними о чем-либо более-менее существенном спорить, а только лишь молча и ретиво разом исполнять данные ими приказы.
То есть именно из-за всей той сугубо большевистской, как и крайне вот воинственно невежественной, а также и вовсе никем непроницаемо бронированной тупости немцы весьма хладнокровно и до чего планомерно попросту уничтожили сам остов Красной армии.
Ну а в это самое время центральная власть до чего немыслимо при этом, зардевшись более чем отчаянно гордилась, всеми теми попросту бездонными глубинами сколь безнравственной своей низости.
Причем более всего это тогда выражалось в самом-то спешном намерении сталинской верхушки попросту раз за разом порвать бы немцев, как салфетку, всяческими крайне бестолковыми контрударами.
Причем как много при этом прибудет похоронок солдатским матерям и женам, их нисколько никак явно не волновало.
Однако есть уж тут еще одно ведь мало для самих большевиков хоть сколько-то прискорбное обстоятельство.