Цви Найсберг – Про то, как враг народов войну выигрывал (страница 10)
Причем заявление Молотова явно припозднилось, а как раз потому слишком так поздно вот было доводить до сведенья буквально-то каждого отдельного рядового, что пришло же время, бежать на склад за винтовками, патронами и гранатами.
Да к тому времени может, и бежать было попросту некуда, поскольку тот склад весь уже пылал огнем после ковровой бомбардировки при поддержке вражеских истребителей.
А между тем как-никак, а до этого всем войскам было сколь еще строго приказано ни на какие провокации никак вовсе так явно не поддаваться…
А значит, без чьего-либо властного приказа начать стрелять в немцев, было никак уж попросту так и нельзя.
То есть в те наиболее первые часы войны солдатам нельзя было вообще приступить даже и к самому началу каких-либо, хоть сколько-то весьма существенных оборонительных мероприятий.
Вот и писатель Владимир Карпов, прошедший всю войну разведчиком, задолго еще до того, как он стал членом ЦК партии, в самой той наилучшей своей книге «Взять живым» вопрошал:
«Теперь не допустит, – печально и тихо сказал танкист. – Раз услышал, что комиссар приказывает, будет стоять до конца. Подвиг совершает! – танкист истерически засмеялся, тут же заплакал, стал бить кулаками снег и надрывно выкрикивать: – До каких же пор так будет? До каких? В июне нам не позволили машины вывести: приказ – не поддаваться на провокацию. И что же? Многие танки сгорели в парке. Вот, смотрите, он тоже не поддается на провокацию, этот дурак!»
А тем временем подлый враг все пер и пер, пожирая своей военной силищей все новые и новые квадратные километры советской земли…
Ну а тот уж самый бесславный герой сталинского романа со всею краснознаменной армией, маршал Жуков, всесильно восседая во главе армейской верхушки, 22 июня попросту никак и никак явно не мог разом отдать войскам простой и четкий приказ – открыть по врагу огонь.
А то ведь те командиры отдельных частей даже и не ведали со всей определенностью, война ли это или провокация, на которую от начальства была дана предельно ясная директива ни под каким видом на что-либо подобное вовсе не поддаваться.
Ну а как раз потому и было тогдашнее положение весьма многозначительно схоже именно с тем, каковое было до чего же подробно некогда описано в трилогии Виктора Гюго «Отверженные»:
«Наступала ночь, а с нею вместе смерть; они ожидали этого двойного мрака и, непоколебимые, дали ему себя окутать. Каждый полк, оторванный от другого, лишенный связи с разбитой наголову армией, умирал одиноко».
31
И данное одиночество было сколь вот еще откровенно так разлагающим для многих никак уж совсем неустойчивых душ довольно-то слабых волей людей.
А между тем даже и отдав бойцам четкую и отчетливую, считай уж повзводную команду более чем незамедлительно встать всем, как один, в оборону…
Нет, этим-то только одним им никак не предоставишь, то самое время, что им было и впрямь так поистине надобно для того, чтобы могли, они ко всему тому вполне достойно и более чем подобающе всеми силами действительно приготовиться…
И главное, было им и близко никак невозможно под тем самым на редкость беспрестанно прицельным огнем противника максимально так эффективно до чего сходу организовать до чего четкую и прочную линию всей вот своей обороны.
Поскольку, так или иначе, а надлежало же личному составу роты или батальона ради того самого ярого и целенаправленного противодействия подлым атакам врага уж как штык, и впрямь-то в нужную минуту на деле ведь оказаться весьма естественно разом готовыми к схватке не на жизнь, а на смерть…
А именно стволы пушек, пусть и наспех, но совсем не одному лишь и только треклятому врагу на потеху истинно на деле суметь еще действительно так успеть вовремя расчехлить.
Ну, так и все – это снова надо бы уж повторить, было необходимо сделать именно под той, сколь беспрерывной бомбежкой, а при таких делах и растеряться было бы вовсе никак ведь явно недолго.
А даже коли кто-то из тех солдат считай, что моментально и не запаниковал, а склад со снарядами и прочими боеприпасами пока еще не был проклятыми фашистами чисто с воздуха всеми теми ковровыми бомбежками уж фактически полностью до чего напрочь так явно уничтожен…
А именно считай так до основания был он начисто ныне сровнен с уровнем сырой земли…
Да только все уж равно при подобном раскладе части Вермахта как оно не раз было сказано выше горячие участки фронта вполне благополучно попросту сходу обходили с флангов.
Ну а те, подчас на редкость бессмысленно отступавшие в полном разброде и беспорядке, наши войска были им при этом никак явно совсем не помехой.
А, кроме того, сколь еще зачастую, они вообще наши части совершенно так бестрепетно и яро атаковали минометным и артиллерийским огнем как-никак а, ясное дело, разве что откуда-то чисто ведь более чем немыслимо издалека…
Причем немецкие танковые дивизии вовсе-то варварски и беспардонно (несмотря ни на какие директивы Ставки) весело и браво двигались в сторону Москвы, где их вполне могла ожидать славная победа, кабы вот, конечно, большевики проявили до чего большее усердие в самом-то пламенном обезличивании и оболванивании всего своего «советского» народа.
32
И при этом надо бы снова и снова весьма непременно уж как оно есть сходу заметить, что чего это тут только вот вообще еще разом поделаешь, никем непобедимая Красная армия была на голову разбита за четыре года до всякой войны.
Ну а потому и все ее грядущие победы были достигнуты именно за счет заново выпестованных кадров, к тому же довольно так прочно затем закаленных в огне реально имевших тогда место кровопролитных сражений.
Правда, совсем уж никак нельзя про то самое более чем сходу разом сказать, а именно, что в том, как есть еще начале войны абсолютно никто явно не понимал, что спасать надо, прежде всего, армию, а вовсе не территорию…
То есть, уже на том всецело первоначальном этапе войны, теоретически верно подкованные люди полностью уж правильно все ведь верно для себя подмечали.
Ну а как раз только поэтому и весьма настойчиво они рекомендовали вождю до чего спешно отводить войска, а не бить врага давным-давно вконец раздробленными пальцами…
Но он-то сам был куда только явно себе на уме, поскольку вся его натура, так и пропитанная чисто уголовным ухарством, а также и тем многолетним бытом революционно праздничных реалий, неизменно противилась всяческому, хоть сколько-то как есть заблаговременному отводу войск глубоко в тыл.
И это при том, что стон раздираемых фрицами в клочья частей в виде отрывистых и сбивчивых донесений довольно-таки быстро тогда добирался на самый верх всей той крайне обезличенной тупым ухарством «краснодиктаторской пирамиды».
Да только усатому вождю практически повсюду до чего неизменно мерещились заговоры и жестокий обман его личной никакими фактами вовсе так никак непоколебимой персоны.
33
Причем коли бы, те фронтовые события долгим эхом, доносящиеся до самых главных в стране ушей, и вправду могли произвести на вождя хоть какое-либо вполне должное впечатление, может быть, хоть чего-либо и пошло вот явно уж совсем по-другому.
И правда, наверное, тогда бы он все-таки хоть как-то ведь встрепенулся и безотлагательно призадумался о тяжкой судьбе всего своего пролетарского и чисто, как есть идеологически, верно, сколь еще идейно крайне самонадеянно подкованного рабского царства.
Да вот уж, однако, товарищ Сталин заботился разве что лишь о вполне так достойном облике марксисткой идеологии, а также и самого-то себя в ее светлой тени.
А впрочем, и сама та строго же коммунистическая кроваво красная правда всецело требовала одних тех широких наступлений, а никак не подлых и безнравственных отступлений…
Да и вообще, та чудовищно многоликая, однако при всем том чисто так житейски безликая сталинская клика ту войну неизменно видела с одной лишь крайне твердо идеологической точки зрения.
И своего народа ей было и в мыслях своих вовсе-то нисколько уж явно совсем так не жаль.
Только за свою личную шкуру и переживая, все ее безнадежно серые умом представители только лишь и отдавали изуверски четкие указания «держаться любой ценой», «город, деревню, ровным счетом ни в какую врагу не сдавать», и этак-то, собственно, далее…
А при этом всякое, то чисто же партийное начальство, сколь сурово и увесисто, маша кулаками безо всякой оглядки, совсем так беззастенчиво так и драпало тогда в тыл, что тоже, между прочим, моральному духу армии никак так нисколько не поспособствовало.
Потому как буквально-то сходу разом удиравшее в тыл штабное и партийное начальство никак не имело шанса внушить сущее бесстрашие своим солдатам.
Причем нечто подобное в подобном вот виде было как-никак, а далеко не везде…
Тот же Клемансо, к примеру, ездил по всем фронтам и, находясь под прицельным огнем противника, поднимал французов на святую борьбу, поскольку русский фронт, безусловно, спасший Париж в 1914 году, к году 1917 начисто успел целиком и полностью так до конца попросту сам собой разложиться.
Вот чего большевики и вправду на редкость профессионально и чисто рефлекторно умели делать – так это разве что весьма ведь беспринципно и люто до чего и впрямь-то уверенно разваливать и разваливать действующую армию, а более ничего на деле практического в их действиях и близко-то никак явно так никогда не наблюдалось.