Цви Найсберг – О российской истории болезни чистых рук (страница 15)
А заодно и всегдашне действуя при этом безо всякого и близко-то никак никому вовсе и ненужного, лишнего пафоса.
Ну, а в особенности разве вообще хоть сколько-то стоило российской интеллигенции более чем безудержно и бестолково никак не в меру яростно выступать до чего еще всеобъемлюще против всего того, что фактически из века в век довольно-то нелепо и удручающе и поныне всех нас на редкость безрадостно везде окружает?
Нет, и еще раз нет, поскольку – это только лишь во имя не то чтобы вовсе-то совсем на редкость бесполезных свершений явно уж и следовало бы довольно-то прозаически взвалить на себя порою вовсе-то непосильную ношу безмерной и безграничной ответственности за все то, что, так или иначе повседневно происходит в стране.
А между тем для всего того было бы всецело-то полностью предостаточным никак ни в чем не лебезить перед той неизменно всегдашне до чего еще нечистой на руку властью, а нечто подобное, хотя непременно чью-либо душу сколь бесцеремонно разом испачкает, однако в целом общество всецело-то явно затем уж оздоровит.
Ну а вполне разумная попытка на редкость взвешенно верного взаимодействия со всем тем простым народом, всенепременно под собою подразумевает, в том числе и ту чисто житейски насущную надобность хоть иногда с ним довольно-то вежливо никак не постесняться и не побрезговать именно так за руку сходу вот еще поздороваться.
Ну а также и самую ту исключительно же вовсе-то до чего еще неотъемлемую важность никак не задирать перед ним своего носа.
Ну, а все то остальное прочее в одном лишь разве что исключительно личностном плане, а не в некоем том большом и довольно-то как есть широко общественном.
68
Причем нечто подобное сколь немыслимо крайне уж важно вовсе-то не только в некоем том чисто так глобальном смысле по отношению буквально ко всему сразу безмерно вуцелом, а разве что в том безыдейно обыденном и вполне откровенно конкретном ракурсе всего того, как оно вообще ныне есть общественного бытия.
И вот как обо всем этом написал отличный прозаик Сергей Алексеев в его романе «Возвращение Каина (сердцевина)».
«– Нельзя трудового человека вводить в заблуждение, что ты такой же, как он. Нельзя одеваться из одного магазина, ездить с ним в одном автобусе, на одной марке машины. Надо, чтобы он стремился достичь всего, что есть у тебя. А чтобы управлять им, следует изредка, по великим праздникам, спускаться к нему, разрешать поздороваться за руку, мгновенно разрешить любую его жалобу или просьбу. Это большая наука, отец»!
Да только как это вообще смогут более-менее надежно осознать все те, кто, по всей на то видимости, разве что лишь того и жаждут, дабы весь тот народ и впрямь-таки стал, куда всенепременно уж куда явно поменее черствым, да и вполне сознательным, а никак не вконец темным и забитым?
А есть между тем и те, кто в полную противоположность первым явно так считает его на редкость тупым скотом, нисколько и близко неспособным вовсе ни на какие сколь многозначительно чисто вот свои полностью здравые логические рассуждения.
Ну, а как раз именно потому он, по их мнению, и нуждается в том самом довольно длинном кнуте, словно бы в медовом прянике, дабы на деле затем еще некогда обрести, куда весьма значительно поболее достойный человеческий облик.
69
А между тем дабы стало еще на деле возможным безукоризненно верно вывести людей к свету из сущей тьмы глубочайшего невежества, и были нужны никак не величавые идеи, а одни широкие полномочия, да и явно совсем не отрешенный от реалий окружающей действительности – общечеловеческий здравый смысл.
А уж тому коли чего и сможет до чего здраво и полноценно некогда поспособствовать, то ведь будет это разве что, то одно наиболее насущное воплощение в быте политического переустройства всей родной отчизны доподлинно ясных и всем сходу понятных принципов суровой личной ответственности, а не одной пустой и праздно слащавой болтовни.
Да только те люди, что совсем нескладным хором поют сказочно сладкие оды небесно чистому и безоблачно светлому грядущему лишь разве что вот попросту выросли посреди благоухающих цветов окололитературных прений.
И вся их чистая и большая душа была прямо как есть, со всех ее разных сторон разом охвачена самым глубочайшим и сколь вполне этак очаровательным восхищением пред всем, тем светлейшим миром до чего безумно прекрасного мнимого бытия.
Но зато чтобы именно всею силой разом восстать супротив всего того новоявленного засилья черной, так и налитой свинцом тучи чудовищной тьмы всесильного Чека и болтунов комиссаров…
Нет, уж для чего-либо подобного они были попросту слишком-то непомерно вот донельзя инертны…
А тем временем люди кандально сухопарого склада всей силою вошли во власть и превратили живое население в чистый же конвейер жизненно необходимых им запчастей.
А между тем главные органы управления всем государством это совсем не та кухня, на которой до чего еще бесцельно должны толпиться, и галдеть почем зря озверело тупые расхристанные горлопаны.
Поскольку само – это место должно быть, прежде вот всего, только уж и предназначено разве что для действительно вполне талантливых кулинаров, хорошо умеющих готовить изысканные блюда и никак не из той давно промерзшей человечины…
И кстати, вовсе-то нельзя было ожидать, чтобы те бесчисленные котлетки, сколь бескомпромиссно, сделанные из прежних господ, этак-то почти мгновенно еще затем породят неких других граждан вроде, как и вправду безупречно отныне осознающих, что они люди, а не ишаки, невесело тянущие воз с сидящими на нем не в меру разжиревшими баями.
Потому как простой народ это никакая не масса примитивных, так и раскрывших рот в ожидании манны небесной пустоголовых индивидуальностей, а куда скорее, конгломерат неразвитых личностей, что и делает их серой толпой, но никак не стадом тупых баранов, которых надо бы куда-либо лютой силой смело с песней за собой еще повести.
70
А между тем им всем вместе разом собравшимся, ни на какую ту или иную единственно так правильную и верную дорогу было и близко совсем вовсе уж нисколько не выйти.
Поскольку у каждого из них есть именно что свой собственный вполне так сознательно ими избранный индивидуальный путь, сквозь дикие дебри сколь и впрямь более чем невероятно лихих жизненных неурядиц.
Да вот, однако, для тех, кто надменно и неласково прищурившись, именно что загодя смотрит на них, сверху вниз они, и вправду могут показаться тупым и флегматичным стадом, которое надо бы силой, А НЕ УБЕЖДЕНИЕМ до чего еще резво же вывести на ту одним лишь немногим доподлинно заранее известную, верную дорогу.
71
Но ведь в том еще, как есть истинно неприглядном свете – речь тут может идти разве что об одном донельзя благодушно-равнодушном продолжении всего того, в сущности, и близко не изменившегося отношения к народу, к которому, в принципе, полностью по-прежнему так и продолжили относиться, словно бы, как к тому самому безрогому скоту.
Да только отныне все – это стало происходить на некоем том истинно новом, и куда поболее просвещенном и весьма ведь более чем помпезно строго научном уровне.
То есть, ранее им пользовались именно для достижения одних тех сугубо земных и мирских благ, ну а теперича, ничтоже сумняшеся, кое-кто явно и порешил на могучих плечах простого народа галопом в рай до чего еще нелепо и браво сходу так буквально разом уж взмыть.
Приземленные, а зачастую и совсем так пришибленные пролетарии, все как один и вправду при этом должны были стать на удивление бойко и славно подкованными Парнасами (в том самом сколь однозначно строго политическом смысле).
А между тем и близко никак нельзя использовать, кого бы то ни было в качестве тягловой силы, а особенно во всех тех чисто своих можно сказать разве что единоличных целях и интересах.
А еще кроме того кое-кто – это явно ведь делал только и, надеясь чего-либо более-менее путного добиться при самом-то как есть до чего непосредственном посредстве всего того безмерно же бессмысленно тупого и фактически, что животного чьего-либо участия…
Вот нет, чтобы дружно и обдуманно на деле уж и заняться тем еще досконально трезвым привлечением буквально каждого мыслящего индивидуума в качестве полностью так до конца сознательного участника каких-либо важных исторических событий…
Ну а все те массы простого народа при всем том непременно так и должно было оставить в том самом безукоризненно выжидательном умственном бездействии и этаким образом оно будет, куда значительно лучше, да и всему этому миру от всего того явно окажется значительно ведь разве что весьма так спокойнее.
72
И все это исключительно потому, что простой народ просвещать плоскими, как блин идеями было занятием, сколь беспричинно вот слезным, скабрезным, да и всецело бессмысленным, а главное и во многом совсем же безнадежно так донельзя никчемным.
А как раз именно потому и все, то, что оказалось разве что самым ведь прямым продолжением всего того весьма стародавнего догматического варварства…
И это одно лишь его определение более чем однозначно всецело так отныне разом поменялось а, стало быть, ради самого еще насущного объяснения и оправдания того же от века незыблемого института рабства и понадобилось всем тем новым хозяевам жизни до чего срочно его переоформлять в некоем исторически новом – восторженно идеологическом виде.