Цун Эр – Зелёный Вихрь, Жёлтая буря. Часть первая (страница 4)
– Прекрасный табак, – в свою очередь, выпустив клуб дыма по направлению к хозяину юрты, сказал Лотар и вернул трубку назад.
Неожиданно тепло, накопившаяся усталость, сытная пища, водка и затяжка табака стали наваливаться на него, как тяжелые мешки на ослабевшего грузчика, и Лотар уже с трудом удерживал глаза открытыми.
– А что произошло с вами? Как вы оказались здесь? – не унимался Басан.
– Ты что, не видишь, гость устал, – его вновь перебила Ойюн.
– Да-да… Что произошло?.. – глаза Лотара сомкнулись, голова упала на грудь, затем встрепенулась, приподнялась. – Он ведь слово дал… Слово офицера.., – простонал Лотар на немецком и, крепко стиснув зубы, стал медленно заваливаться на бок.
После казни головы дунганских солдат с еще капающей кровью насадили на длинные бамбуковые шесты и установили рядом со сморщенными, уже усохшими головами других преступников. Через короткое время мимо засновали прохожие, не обращая на них ни малейшего внимания.
Даотай Чжан Сяолунь пригласил офицера Тун Бао в свой паланкин. Церемонимейстер привстал на стременах, окинул взглядом процессию, издал гортаный крик, обозначающий готовность, и взмахнул флажком. Тут же забили в барабаны, извещая о проезде высокого вельможи, вооруженная пиками стража двинулась спереди, расчищая путь. Восемь крепких носильщиков плавно понесли паланкин назад в ямынь, где позади павильона Небесной Справедливости располагалась личная резиденция даотая. Простолюдины молча сдвигались в сторону, прижимаясь к глиняным заборам на узких грязных улочках города.
– Если хочешь посекретничать, то нет лучшего места, – даотай обвел руками свой роскошный, украшенный тонкой резьбой и дорогим шелком паланкин.
– Вы уверены, что они нас не слышат? – откинув полог и глянув на мелькающие полусогнутые ноги носильщиков, спросил Тун Бао.
– Абсолютно, – уверенно ответил даотай. – Мы затыкаем им уши восковыми пробками. Поэтому можете смело рассказывать о цели вашего приезда.
– Я привез приказ о поимке заморского черта, – негромко произнес офицер.
– Будьте уверены, он уже размножен и развешан по всему городу… Если преступник окажется в наших краях, то схватить его не составит большого труда. Мимо нас змея не проползет, мышь не прошмыгнет, воробей не пролетит. Возьмем живым-целехоньким и доставим в Пекин, – хвастливо заявил даотай.
– Все дело в том и заключается, что живым он не нужен. Я лично должен снести ему голову.
– Неполное выполнение императорского приказа имеет несколько классов наказания, – продемонстрировал знание законов даотай.
– Это просьба вашего дяди, генерала Мао Хунлиня!
– Ну, это меняет дело. Вы же знаете, что ради дяди я готов на все.
– Другого ответа дядя и не ожидал. Он уверен, что беглец попытается пройти здесь, через Хесийский коридор, чтобы добраться до Кульджи. Там он наверняка обратится к русским.
– Однако почему в Кульджу? В Урге тоже полно русских, – с легким удивлением спросил даотай.
– Путь на Ургу проходит через монгольские и калмыцкие стойбища. Они – наши верные друзья. Схватят и сдадут в ямынь. А стоит пройти Хеси, как кругом окажутся те же дунгане. Эти сами доведут до русских, – со знанием дела высказался Тун Бао.
– И ведь действительно так, – согласился даотай. Затем добавил. – Способность дяди – верно вычислять ходы преступников – всегда удивляла меня. Я не сомневаюсь, что вскоре мы отловим злодея. Правда, не сочтите это праздным любопытством, а какое преступление совершил длинноносый?
– Он пытался убить нашего уважаемого генерала Мао. Лишь благодаря храбрости его личной охраны ваш дядя остался в живых.
– Какой мерзавец! Он заслуживает казни первого класса -медленного разрезания на сто двадцать кусков.
– И даже это будет слишком гуманно.
– Но как он оказался возле дяди?
– Вы знаете, генерал Мао, наряду с другими выдающимися качествами, обладает и необычайной прозорливостью. Он первым понял, что нашей непобедимой армии нужны новые пушки. Великий князь Гун поддержал и поручил лично ему произвести закупку самых лучших на земле пушек. Коварные английские дьяволы прознали про это и решили подсунуть свой негожий, устаревший товар.
– Уверен, без помощи советника Сун Личжуна тут явно не обошлось.
– Как хорошо вы знаете дворцовые интриги… Именно так и было. Советник Сун не мог себе простить, что сам не додумался до этой идеи. А затем решил с помощью англичан на этом просто подзаработать. Но генерал Мао к тому времени знал, что лучшие пушки изготавливают в стране под названием Германия. Он отмел предложение лживых англичан, чем еще сильнее подпортил отношения с советником Суном, и заказал в заморской Германии пробную партию из ста двадцати орудий. Так вот, приобретая новый товар, необходимо знать, как им правильно пользоваться. Наши пушкари оказались совсем никудышными, и пришлось вызывать чужеземного наставника.
– Заморский черт…
– Да. Подлый изменник и преступник…
– Но почему он решился на убийство генерала?
– Этим он поделится с нами перед своей смертью.
– А была ли от него хоть какая-то польза?
– Несомненная. Несмотря на все свое дьявольское омерзение, он оказался хорошим учителем. Я даже скажу больше. То, что умеет он, не под силу повторить кому-либо. Однако это не умаляет его злодеяние.
– Никоим образом. И вы, дорогой Тун Бао, лично отвезете его голову моему дорогому дяде. Я обещаю.
Слова даотая прозвучали столь убедительно, что ему самому в них поверилось, и на его лице застыла маска полнейшего удовлетворения и радости, словно он уже держал в руках отрубленную голову несчастного Лотара.
Остаток пути прошел в торжественном молчании под несмолкающий грохот барабанов, пока его не перебил громкий, гортанный крик церемонимейстера. Наступила тишина, паланкин мягко опустился на землю, шелковый полог распахнулся, и вельможные гости, поддерживаемые под руки слугами, двинулись по каменной лестнице в роскошную резиденцию даотая. Вдоль лестницы, склонившись в поклоне, стояли начальник охраны, командир гарнизона, личный врач, начальник канцелярии и еще два чиновника высокого ранга. Вслед за гостями они прошли в обеденный зал, где их ожидал стол с угощением из шестидесяти блюд, а слух ублажали тонкие звуки, извлекаемые из старинных лютней.
Тун Бао довольно равнодушно отнесся к деликатесам из ласточкиных гнезд, трепангов, акульих плавников, побегов одуванчика, молодых отростков бамбука, корней лотоса и еще двенадцати видов маринованных овощей. А вот запеченное в уйгурском тандыре филе косули, замаринованное в соусе из волчьих ягод, и тушенные в горных травах тестикулы тибетского яка пришлись ему явно по вкусу. Он стал громко причмокивать толстыми, обмасленными губами, вытирая их рукавом халата. «Маньчжуры, что монголы. Им все вкусно, если это мясо», – подумал про себя даотай, подхватив палочками из слоновой кости кружочек острой, пахучей редьки. Высохший, как ветвь саксаула, он ел очень мало, тщательно и задумчиво пережевывая пищу. К его удивлению, Тун Бао с аппетитом выел заметный кусок от целиком зажаренной речной рыбы с хрустящей, золотистой корочкой на подушке из майского эстрагона. «Надо же, приучился есть рыбу у нашего брата», – промелькнуло в голове даотая. Он, как и большинство ханьцев, тихо ненавидел маньчжуров. В последнее время ему все чаще стали приходить в голову крамольные мысли о несправедливости, царящей в Поднебесной. «Как же так? Горстка маньчжуров вот уже двести лет правит нашим огромным народом. Если бы они находились на более высокой ступени развития, то склонить голову пред ними было бы не зазорно. Но это обыкновенные варвары, которые переняли у нас все самое лучшее и теперь считают себя вправе посматривать на нас свысока. Бездарные ученики, которые пытаются учить жить своих учителей. Как печально…»
Тун Бао, время от времени кидающий взгляд на даотая, видел лишь маску-любезность. Что скрывалось за этой маской, ему было невдомек. Он опрокинул очередную чашку ароматного вина из плодов личи и из последних сил накинулся на пахнущую полынь-травой вареную баранину.
Вскоре за столом раздалась столь звучная отрыжка, извергнувшаяся из чрева Тун Бао, что все присутствующие поневоле вздрогнули. Насытившийся посланец генерала широко открыл рот и толстыми пальцами стал тщательно выковыривать остатки пищи, застрявшей между крупными желтыми зубами.
– Позвольте узнать, кто так искусно играет на лютнях, – вытащив пальцы изо рта, спросил Тун Бао.
Даотай вместо ответа взмахнул рукой, и слуга ловко откинул расшитый летящими журавлями занавес в сторону. Четыре молоденькие певички с белеными лицами и высокими, черными бровями сидели на черно- красных лакированных стульях и, склонив набок головы, перебирали струны.
– Какие красавицы, – не сдержал своего восхищения Тун Бао.
– Правда, хороши, – согласился даотай. – А сейчас вы увидите танцующих фей Турфана. Их прислал мне в подарок правитель Кашгара. – Он подал знак, и из распахнутых в углу дверей в зал вбежали несколько танцовщиц в ярких, цветастых платьях с множеством тонко заплетенных косичек, свисающих из-под расшитых бисером бархатных шапочек. У одной в руках был кожаный бубен, обрамленный мелкими металлическими кольцами. Длинными пальцами она ритмично забила в него, потряхивая, и время от времени ловко подкидывая свой инструмент в воздух. Танцовщицы пустились в пляс, изящно выгибая стан, руки и тонкие белые шеи. Даотай заметил похотливый взгляд в глазах маньчжурского офицера. «Какое крепкое животное… Такую дорогу оставил позади себя и еще готов сразиться с моими красотками», – подумал он про себя, удивляясь выносливости Тун Бао.