Цитианка – Семьдесят четвёртая (страница 5)
Наконец впереди открылась еще одна дверь, и нас начали заводить внутрь по одной.
Комната оказалась небольшой и рассчитанной на шесть человек. Вдоль стен стояли два ряда металлических коек с тонкими серыми матрасами, ближе к центру — стол и две скамьи, приваренные к полу.
Когда вошла последняя женщина, дверь закрылась с тяжелым щелчком, который отозвался внутри куда сильнее, чем должен был. Замкнутые пространства я плохо переносила с детства. Клаустрофобия обычно сидела тихо, пока я знала, что в любой момент могу открыть дверь и выйти. Но здесь просто выйти я уже не могла. От этой мысли стены сразу начали казаться ближе, а воздух тяжелее, поэтому я глубоко вдохнула и заставила себя смотреть на женщин вокруг, только бы не на дверь.
Кроме меня, в комнате были рыжеволосая девушка с косами, блондинка в прямоугольных очках, зеленоглазая брюнетка, короткостриженная женщина и еще одна незнакомка с черным каре, среди темных прядей которого виднелись тонкие синие полосы. Пока остальные еще осматривались, последняя первой выбрала койку у дальней стены, всем видом показывая, что наше общество ее мало интересует.
Короткостриженная первой подошла к двери. Только тогда я обратила внимание на вышитый у нее на груди номер 088. Она провела пальцами по стыку и присела, осматривая нижний край.
— Здесь обычное ручное управление, — сказала она, еще раз проверяя механизм. — Если отключить блокировку, дверь откроется.
Зеленоглазая брюнетка с гладкими черными волосами и номером 069 на груди, недоверчиво оглядела койки, затем перевела взгляд на стены и дверь.
— Это все? — тихо спросила она.
— Что, корону не принесли? — бросила короткостриженная. — Добро пожаловать в пятизвездочный ад.
Брюнетка резко повернулась к ней всем телом, задрав подбородок.
— Не беси, Восемьдесят восемь. Думаешь, крутая, потому что первая разделась?
— Думаю, что трястись ни хрена не помогает. — Короткостриженная поднялась и направилась к ближайшей койке, по очереди проверяя крепления металлической рамы. — Сейчас полезнее понять, можно ли отсюда выбраться и что для этого пригодится, чем обсуждать условия проживания.
Один из болтов оказался затянут хуже остальных. Она зацепилась пальцами за головку, несколько раз провернула его, пока тот полностью не вышел из крепления, затем повертела в пальцах.
Я села на свободную кровать и провела ладонью по жесткому матрасу. После холодного пола он даже мог считаться роскошью.
Рыжеволосая девушка с косами устроилась у дальней стены напротив, подтянув ноги к груди. Она все еще была бледной после душевой и теребила край рукава, пока нитка не начала вытягиваться из шва.
— Почему... — Она подняла на нас опухшие глаза и тут же снова уставилась в колени, на ее комбинезоне был вышит номер 051. — Почему забрали только нас? Только женщин?
— Ой, да ладно, пятьдесят один. — Брюнетка села на койку, вытянула ноги в проход и уперлась пятками в пол. — Ты правда не заметила, что на корабле одни мужики? Думаешь, нас сюда притащили, потому что им срочно понадобились уборщицы?
Рыжая замерла, ее нижняя губа задрожала, и она закрыла лицо ладонями. Блондинка в прямоугольных очках сразу пересела к ней. Осторожно отвела одну косу от лица и положила ладонь на спину. Взгляд сам собой коснулся ее нашивки с номером 091.
— Не надо так. — Она укоризненно посмотрела на брюнетку поверх оправы. — Ей и без твоих версий достаточно страшно. Мы все сейчас боимся, поэтому давайте хотя бы друг друга не добивать.
— Я ее не добиваю. — Брюнетка провела ладонью по мокрым волосам и сжала пальцы у затылка. — Я предлагаю не строить из этого санаторий. Нас назвали собственностью. Не гостями, не рабочими, не пленными. Собственностью.
Я понимала, к чему она ведет, и от одной этой мысли внутри все неприятно стянулось.
Господи, Катя, хватит. Ты пока ничего не знаешь.
Короткостриженная наконец сунула болт в карман, оперлась бедром о край стола и снова посмотрела на гладкую створку. Разговор о самом страшном, похоже, никак не отменял для нее того факта, что дверь все еще была заперта.
— Поэтому и нет смысла сейчас гадать, — сказала она и потерла большим пальцем костяшку правой руки. — Рейс полчаса перечислял работу, нарушения и наказания. Значит, у них тут все устроено по системе. Сектора, расписание, должности, охрана. А если есть система, ее можно понять. Я лучше буду смотреть, как здесь все работает, чем сидеть и придумывать заранее, что именно они с нами сделают.
— И что потом? — брюнетка подняла брови и лениво махнула в сторону двери. — Когда изучим местную инфраструктуру, напишем жалобу? «
— Потом будем знать больше, чем сейчас. — Короткостриженная выдержала ее взгляд и пожала плечом.
Блондинка поправила очки и, не убирая ладони с плеча рыжей девушки, слегка кивнула.
— Она права. Когда солдат полез за моими очками, я сказала, что без них стану бесполезной. Он отступил. Значит, им важно, чтобы мы могли работать. Если от нас есть польза, иногда за какую-нибудь мелочь можно поторговаться. Небольшой рычаг, но других у нас пока нет.
— Вот. — Короткостриженная сразу повернула к ней голову. — Уже кое-что.
— Великолепно, — протянула брюнетка, разведя руками. — Одна выяснила, что очки ценнее красивых глаз, вторая нашла болт и уже мысленно разобрала дверь. Побег почти состоялся.
— А ты что успела выяснить? — спросила я раньше, чем решила, стоит ли вообще лезть в их перепалку.
Брюнетка повернулась ко мне и ее зеленые глаза прошлись по разбитой губе, задержались на вороте, под которым я спрятала кулон, и остановились на цифрах.
— Тебя, Семьдесят четыре. — Она криво улыбнулась. — Ту самую, которая решила зубами проверить, насколько крепкая кожа у вооруженного мужика. Смело. Результат исследования, правда, пока у тебя на лице.
— Я не Семьдесят четыре, — возразила я твердо. — Меня зовут Катя.
— А я Аня, — тихо представилась рыжеволосая, вытерев щеку тыльной стороной ладони. — Я работала официанткой в нашем семейном кафе. С мамой и сестрой. Мы утром вместе смену открывали... — Она запнулась и посмотрела на свои руки. — Я даже не знаю, видели ли они, куда я пропала.
На последних словах голос у нее задрожал.
Брюнетка опустила взгляд на собственную грудь и несколько раз постучала ногтем по цифрам 069.
— Вика. Секретарь. Если совсем красиво, помощница руководителя. Копалась в бумажках, знала, как угодить шефу. Улыбнуться клиенту. А теперь я знаю, как угодить этим уродам, чтобы меня не трогали.
От одной мысли, что на этом корабле придется кому-то угождать и улыбаться ради собственной безопасности, меня передернуло.
— Ольга, — представилась блондинка и поправила оправу указательным пальцем. — Работала в банке и я совершенно не умею жить без кофе. Похоже, это сейчас самая нелепая из моих проблем.
— А ты, Восемьдесят восемь? — Вика повернулась к короткостриженной и прищурилась, заметив, как та опять провела пальцем по креплению койки. — Только честно. Откуда привычка первым делом искать болты в мебели? Ты случайно не бывшая заключенная со стажем?
Короткостриженная подняла на нее глаза, едва заметно дернув уголком губ, но сохранив спокойный взгляд.
— В тюрьме не сидела, если тебя это так волнует. Нина. Инженер. Чинила все, за что люди готовы были платить. Машины, лифты, станки, электронику. Если что-то ломалось, я туда лезла. Потом втянулась.
Нина оглядела стены и хмыкнула.
— Здесь, правда, пока от меня толку немного. Я даже не понимаю, с какого конца эту махину разбирать.
После этого все почему-то посмотрели на меня. Я почувствовала себя так, словно снова вышла под свет сцены, только вместо зрителей вокруг сидели пять женщин в одинаковых комбинезонах и ждали моей очереди представляться.
— Я скрипачка, — начала я осторожно. — Солистка Космофилармонии. Сейчас музыку в основном делают на программах, но живых музыкантов все еще слушают.
— Значит, к аплодисментам привыкла, — тут же вставила Вика, разглядывая мою разбитую губу. — Здесь репертуар пока скромнее. Оваций не обещают, зато первый отзыв местной публики тебе уже выдали персонально.
Я посмотрела на нее и прикусила ответ. Колкость Вики начинала раздражать, но я вспомнила, как она сама стискивала руки, когда ее толкали под холодный душ, и решила пока не спешить с выводами. Возможно, это был ее способ не развалиться. Нина искала болты и крепления, Вика искала, кого уколоть первой.
Только тогда я обратила внимание на шестую девушку. Она сидела на койке у стены, вытянув ноги, и в разговор не вмешивалась. Ее черные волосы ровным каре доходили до подбородка, среди темных прядей виднелись тонкие синие полосы. От кистей вверх по рукам поднимались татуировки в виде чешуи, а на маленьком носу остался свежий след от прокола, хотя самой серьги уже не было. Девушка то и дело касалась этого места большим пальцем, хмурилась и убирала руку. По крайней мере, след от серьги она проверяла чаще, чем смотрела на дверь.
На груди у нее был номер 486.
Я задержала взгляд на цифрах, а по коже пробежал холод, заставивший сильнее прижать руки к телу. Четыреста восемьдесят шесть. Почти пять сотен. От одной мысли о том, сколько женщин сейчас держали на «Инфернусе», стало не по себе. Еще хуже стало, когда я подумала о том, что случилось с предыдущими обладательницами этих комбинезонов.