Цитианка – Ледяное сердце эриды. Зарождение легенды (страница 14)

Я поднимаю взгляд на капитана, и в этот момент мне уже все равно, видит он мое состояние или нет.

– Значит, я была для него всего лишь проверкой? Если выжила – значит, гожусь. Если нет – значит, ошибка в выборе. Потеря допустима. Так?

Киран поднимает на меня взгляд. На мгновение в нем вспыхивает чистое удивление, почти недоверие. Он явно ожидал от меня растерянности или страха, но никак не этого удара в лоб. Он не привык, чтобы хладницы задавали такие вопросы. Тем более – в таком тоне.

Его рука невольно смещается к поясу, пальцы находят рукоять меча и в этот момент ко мне приходит осознание, что он дежурил за дверью, не потому что переживал за меня – это было бы слишком просто. А потому что не должен был дать мне сбежать.

Значит, принц сомневался во мне. Значит, он допускал мысль, что после всего произошедшего я очнусь и попытаюсь исчезнуть. Не дурак.

– Он знал, – наконец отвечает капитан, словно каждое слово ему приходится вытаскивать из себя. – Конечно, знал о риске. Как и ты знала, на что идешь, когда стала хладницей. Это твоя работа, эрида. Ты для этого и существуешь, чтобы служить своему господину, принимать его тьму, его яд, его ярость. Это не жестокость, это твое предназначение.

Предназначение… конечно. Мое предназначение сгореть заживо и еще поблагодарить за это. Шикарная участь для такой, как я. Хотела свободы – получай, Элария. Чем сильнее пытаюсь вырваться и понять, кто я есть, тем глубже этот мир вдавливает меня лицом в грязь, нарочно показывая мое место.

Вслух я этого не говорю. Хватит. Я уже сказала больше, чем позволено, и чувствую, к чему это ведет. Этот человек – не тот, кому можно доверить собственную боль. Я глотаю ее, прикусываю язык до резкой, почти приятной боли, лишь бы не продолжать вытаскивать из себя слова, которые потом обернутся для меня еще большим кошмаром. Хотя иногда кажется, что хуже уже просто некуда.

Я отворачиваюсь к окну, делая вид, что мне важнее свет за стеклом, чем разговор за спиной. Прижимаю ладони к холодному камню подоконника, опираюсь на него, будто он может удержать меня на месте. Спина выпрямляется сама собой, дыхание выравнивается. Все лишнее уходит внутрь, глубже, туда, где ему и положено быть.

– Значит, я теперь под охраной? – бросаю, не оборачиваясь к нему.

– Таков приказ принца. Если ты решишь сопротивляться, мне придется применить силу. Я не хочу этого. И ты не хочешь. Но я выполню приказ, если ты меня вынудишь. Без колебаний.

Слышу, как Киран стоит неподвижно еще несколько секунд, решая, стоит ли вообще продолжать. Потом шумно выдыхает, и в этом выдохе больше усталости, чем раздражения.

– Я мог бы этого не говорить, – произносит он наконец, не повышая голоса. – И, по-хорошему, не должен. Но скажу, чтобы ты перестала додумывать лишнее. Принц рассказал мне о том, что произошло на рынке. О том, как ты коснулась его и охладила ярость. После этого он поверил, что ты способна выдержать любые его чувства и именно поэтому принц Дариан тебя не выбирал. Он уже знал, кому ты предназначена.

– Тогда зачем все это было? Зачем мне нужно было отвечать на его вопросы? Про власть, закон, совесть, про короля и его решения? Для чего вся эта показательная проверка, если исход был известен?

Киран смотрит на меня внимательно, без раздражения, но и без сочувствия.

– Это была воля принца Дариана. Он хотел выслушать всех хладниц лично. Убедиться, кто есть кто. Но да, – он пожимает плечом, – в итоге он все равно выбрал Далию. И если уж говорить откровенно… – он запинается на долю секунды, – ты бы плохо подошла на роль хладницы будущего короля, эрида.

Я прищуриваюсь, но молчу.

– Слишком много у тебя вопросов, – продолжает он ровно. – Слишком много собственного мнения. Ты не из тех, кто будет стоять тихо за спиной и делать вид, что ничего не чувствует. Для наследника это опасно. Для короны – тем более.

Он смотрит на меня пристально.

– Ты сложная, Элария Дарр. И это не комплимент.

Я отвожу взгляд обратно к окну. Уголки губ дергаются от горького узнавания.

– Зато, – отвечаю тихо, – для роли хладницы жестокого принца я подхожу идеально, да?

Киран медленно выдыхает, будто я вынуждаю его говорить то, что он предпочел бы оставить при себе.

– Не заставляй меня делать работу, которую должны были сделать твои наставницы, – произносит он глухо. – Я здесь, не чтобы воспитывать тебя и объяснять, где проходит грань дозволенного. Это не моя роль. Будь на твоем месте любая другая хладница, разговор закончился бы давно. И закончился бы плохо.

Слышу, как он делает шаг в сторону, но не уходит, останавливается так, чтобы я все еще была в поле его зрения.

– Ты все еще не наказана, – продолжает он тише, но жестче. – Только потому что ты нужна принцу Адарису. Только поэтому, эрида. Не будь этого – ты бы сейчас не стояла здесь. И точно не разговаривала бы со мной таким тоном. Запомни это. И не проверяй, насколько быстро это может измениться.

Он замолкает, давая словам осесть в воздухе.

– И что дальше? – спрашиваю спокойно, почти устало. – Что вы от меня хотите теперь?

– Дальше ты приводишь себя в порядок, – отвечает он. – Ты должна быть готова предстать перед принцем Адарисом. Он хочет видеть тебя собранной и… пригодной к службе.

– А если я не в порядке? – уточняю тихо. – Если после вчерашнего я не могу быть такой, как он ожидает?

От его эмоций исходит раздражение. Этот вопрос явно последний, на который у него есть терпение.

– Тогда ты сделаешь все, чтобы быть в порядке, – отрезает он. – Как делают все хладницы. Ты думаешь, кому-то здесь есть дело до того, как ты себя чувствуешь? Мне правда нужно тебе это объяснять?

Я смотрю на свое отражение в окне несколько секунд, потом уголки губ приподнимаются, в чем-то почти насмешливом.

– Нет, – отвечаю тихо. – Не нужно.

Плавно поворачиваюсь к нему лицом, опускаю взгляд на узел у воротника и начинаю развязывать шнурок. Узел поддается, ткань ослабляет хватку на плечах.

– Эрида, ради всего святого, – резко бросает Киран и тут же отводит взгляд в сторону, будто сам себя одергивает. – Ты что творишь? Вас в Ордонансе совсем не учат, как вести себя, когда рядом мужчина?

– Ты сказал привести себя в порядок – произношу, стягивая сорочку с плеч. – Я как раз этим и занимаюсь.

Ткань скользит по телу, я ловлю ее и аккуратно кладу на кровать, делая вид, что это самый обычный жест.

Киран шумно выдыхает и резко отворачивается к двери.

– Ты бы хотя бы предупредила, прежде чем устраивать мне такие испытания. Принц убьет меня, если узнает, что я был в комнате, когда ты… – он осекается и раздраженно сжимает челюсть, словно само продолжение фразы для него неприличнее любого ругательства. – Ты вообще понимаешь, в какое положение меня ставишь?

Я прохожу мимо него и беру хартан с комода.

– Понимаю, – отвечаю, расправляя ткань. – Но ты сам сказал, что мне нужно быть готовой. Стоять на ногах. Быть в порядке. Я не умею делать это наполовину.

Сначала я осторожно натягиваю нижнюю часть на ноги, придерживаясь за комод, потому что колени все еще подводят, потом подтягиваю комбинезон выше, просовываю руки в узкие рукава и накидываю его на плечи.

Киран проводит рукой по волосам, сверлит взглядом дверь, словно проверяет, не стоит ли кто-то за ней.

– Ты переходишь грань, эрида.

– Нет, – мягко возражаю, – Я бы перешла грань, если бы попросила тебя застегнуть крепления хартана у меня на спине.

Я тяну руки назад, нащупываю крючки. Пальцы сначала путаются – крепления мелкие и неудобные.

– Тот, кто придумал эти застежки, явно не рассчитывал, что хладнице придется одеваться после того, как она сутки пролежала без сознания. Или что рядом будет капитан стражи, который так нервничает, будто я совершаю преступление.

Пальцы слушаются не сразу. Крючок срывается, царапает кожу. Я тихо втягиваю воздух и пробую снова.

– Но я не прошу, – добавляю ровно. – Значит, граница на месте.

– Ты делаешь это нарочно.

– Нет, – говорю я, наконец защелкивая следующий крючок. – Я просто делаю то, что ты потребовал. Привожу себя в порядок.

Я выпрямляюсь, расправляю ткань на плечах и снова становлюсь тенью. Молчанием. Холодным серебром рядом с чужим золотом.

Киран наконец оборачивается. Смотрит уже прямо, без смущения, но и без прежней резкости, явно уставший от меня.

– От тебя сейчас никто не ждал этой собранности. Тебе нужно быть готовой к вечеру, не сейчас. После полудня придет служанка, поможет тебе привести себя в порядок как следует. Все это… – он делает короткий жест рукой, – было ни к чему.

Я медленно перевожу на него взгляд.

– А если я хочу выйти из комнаты? Подышать воздухом. У хладницы есть личный час в сутки. Я бы хотела воспользоваться им и пройтись по дворцу.

– Такой час может дать только дозволение ее господина, – отвечает он без колебаний. – А Его Высочества здесь нет. Так что ты остаешься в комнате. Ждешь служанку. Отдыхаешь. А вечером будешь готова предстать перед принцем Адарисом. Ты будешь сопровождать его во время ужина. По традиции, каждый второй и пятый день недели вся королевская семья ужинает вместе, и хладницы присутствуют в трапезной вместе со своими господами – таков дворцовый обычай. Вечером я приду за тобой и провожу.

Он делает шаг к двери, коротко скользя взглядом по моей фигуре – проверяя, достаточно ли я здорова, чтобы не упасть на этом ужине прямо под стол.