Цан Юэ – Семь снежных ночей (страница 2)
Но между ними шла ожесточённая схватка – когда только успел её спрятать? Неудивительно, что ничего не нашлось при обыске. Цю Шуй… Цю Шуй всё ещё ждёт, что он вернётся и спасёт Мо-эра! Он не может здесь умереть… он не должен здесь умереть!
Вот только, как бы Хо Чжаньбай ни боролся, тело отказывалось повиноваться, управляемое чужой волей. Под тёмным холодным взглядом рассудок всё больше слабел и сознание меркло.
Почему? Как могли существовать подобные чары? Этот юноша ещё так молод – откуда у него силы столько, будто он уже долгие годы практикует демонические техники?
Убийца тем временем опустил голову и тихо, коротко откашлялся. Он победил, но все подчинённые погибли, да и сам он был уже на грани. Вот ведь одно к одному! Сперва в горах Цилянь они с трудом отбили жемчужину у множества опытнейших бойцов. Потом отряд раз за разом сражался с противниками, что устраивали засады вдоль всего их пути на Запад. А напоследок они в этом пихтовом лесу столкнулись с одним из лучших бойцов Центральной равнины![2]
Он часто дышал – начинала болеть голова. Искусство отражения взгляда требовало большого количества духовной силы. Если удерживать противника слишком долго, может стать совсем плохо. Не тратя больше времени на болтовню, убийца поднял руку навстречу несущему снежные хлопья ветру. Хо Чжаньбай точно так же поднял руку – будто марионетка, которую потянули за ниточку.
– Запомни: меня называют Тун, как «Взгляд».
Глаза за треснувшей маской были всё так же холодны.
Тун? Таинственный несравненный убийца клана Шэнхо из дворца Великого Света, где изучали демонические техники?
Значит, в этот раз люди из демонического клана тоже участвовали в битве за жемчужину на горе Цилянь?! Среди последователей трёх ступеней Горнила Демонов убийц столько же, сколько облаков на небе: даже основатель школы Динцзянь, господин Шу Е, был из них. Вот уже больше века их мастерство вызывало восхищение – и страх – у всех бойцов Поднебесной.
Тун же – лучший из них. Все признавали, что такой человек рождается раз в столетие.
В этот миг Хо Чжаньбай понял, какую огромную ошибку он совершил.
Тун медленно поднёс руку к своей шее. Его глаза сияли ледяным светом.
По яростному выражению лица Хо Чжаньбая было видно, как упорно он пытается сопротивляться, но тело по-прежнему подчинялось чужой воле. Сила этого демонического взгляда заставляла его мало-помалу подносить меч к собственному горлу.
«Снежный Ястреб! Снежный Ястреб!» – мысленно позвал он.
Прошло уже столько времени… Почему же птица не вернулась?
– Прощай, седьмой молодой мастер.
Глаза Туна были полны злого веселья. Он резко двинул рукой, словно вспарывая горло, и, повинуясь жесту, Хо Чжаньбай также взмахнул мечом.
Громкий птичий крик на миг заглушил свист холодного ветра.
Тун сдавленно зашипел, не успев увернуться, и острая боль пронзила его руку. Из раны у основания большого пальца потекла кровь. Её капли почти сразу застывали на холоде багровыми жемчужинами.
Белая птица спикировала сквозь ветер и снег, чем застала убийцу врасплох. Она проткнула ему руку острым клювом – и, описав в воздухе дугу, опустилась на плечо Хо Чжаньбая.
Это… всего лишь ястреб? Тун оторопел на миг, но не потерял собранности. Тяжело дыша и зажимая рану, убийца не сводил глаз с Хо Чжаньбая – пока он сам не отменит технику, враг никуда не денется.
Однако Хо Чжаньбай, до этого неподвижно стоявший в снегу, вдруг пошевелился!
Казалось, что внутренняя сила снова пробудилась в нём, оттесняя чужую волю от власти над телом. Хо Чжаньбай, стиснув зубы, постепенно отводил меч всё дальше от своего горла.
На сей раз взглянуть в глаза страху пришла очередь Туна.
Как это могло быть? Как человек, попавший под «Захват души», вдруг начал сопротивляться?
Нет времени на раздумья! Нельзя дать врагу прийти в себя! Тун выхватил меч, желая ударить противника в сердце, – дзинь!.. Хо Чжаньбай успел вскинуть Мохунь, чтобы блокировать удар. Клинки сошлись с такой силой, что из раны на пальце юноши снова потекла кровь.
От яростного столкновения снег взметнулся в воздух – и скрыл обоих противников. Подобного удара и без того истощённый Тун уже не вынес. Страшное сияние его глаз угасло. Убийцу отшвырнуло прочь по меньшей мере на три чжана[3], и из его пробитой груди хлынула кровь. Снег вокруг тела быстро окрасился алым. Тун больше не двигался.
Жемчужина из драконьей крови вылетела из его руки и утонула в сугробе поодаль.
Хо Чжаньбай, пошатываясь и задыхаясь, поднялся. Снег припорошил его с головы до ног.
Снежный Ястреб всё ещё сидел на плече хозяина. Птица только что болезненно ткнула острым клювом в одну из акупунктурных точек Хо Чжаньбая. Именно благодаря этому своевременному вмешательству он смог освободиться из-под влияния Туна и нанести последний удар.
Уж теперь всё закончилось.
Опираясь на меч, как на палку Хо Чжаньбай наклонился
Стискивая жемчужину в руке, Хо Чжаньбай собирался проверить, умер ли на сей раз его противник, но налетевший порыв ветра чуть не сбил его с ног.
Снежный Ястреб, раскрыв окровавленный клюв, пронзительно закричал.
Хо Чжаньбай понял: птица напоминает, что надо поторапливаться. Долина целителей ждёт их.
Метель становилась сильнее, и вот он уже едва стоял, даже опираясь на меч. Раны по всему телу страшно болели, кружилась голова. Если он не уйдёт отсюда… то что – так и погибнет в безлюдном лесу? Уже не желая проверять, мёртв ли на этот раз враг, он просто развернулся и побрёл прочь.
Беззвучно и незаметно белые снежные бабочки продолжали летать по чёрному лесу. В одно мгновение скрыли они и следы крови, и все тринадцать тел, лежащих там, где их настигла смерть.
Огромные пихты тянулись в холодное серое небо, словно могильные камни.
Белый. Белый. И снова белый.
С тех пор как он оставил позади пихтовый лес, в мире остался один этот цвет.
Хо Чжаньбай не знал, как долго бредёт по колено в снегу, и не знал куда – просто продолжал идти шаг за шагом. Над головой у него то и дело раздавался птичий крик – это Снежный Ястреб указывал дорогу.
Лёгкие горели, каждый вздох приносил боль. Перед глазами всё плыло, а снежинки, казалось, превратились в живых существ, распахнувших крылья и летящих, кружащихся перед ним. Среди них возникали то одни, то другие видения.
Послышался смех и возглас:
– Братец Хо, я здесь!..
Меж снежных хлопьев вдруг промелькнуло очаровательное личико. Девушка нежно рассмеялась.
– Глупый, поймай меня! Если поймаешь, выйду за тебя замуж!
Цю Шуй? Это был голос Цю Шуй? Разве она не осталась в Линьане? Как очутилась здесь?
Разве что… состояние Мо-эра ухудшилось?
Он широко шагнул вперёд и протянул руку, чтобы схватить женщину в красном, стоящую на снегу, но из-за острой боли в колене и рёбрах мир потемнел у него перед глазами. Миг – и улыбчивый рот, и ямочки на щеках превратились в пляску теней.
Он двигался слишком быстро – и был слишком измучен, – так что, сделав всего три шага, упал без сил. Однако в ладони всё так же крепко сжимал жемчужину из драконьей крови, ради которой рисковал жизнью.
Снежный Ястреб с клёкотом парил среди кружащегося на ветру снега. Наконец он заметил впереди горное ущелье – именно там скрывалась Долина целителей. Когда хозяин упал, птица встревожилась, камнем прянула вниз и с последним взмахом крыльев опустилась к нему на спину.
Острый клюв снова вонзился в раненое плечо: Снежный Ястреб пытался пробудить хозяина. Но на этот раз Хо Чжаньбай только вздрогнул – и не поднялся: несколько дней неистовых схваток измотали его до предела.
Ястреб поднял окровавленный клюв и закричал. Когтями он встревоженно впился в плечо Хо Чжаньбая, тем самым оставляя кровавые следы. Когда он понял, что хозяин точно не ответит, то чуть помедлил, а после расправил крылья и молнией взвился в воздух, устремляясь к пышно цветущей впереди долине.
Снег мало-помалу засыпал лицо Хо Чжаньбая, постепенно скрывая совсем. Белая пелена слепила, и сквозь неё проступали силуэты людей. Видения то ли смеялись, то ли пели.
– Хо Чжаньбай, хотела бы я никогда тебя не знать!
Вдруг он снова увидел ту девушку. В этот раз она стояла перед жаровней и с глубокой ненавистью глядела на него. Внезапно он понял, что её белое простое облачение – это траурные одежды[4], а темнота за спиной – чёрные занавеси храма предков с погребальными табличками. Взгляд девушки был полон столь глубокой печали и лютого холода, что казался ему почти незнакомым. Отчаяние в её глазах смешалось с враждебностью. Он замер, растерянный и потрясённый.
Цю Шуй… Цю Шуй. Ты дразнилась и убегала, а я поймал тебя – и был уверен, что смогу удержать рядом на всю жизнь. Почему же тогда… ты вышла замуж за человека из семьи Сюй? Прошло столько лет – простила ли ты меня?
Хо Чжаньбай думал расспросить Цю Шуй, протянуть руку и стереть слёзы с глаз девушки, но, прежде чем смог коснуться её щеки хоть кончиком пальца, та отошла прочь и быстро, как вспорхнувшая бабочка, растворилась в снежной круговерти.
Бескрайняя пустошь простиралась вокруг. Он лежал, почти полностью заметённый снегом, и чувствовал, как его прошлое и будущее застилает белая пелена.