Трой Деннинг – Страницы боли (страница 40)
И эльф; в замешательстве он остекленевшим взглядом смотрит на пустоту, которой оканчиваются его руки; боль пульсирует по всей их длине, проникая до самой середины костей – но не в ладони. Они не болят. Он еще чувствует их, чувствует, как движутся пальцы, когда он пытается сжать их в кулак, как их костяшки касаются груди бариаура, пока старик трудится над его запястьями – но их не видит. По какой-то неизвестной ему причине они стали невидимыми. Как призрак, он, прячась в тенях прошлого, скользит к Невыносимому Мгновению.
Ему бы стоило быть умней.
Кабалиты зовут подобный поиск убежища во тьме Безысходным Отступлением. С каждым вдохом Тессали втягивает в себя мрак, с каждым выдохом свет в его глазах становится чуть тусклей. Если он задержится в тенях слишком надолго, тьма заполнит его и он, ослепнув, потеряет себя, как потеряла себя Джейк – или я, если бы не догадалась о спрятанной в даре Посейдона ловушке.
Прежде чем Серебряный Ветер успевает закончить перевязку, черная материя полностью пропитывается кровью. Изможденный бариаур ничего не в силах с этим поделать. Он уже наложил на эльфа все уменьшающие боль и замедляющие кровотечение заклятья, что имелись в его арсенале, и ему требуется отдых.
Разведя запястья, Тессали смотрит между ними.
- Я не вижу свои руки, - нахмурившись, он наблюдает за срывающимися с изорванных повязок алыми каплями; взгляд его становится пустым, и, снова повернувшись к Серебряному Ветру, он спрашивает. – Почему я не вижу свои руки?
- Их забрала Госпожа, - ответ Серебряного Ветра звучит устало, нетерпеливо и даже грубо. – Не стоит тебе сейчас над этим раздумывать. Я видел то, что видел, и ты не в силах это изменить. Их нет.
Эльф неистово трясет головой.
- Я их чувствую!
- Ты воображаешь, что чувствуешь их. Но я воображаю, что их нет, и, учитывая, что Единым являюсь я, их нет.
Обхватив обе культи, Серебряный Ветер сжимает их с достаточной силой, чтобы с уст эльфа сорвался крик боли.
- Видишь?
Сощурившись, Тессали подается вперед и смотрит на ладони Серебряного Ветра, обхватывающие его запястья в том месте, где он чувствует продолжение своих рук. Медленно эльф возвращается из тьмы обратно к серому свету; стеклянный блеск исчезает из его глаз. Его рот распахивается.
- Госпожа забрала мои руки! – вырвавшись из хватки Серебряного Ветра, он скрещивает культи на груди. – И что же мне делать? Без них я не смогу исцелять!
Присев на колени рядом с эльфом, Джейк успокаивающе обнимает его за плечи. Ее голова раскалывается, но она знает, когда в ней возникает нужда.
- Не бойся, друг мой. Я могу помочь тебе, да?
- Можешь? – в голосе Тессали звучит облегчение, даже надежда. - Как?
Джейк улыбается. Ее зрачки превращаются в бриллианты, и она подается ближе к эльфу.
- Мы поцелуемся, да?
Тессали вскакивает на ноги, вырываясь из ее объятий.
- Нет!
Джейк недовольно кривится, капли яда стекают с ее клыков на нижнюю губу.
- Не нужно бояться; ты уже мертв. Если ты признаешь это, тебя больше ничего не будет беспокоить.
- Ну уж нет! – отстранившись от тифлинга, Тессали переводит взгляд на Серебряного Ветра, который смотрит на окруженный шипастыми кустами проход. Через тридцать шагов тот резко поворачивает, а затем пересекается с соседним коридором. - Серебряный Ветер?
Бариаур поворачивается, но не произносит ни слова.
Тессали подносит культи к его лицу.
- Ты – Единый Создатель. Ты можешь сделать мне новую пару рук.
Серебряный Ветер качает головой.
- Нет, не могу.
- Конечно же, можешь! – на лице эльфа возникает хитрое выражение. – Если ты и правда являешься Единым Создателем, тебе под силу сотворить все, что угодно.
Бариаур укоризненно фыркает.
- По твоей логике – да, под силу. Но, учитывая, что я никогда не намеревался создавать тебя или твоих друзей, можешь считать себя счастливчиком, что это не совсем так, - он отталкивает Тессали. – Тебе повезло, что мои возможности небезграничны. Лучше не иметь ладоней, чем не существовать вовсе.
И снова эльф протягивает свои культи к Серебряному Ветру.
- Ты не понимаешь. Без рук я не смогу творить заклинания. Я не смогу помогать психам или защищать себя от Угроз. Я ничто!
- Значит, ты - ничто, – Серебряный Ветер пожимает плечами. – Возможно, если бы у меня было, с чем работать, я бы смог восстановить твои потерянные кисти, но даже мне не под силу сотворить что-то из ничего.
Глаза Тессали распахиваются шире. Кинув взгляд на изгородь, он видит наверху две отметины от копыт Серебряного Ветра.
- Джейк, - говорит он, поворачиваясь к тифлингу. – Если ты отправишься туда и подберешь мои руки, никто и никогда больше не попытается запереть тебя в Доме у Ворот. Я прослежу за этим.
Тифлинг подозрительно прищуривается.
- Как?
- Это неважно, – вмешивается Серебряный Ветер. – Даже если ты перелезешь через стену, то окажешься не там, откуда мы пришли. Это лабиринты.
С этими словами бариаур фыркает и направляется вниз по проходу.
- Погоди! – окликает его Тессали. – Куда ты собрался?
- Если тебе так приспичило заполучить руки обратно, нам придется вернуться и поискать их, разве не так?
- Ты знаешь дорогу?
- Я заблудился, как и ты, - не останавливаясь, Серебряный Ветер продолжает идти к повороту. – Но, учитывая, что трассонец пропал, что нам еще остается?
- Мы должны ждать тут! – Джейк топает ножкой, вынуждая бариаура замереть на месте. – Если нас здесь не будет, когда Зоомби перелезет через стену, что он подумает? Что мы бросили его, да?
- Джейк, пошли, - Тессали вскидывает брови. – Потерявший Память Герой здесь не появится. Он мертв.
- Как и ты, - она кидает взгляд на запястья эльфа. – Но разве я тебя бросила? Нет!
- Ты знаешь, что это совсем другое дело, - Тессали снова прибегает к своему успокаивающему тону целителя. – Меня Госпожа всего лишь искалечила. Но Потерявшего Память Героя она уби… то есть уничтожила.
- Откуда тебе-то знать? Своими глазами видел?
- А что еще могло произойти? – эльф протягивает к ней культю, словно желая продемонстрировать отсутствующую кисть. – Потерявший Память Герой бы этого не хотел; он пожертвовал собой ради того, чтобы мы сбежали.
Джейк скрещивает руки.
- Именно поэтому мы и будем ждать. Он этого заслуживает.
- Заслуживал бы, если бы и правда шел за нами. Но…
- Тессали, в лабиринтах полно падальщиков, - прерывает их Серебряный Ветер. – Ты хочешь отыскать свои руки или нет?
- Джейк, пошли, – эльф не может удержаться от того, чтобы не кинуть взгляд в сторону поворота. – Оставаться здесь нет смысла.
- Тебя волнуют только твои руки, - Джейк отворачивается. – Я буду ждать Зоомби.
- Поступай, как хочешь, но понимаешь ли ты, что, когда мы уйдем, ты останешься совершенно одна? Возможно, нам уже никогда не суждено будет встретиться.
- Я и в первый-то раз не горела желанием с тобой встречаться.
- Как пожелаешь, Джейк, - учитывая, что Тессали доводилось возвращать разум многим тысячам безумцев, он умеет распознавать блеф – как ему кажется. Он разворачивается, и Серебряный Ветер помогает ему взобраться себе на спину. – Мне будет тебя не хватать.
Уверенный в том, что Джейк последует за ними, когда убедится в серьезности их намерений, Тессали кивает, и Серебряный Ветер продолжает свой путь. Когда они поворачивают за угол, Джейк все еще стоит там, где они ее оставили, скрестив руки на груди и не отводя взгляда от вершины живой изгороди.
Пройдет еще какое-то время, прежде чем она увидит перелезающего через неё трассонца. Сейчас же он продолжает падать сквозь удушливую тьму, ощущая в животе невероятную легкость. Сердце его колотится в горле, а в ушах звучит женский голос, чистый и высокий. Он раз за разом повторяет одно и то же имя, слоги которого накладываются друг на друга, переплетаясь, словно струи водопада. Потерявший Память Герой упорно старается разобрать, что за слово она произносит, как будто это способно уберечь его от неминуемой гибели. Однако, чтобы его спасти, потребуется нечто большее.
Не прекращая падать, трассонец открывает глаза и понимает, что лежит на грязной мостовой. Он не помнит, как там оказался, и его не покидает чувство, что его кишки по-прежнему завязаны узлом. Ему непонятно, остановился ли он на самом деле или все остальное по-прежнему продолжает двигаться вниз вместе с ним. Свет его меча, который Карфуд держит в высоко вскинутой руке, выхватывает из тьмы кольцо нависших над ним лиц, обмякших и искаженных. Клинок напоминает окутанную туманом луну.
Потерявший Память Герой так и не смог опознать среди них ту женщину, которую он увидел первой – лица окруживших его людей представляли собой сплошную разбухшую массу гниющей, покрытой черными нарывами плоти. У тех, кто находился на ранней стадии болезни, из-под слоящейся мертвой кожи ещё проступали контуры щек, бровей и скул. На прочих же было просто невыносимо смотреть. Их лица превратились во влажно поблескивающие пузыри вздутой кожи, и трассонец ощутил вину за то, что судьба оказалась к нему более милосердна, чем к ним.
Карфуд издал глубокий раскатистый смешок.