Триш Арнетьо – Тайный Санта (страница 8)

Он сделает все, что хочет Клодин. Он будет улыбаться. Он проведет для Зары экскурсию, покажет все уникальные особенности дома. Как и сотни раз за все эти годы, он притворится гениальным архитектором на вечер. А потом, завтра, он все бросит. Ну что ему стоит притвориться, что все в порядке, на сколько там — на пару часов? Пусть Клодин будет счастлива. Продай дом. Продай — и больше никогда, никогда не вспоминай о нем. Это был хороший план. Единственный план.

— А еще мне ужасно любопытно посмотреть на твой подарок для «Тайного Санты», — сказала Джулс. — Могу поспорить, он роскошный.

— Не говори «роскошный», — сказал Генри. — Это словечко Клодин.

Джулс улыбнулась, но потом посерьезнела. Генри не шутил. И смотрел сурово. Он не хотел, чтобы она хоть что-то подцепила от Клодин, не хотел, чтобы она заразилась.

— В любом случае я уверена, что мой подарок произведет переполох, — сказала Джулс. — Я трудилась над ним почти с тех пор, как начала тут работать. Элис и Натали нарассказывали мне всяких ужасов про прошлые года. Что люди, которые приносили посредственные подарки, после этого особо не задерживались в агентстве. Поэтому я так тщательно его выбирала. Чтобы выделиться наверняка.

«Ты всегда выделяешься, Джулс», — хотел сказать Генри. Почему он не мог? Не мог осмелиться? Он подобрался к самому краю той воображаемой границы, которая проходит между безобидным флиртом и осознанным соблазнением. Почему он не мог ее перейти?

— Клодин, — сказал Генри. — Ты ей, наверное, уже нужна. Увидимся в Монтагю-хаусе.

Джулс улыбнулась и вышла, закрыв за собой дверь.

Мы были вместе всего несколько месяцев, но это была настоящая любовь.

Мы встретились на третий день после того, как он появился в городе. Хотя формально я увидела его на улице еще на день раньше. Я шла по Галене, по одной стороне, а он двигался в противоположную сторону — по другой. Солнце светило ярко, он щурился, откинув густую черную прядь с лица. Он выглядел потерянным. И таким красивым. Я подумала, что это молодой актер, восходящая звезда, заехал к нам отдать уважение старшим товарищам, перебравшимся сюда на покой. Он повернул и нырнул в хозяйственный магазин, и я подумала, что, наверное, никогда его больше не увижу.

А на следующий день, во время одного из знаменитых наших весенних ливней, он зашел в закусочную, чтобы переждать дождь и выпить кофе. Вот и все. Мы сразу разговорились. Он был сезонным рабочим, переезжал из штата в штат, в основном занимался уборкой урожая, а в Аспене ему повезло — его наняли пасти скот. Квартировал он у мистера Миллера, на холме. Я пару раз видела мистера Миллера, он был спокойный и старый. Казалось, он был рад появлению Томми.

Свободное от работы на ранчо время Томми проводил в закусочной. Сидел за дальним столиком, пока я работала, пил кофе. Он обожал книги. Все время читал какие-нибудь мемуары. Он сказал мне, что любит читать про судьбы великих людей, потому что его собственная казалась ему такой незначительной. Очевидно, у него был богатый внутренний мир, и если бы ничего не случилось, ему предстояла бы жизнь, полная открытий. Но он не всегда был таким серьезным, и веселиться он тоже умел. Закладки в книжках у него всегда были из сухих цветов, во многом благодаря повсеместному изобилию диких аспенских подсолнухов, да и склоны холмов в окрестностях Баттермилка были покрыты ковром фиолетовых люпинов.

Мы наслаждались жизнью, и я до сих пор улыбаюсь, когда думаю о нем. Именно таким я хочу его помнить. И знай, пожалуйста, это чудесные воспоминания. Он брал меня с собой на рыбалку, устраивал пикники. Иногда мы просто стелили одеяло недалеко от коттеджа мистера Миллера и наслаждались видом. Я всю жизнь прожила тут и даже понятия не имела, что есть, оказывается, такое удивительное место! Там были потрясающие закаты, все небо сияло розовым и красным, словно мировой пожар.

Я сказала тебе, как он умер. Сказала, что его затоптало стадо запаниковавших коров. Это неправда. Он умер совсем не так. Прости меня. Правду осознать намного тяжелее. И с ней намного труднее жить.

Зара

Пока мы ехали из аэропорта, я поняла, что Аспен — это идеальный игрушечный городок, расположенный среди гор. Деревья все в рождественских огонечках, ветки тяжелые от снега, похожего на кондитерскую глазурь. Царственные лошади, запряженные в кареты, гигантские красные банты на фонарях, люди на остановках с лыжами. Праздничное совершенство.

Дейв сидел впереди, рядом с водителем, а мы с Пип уютно разместились сзади, пока наш черный «Эскалейд» мчал по Мейн-стрит. Учитывая погоду, это было правильное решение — нанять местного водителя. Кроме того, по дороге он рассказывал нам о здешних достопримечательностях. Вот там впервые нашли серебро. А вот там во время Второй мировой тренировались солдаты-лыжники, 10-й горный дивизион. Слышала ли я об Уилере? Первом девелопере Аспена? Он построил кучу зданий типа Оперы и нашего отеля «Джером». Но мне все это было по барабану. Меня интересовало одно-единственное здание.

— А где суд? — спросила я.

В моем мозгу отпечатались кадры, на которых Клодин Лонже и Энди Уильямс, ее волшебный экс-муж, единым фронтом подходят к этим ступеням и начинают подниматься… Ее высокие сапоги, двубортное облегающее пальто, перчатки. Это было что-то. И каждый день он держал ее за руку, сопровождая на суд по делу об убийстве.

Шофер остановил машину перед зданием суда.

— Посмотрите внимательно на скульптуру над входом, — сказал он. — Ничего странного не замечаете?

Я пялилась на нее несколько секунд. Терпеть не могу такие загадки. С детства ненавижу «Где Уалдо?»[18]. Я покачала головой — нет.

— Фемида, богиня правосудия, всегда изображается слепой, с повязкой на глазах. А здесь ее нет. И это правильно, если речь заходит об Аспене. У нас тут никогда не было слепого правосудия. Что еще за непредвзятость такая. Да не обманут вас все эти крутые магазины и знаменитости. Здесь у нас всегда был и всегда будет Дикий Запад.

Я вышла из машины и подошла к зданию суда, пытаясь представить, как себя чувствовала Клодин. Я надеялась, что, находясь там, я, возможно, смогу наконец понять, была она виновна или нет. Потому что, даже прочитав кучу всяких материалов про это дело, я, честно говоря, все еще сомневалась. Случайно или нарочно Клодин застрелила Спайдера? Но стоя там, под снегом, я этого так и не поняла.

Я села обратно в машину, и мы поехали в отель «Джером». Они с судом были на одной улице.

— Вы выбрали правильный отель, — сказал мне наш водитель. — Конечно, некоторые предпочитают «Сен-Реджис» или «Литтл Нелл» — но только в одном есть абсолютно все: история, звезды, роскошь. С самого его основания. Можете себе представить, он был построен в 1889 году? Этот отель видел все. Процветал во время экономического бума, пережил коллапс «серебряного» рынка, Великую депрессию, Возрождение. Владельцы менялись столько раз, что я и счет потерял. Если в Аспене и есть какая-то стабильность, это его нестабильность. Мало что процветает благодаря преемственности, это всегда переосмысление. Адаптация. Вам повезло — сейчас «Джером» подойдет и королеве.

Стоило нам с Пип войти в лобби отеля, как мы убедились, что он был прав.

Мне всегда нравилась история, которую я как-то слышала про одну из английских королев. В общем, королева захотела узнать, как живется обычной девочке. Так что она стянула платьице, принадлежавшее дочери одной из служанок, и сбежала из дворца в деревню. И вскоре повстречала там девочку примерно своего возраста. Они провели вместе день, носились в догонялки по полям, собирали цветы и гонялись за кроликами. И в конце концов присели на каменный заборчик, чтобы передохнуть. И вот, легкий ветерок сдувает прядь волос с лица королевы, щеки ее раскраснелись от бега. Мимо прыгает лягушка.

И тут девочка спрашивает у королевы:

— Если бы, когда вырастешь, ты могла бы стать кем угодно, кем бы ты хотела стать?

Королева смотрит по сторонам. Вокруг — деревня. Такая живописная, такая мирная. В отдалении, у подножия пологого холма, виднеется домик девочки. У него толстая соломенная крыша, самодельные кружевные занавесочки трепещут на ветру. Тоненький дымок поднимается из трубы. Мама и папа девочки наверняка уже дома, готовится ужин, впереди мирный вечер. Девочка видит лицо королевы, которая как бы впитывает в себя ее жизнь, и девочку наполняет гордость.

И тогда маленькая королева поворачивается к ней и говорит:

— Я хочу стать чертовой королевой Англии.

И сказав это, королева спрыгнула с каменного заборчика и побежала обратно во дворец.

Вот так и быть знаменитостью. Конечно, есть свои минусы. Папарацци. Сталкеры. Модные блогеры. Но оно того стоит. Любая знаменитость, которая говорит, что не хотела бы быть знаменитостью, гонит пургу. У нас легкая жизнь. Водители, тренеры, стилисты, личные повара. Нам и пальцем не нужно шевелить. В отеле «Джером» все было так же. Портье забрал мой чемодан, а консьерж проводил меня в бар, где бармен уже готовил мне коктейль. Я села поближе к камину, под темной картиной, изображающей двоих мужчин в ночи, озаренных лишь светом костра. Они, наверное, бывали здесь миллион раз. Клодин Лонже и старый добрый Энди — заходили сюда пропустить по стаканчику после очередного судебного заседания, в те времена люди всегда так делали.