Трейси Лоррейн – Разрушение, которого ты желаешь (страница 7)

— Не лезь в мои гребаные дела, — рявкаю я, отходя от стены и удерживая взгляд Кейна, а затем сверля им и Летти. — Это не имеет ни малейшего отношения ни к кому из вас.

Не дожидаясь ответа, я выхожу из ванной и направляюсь в самый тихий конец коридора.

— Пейтон? — зову я, когда останавливаюсь, заметив, что она мертвым грузом лежит у меня на руках. — Пи, детка?

Перевернув ее так, чтобы она лежала у меня на руках, я смотрю на ее спящее лицо.

— Иисус, мать твою, Христос, детка.

Мы ловим на себе множество любопытных взглядов, пока я спускаюсь по лестнице с ней на руках. Возможно, я мог бы воспользоваться одной из спален в доме, но, черт возьми, это вряд ли произойдет. Единственное место, где Пейтон сегодня будет спать, это моя кровать. Именно там, где она должна была быть в прошлые выходные. Пришло время наверстать упущенное.

Мы уже почти вышли из дома, когда кто-то сообщил Леону о том, что происходит, и он бежит за нами следом.

— Лука, во что ты, черт возьми, играешь? — Я разворачиваюсь на месте.

— Ни во что. Я ни во что не играю. Тебе нужно держаться от нее подальше.

— Черт, брат, — бормочет он, проводя рукой по лицу. — Ты, блядь, ничего не понимаешь, да?

— Она отключилась. Я везу ее домой.

— Очень надеюсь, что под домом, что ты имеешь в виду ее дом, а не запирание ее где-нибудь еще, чтобы снова мучать.

— Уверен, что она наслаждалась каждой секундой прошлых выходных.

— Ты придурок.

— Это ты, блядь, ничего не понимаешь, брат. Ты понятия не имеешь, что, черт возьми, здесь происходит.

— Может, тогда тебе стоит рассказать мне?

Я усмехаюсь, когда в моей голове всплывают воспоминания о сегодняшнем дне.

— Ты пожалеешь, что предложил это, когда я расскажу тебе.

Он в замешательстве хмурит брови.

— Как насчет того, чтобы меньше беспокоиться обо мне, а пойти и попробовать кого-нибудь трахнуть, а? — спрашиваю я, поворачиваюсь к нему спиной и иду через передний двор с Пейтон на руках.

До дома я добираюсь быстро и свежий воздух помогает немного прочистить мозги.

Быстро поднимаюсь в свою комнату. К счастью, сегодня субботний вечер, и дома никого нет, так что уже через несколько минут я откидываю одеяла и укладываю девушку на свою кровать.

Ее розовые волосы рассыпаются по темно-серым простыням, а платье задралось высоко на бедрах. Я отступаю назад, пока не натыкаюсь на кресло. Сев, не отрываю от нее взгляда. Ее грудь вздымается от глубоких вдохов, а из горла вырывается тихий стон.

Она выглядит прекрасно. Идеально. Все, о чем я, черт возьми, мечтал последние пять лет.

Наклоняюсь вперед, опираясь локтями на колени, и просто смотрю на нее.

Не могу сосчитать, сколько раз я представлял, каково это — снова заполучить ее в свою постель. Хотя точно знаю, что никогда не представлял, что это будет именно так.

Глубоко в душе мне хотелось верить, что Пейтон не стала бы мне лгать. После всех наших лет вместе я чувствовал, что я знаю ее вдоль и поперек и был уверен, что она никогда бы так со мной не поступила. Но в то же время я отказывался признавать, что мой отец мог так поступить.

Я всегда знал, что он много кем был. Но... педофил? Нет. Никогда.

Ладно, Либби оставалось всего несколько недель до восемнадцати, но ему-то было сколько... сорок?

У меня внутри все переворачивается при мысли о том, что он приставал к сестре Пейтон. Она ведь была еще ребенком. О чем он, блядь, вообще думал? Должен был знать, как сильно это ранит всех нас, а также не мог быть настолько глуп, чтобы думать, что мы никогда об этом не узнаем. Она была сестрой моего лучшего друга, черт возьми.

Мои руки сжимаются в кулаки, когда я пытаюсь понять, в чем заключался его план игры. От осознания того, что он сделал, у меня сводит живот, а гнев снова грозит взять верх.

Но, словно понимая, что мне нужно отвлечься, Пейтон приподнимается на локте. Она смотрит прямо на меня, но я знаю, что на самом деле она меня не видит, потому что ее глаза остекленели.

— Лу, я... — Она не успевает договорить, потому что ее рвет на себя и на мою кровать.

— Черт возьми, Пи, — стону я, вскакивая и бросаясь к ней на помощь.

Снова подхватив ее на руки, я несу ее в ванную и опускаю в душе.

— Так и знал, что не нужно было идти на эту чертову вечеринку, — бормочу я, умудряясь одной рукой удерживать ее, а другой расстегивать молнию на ее платье.

Включаю душ, и мы оба оказываемся под струями воды, которая пропитывает мою одежду, а также смывает блевотину, покрывающую Пейтон.

Девушка едва держится на ногах, обхватив меня за талию и положив голову мне на плечо. И только на этот вечер я говорю себе, что все в порядке. Что мы просто прежние Лука и Пейтон. Я забываю о существовании всего остального и позволяю алкоголю, все еще находящемуся в моем организме, смыть нашу реальность, чтобы я мог просто позаботиться о ней. Чтобы мог притвориться на эту ночь.

Я вытираю ее насухо, взгляд задерживается на ее изгибах, и член пульсирует от желания, чтобы она проснулась настолько, чтобы я мог взять ее, но знаю, что этого не произойдет. Пейтон не в себе. И, натянув ей через голову одну из своих футболок, я укладываю ее на маленький диванчик в своей комнате и перестилаю постель, что совершенно не планировал делать сегодня вечером.

К тому времени как заползаю к ней в чистых и сухих боксерах, Пейтон уже свернулась калачиком и тихо похрапывает.

Я лежу лицом к ней, изучая ее лицо, как и в прошлые выходные, когда она спала. И так же, как в прошлый раз, вижу тревожные морщинки на ее лбу, а также темные тени под глазами, которых не было раньше. И впервые с тех пор как она призналась мне в том, что услышала, я пытаюсь поставить себя на ее место.

В глубине души я ей сочувствую. Расставание с ней разрывало меня на части, но я был тем, кто принял решение. Я решил не верить ей. Выбрал верность отцу, а не ей. И тем самым совершил огромную ошибку.

Но несмотря на то, что был не прав, не я тот, кто хранил огромный секрет последние пять лет.

И не уверен, что когда-нибудь смогу ее простить за это.

ГЛАВА 5

ПЕЙТОН

Гнев обжигает меня, как лесной пожар, но в ту секунду, когда его рука смыкается на моем горле, он превращается в инферно.

Его жесткие, холодные зеленые глаза смотрят в мои, и единственное, о чем я могу думать, это о взрыве, который вот-вот произойдет, когда он получит то, чего так явно жаждет.

Его грудь вздымается, горячее дыхание обдувает мое лицо, в нос ударяет аромат алкоголя, от которого у меня возникает желание попробовать его на вкус.

Возможно, мы не в состоянии разговаривать как разумные взрослые люди, но, похоже, с тех пор как снова общаемся, мы можем выплескивать свой гнев гораздо более чувственными способами.

Мое тело тает от его прикосновений. Нетерпение нарастает по мере того, как мои мысли и суждения полностью затуманиваются его прикосновениями и его запахом.

Черт, мне это нужно. Я отчаянно нуждаюсь в этом.

У меня такое чувство, что дом мог бы рухнуть прямо сейчас, и я бы даже не заметила.

Здесь только он. Все вокруг — это он.

Когда его губы наконец прижимаются к моим, я тут же отдаюсь ему. Утопаю в мужчине, в которого превратился мальчик, которого так сильно любила. И в этот момент я забываю о том, что он мне не нравится, что я хочу его ненавидеть за все, что он сделал со мной за последние несколько недель, и отдаюсь тому, чего жаждет мое тело.

Лука целует меня глубоко, его язык проникает в мой рот. Он требует меня, берет меня, владеет мной.

Мой разум кричит «да», а тело требует большего, когда я обнимаю его за плечи и притягиваю ближе. Хотя боюсь, что сейчас ничто не может быть достаточно близко.

Он сбивает меня с ног, как в переносном, так и в прямом смысле, и мы движемся по дому, музыка затихает позади нас, а я продолжаю тонуть в его запахе, в его прикосновениях.

— Лука, — стону я, оказавшись в его кровати, мое тело горит от желания снова почувствовать его губы на себе. Но он не подчиняется, вместо этого переворачивает меня, чтобы раздеть.

Мое платье исчезает в считанные секунды вместе с нижним бельем, а его руки перемещаются по моему телу, словно он не знает, где хочет прикоснуться ко мне первую очередь.

Парень раздвигает мои бедра и смотрит на меня сверху вниз с голодом в глазах. Голод, который хочет поглотить меня и никогда не отпускать.

Расстегнув ширинку, он достает свой твердый член и трется им о мою влажность.

— О, боже, пожалуйста.

Он опускается ниже, проникая в меня одним толчком, и я вскрикиваю от восторга, но что-то пугает меня, и я распахиваю глаза.

Голова словно набита ватой, во рту мерзко, а тело болит. Хотя желание, бурлящее в моих венах, невозможно игнорировать.