Трейси Лоррейн – Разрушение, которого ты желаешь (страница 10)

— Вот, — говорит Леон, протягивая пару черных спортивных штанов, когда я возвращаюсь в его комнату. — Самые маленькие, хотя они, вероятно, все равно будут тебе велики.

— Спасибо, — шепчу я, мои щеки пылают от того, что он снова видит меня в таком состоянии и пытается собрать осколки. — Мне не следовало идти вчера на вечеринку, — говорю я, не в силах смотреть на него, пока оправдываюсь за случившееся.

— Ерунда, Пейтон. Ты имела полное право быть там. Это он вел себя как собственнический придурок.

— Я не должна была танцевать с тобой. Не должна была так много пить. Не должна...

— Прекрати. Пожалуйста. Ты ни в чем не виновата.

С моих губ срывается грустный смех.

— Ты чертовски прав.

— Поговори со мной, Пи. — Дрожь пробегает по моему позвоночнику от того, что он использует одно из прозвищ, которыми Лука меня называет.

Оторвав взгляд от ковра на полу, я смотрю в его обеспокоенные зеленые глаза, пока парень нервно потирает затылок.

— Ты сможешь отвезти меня домой?

На его лице появляется разочарование, но через секунду парень кивает и тянется за ключами на столе.

ГЛАВА 6

ПЕЙТОН

Атмосфера в машине, когда Леон отъезжает от дома, который делит с Лукой и другими членами футбольной команды, накаляется.

Я знаю, что у него миллион и один вопрос ко мне, и знаю, что мне нужно начать отвечать на них, но мысль о том, что о существовании Кайдена узнает кто-то еще, связанный с их отцом, приводит меня в ужас.

Я знаю, что так не должно быть. Это же Леон. Я доверяю ему так же, как раньше Луке.

Леон никогда не был предан своему отцу. С каждым днем, когда мы были детьми, становилось все очевиднее, что Лука — любимчик Бретта из-за выбранной им футбольной позиции, и я наблюдала, как Леон все больше и больше отдаляется от своего отца. И что еще печальнее, его отца это даже не заботило.

Это лишь одна из многих причин, по которым я понимаю, почему мама поступила так, как поступила, когда увезла нас с Либби из Роузвуда.

Она не хотела, чтобы Либби или ее внук были связаны с этим жалким ублюдком.

Я понимаю, правда. Просто меня ужасает, что он мог повторять то, что делал с Либби, снова и снова, и никто не был в курсе, кроме тех, кого это непосредственно коснулось.

Я молилась, чтобы Либби была исключением. Что она была его единственным пороком, от которого он не мог оторваться и ради которого нарушал все правила. Но тот факт, что Бретт не общался с ней с того момента, как мы покинули Роузвуд, заставляет меня поверить, что она могла быть одной из многих.

Ему было наплевать на нее. Он просто хотел самоутвердиться с более молодой моделью, чем та, к которой привык.

У меня снова защемило в груди, при мысли о Мэдди. Самой милой, самой заботливой женщине на свете. Как он мог так поступить, когда она была дома и была тем родителем, которого заслуживали Лука, Леон и Шейн?

Я глубоко вздыхаю, наконец-то поднимая глаза от своих коленей, и обнаруживаю, что Леон остановил машину в очереди за едой на вынос.

— Что ты делаешь?

— Покупаю кофе и завтрак. Я умираю от голода, а ты выглядишь так, будто тебе это не помешает.

Как раз в этот момент мой желудок урчит.

— Кажется, вчера меня вырвало на Луку.

Леон откидывает голову назад и смеется.

— Я, блядь, очень надеюсь, что так и было. Это меньшее, чего заслуживает этот засранец после того, что вытворял прошлой ночью.

— Что случилось? — спрашиваю я. — Я почти ничего не помню. — И понятия не имею, что было сном, а что реальностью.

— Ну, ты уже знаешь, что мы танцевали, и он взбесился, — бормочет он, потирая ушибленную челюсть.

— Да, — бормочу я.

— Ты побежала, он погнался за тобой, и следующее, что я помню, это как он выносит тебя из дома на руках.

— Я слишком много выпила.

— Не знаю, радоваться ли тому, что он о тебе позаботился, или нет.

— Значит, нас двое. Я... я думаю, что он позаботился обо мне прошлой ночью. Но сегодня утром... — Я осекаюсь, щеки пылают.

— Нет смысла пытаться скрыть это. Я был в соседней комнате. И очень хорошо представляю, что произошло.

— Господи, Ли. В этом нет необходимости.

Он пожимает плечами.

— Звучит как мой вид наказания, — сухо признает он.

Стон вырывается из моего горла от его признания, а парень хихикает рядом со мной.

— Не волнуйся, у меня нет причин наказывать тебя, — говорит он с улыбкой, явно чувствуя мое беспокойство.

— Господи, — бормочу я, отводя волосы от лица, когда меня осеняет мысль. — Вы оба были с Летти?

— Э-э... Это она тебе сказала?

— Н-нет, Лука.

— Хм. — Он почесывает челюсть, размышляя.

— Что? Разве это не правда?

Улыбка загибается на его губах.

— Правда. За эти годы мы наделали много глупостей. Большинства из них, возможно, никогда бы не случилось, если бы ты не уехала.

— Это хорошо или плохо? — спрашиваю я, несмотря на чувство вины, уже терзающее меня изнутри.

— Кто знает? Кое-что из этого было забавным. А кое-что не очень. — Наш разговор прерывается, когда Леон делает заказ. — Он уже не был прежним, когда ты ушла. Ты забрала часть его с собой. Никто больше этого не видел, а если и видели, то не понимали, насколько все плохо. Уверен, что не проходило и дня, чтобы он не желал, чтобы ты была рядом.

— Ну не знаю. Сейчас он не хочет, чтобы я была здесь.

— Хочет, — уверенно говорит Леон. — Он просто работает над тем, что случилось. Прошлая ночь достаточное доказательство того, что ему не все равно.

Я бормочу что-то вроде согласия, пока он движется к окну, чтобы забрать наш заказ.

— Было слишком поздно для завтрака, — говорит он, передавая пакет, как будто только сейчас понял, что заказал для меня всего несколько минут назад.

— Все в порядке.

Не теряя ни секунды, я копаюсь в пакете и запихиваю в рот горсть картофеля фри.

Он смеется надо мной, когда заезжает на парковку и забирает пакет с моих коленей, доставая свою еду.

— Пора начинать говорить, Пейтон.

Я жую картошку, пока внутри меня идет борьба, признаваться или нет. В конце концов, мой рот решает за меня, и слова начинают литься сами собой.

— За несколько недель до того, как мы уехали из города, я рассказала Луке кое-что, о чем случайно услышала в разговоре моей мамы и сестры.

— Хорошо, — легкомысленно говорит он, откусывая огромный кусок от своего бургера, как будто я не собираюсь перевернуть его мир с ног на голову.

— Она сказала маме, что беременна.

— Вот дерьмо, — бормочет Леон, едва не подавившись едой.