Трейси Лоррейн – Предательство, которому ты служишь (страница 6)

— Отлично. Хорошо. Я рад такому решению, — говорит Рид, потирая руки, как будто он ребенок, которому только что дали волю в кондитерской.

Он встает со стула, подходит к шкафу от пола до потолка и открывает дверцы.

Алана следит за каждым его движением и скользит взглядом по содержимому шкафа. Но опять же, нет никаких признаков того, что женщина нервничает, когда она смотрит на множество приспособлений для пыток, которые есть у Рида под рукой.

— Итак, Алана… — размышляет вслух он, обдумывая свои варианты. — Расскажи мне о своей беременности.

— Я тебе ни хрена не скажу, — огрызается она. — У меня нет причин быть здесь.

— Нет? — спрашивает он, глядя на нее через плечо. — Ну тогда ты можешь рассказать мне все, не так ли? Расскажи все подробности, докажи нам, что все в порядке, и мы позволим тебе выйти через парадную дверь целой и невредимой.

— Надеюсь, ты знаешь, что мой муж убьет тебя за это, — шипит она.

— Твой муж, правда? Мужчина, которому на тебя плевать. Который передает тебя другим, чтобы ему не приходилось иметь с тобой дела. Человек, который работает по моему приказу.

— Твоего отца, а не твоего.

— Хм… Ты в этом уверена? Достаточно уверена, чтобы рисковать своей жизнью, жизнью своего ребенка?

Алана слегка бледнеет, когда Рид достает из шкафа складной нож. Выбор довольно банален, учитывая все, что у него там есть, но потом я думаю, что он хочет начать с простого и перейти к более страшным вещам.

— Итак, спрошу еще раз. Расскажи нам о своей беременности.

— Тринадцать недель. На прошлой неделе мне сделали УЗИ, — говорит она, глядя мне прямо в глаза.

— Где снимок?

— В моей сумочке.

— Ледженд, — говорит Рид, кивая в сторону камеры, в которую он ее поместил.

Схватив с пола сумочку, я бросаю ее ему.

Он сразу же начинает рыться в ней, пока не вытаскивает маленький, знакомый квадратный листок бумаги.

Потом смотрит на него, изучая все детали, прежде чем передать мне.

Мой желудок болезненно скручивается, когда я смотрю на снимок. Он так похож на тот, что был у Летти с нашим маленьким мальчиком, только когда я смотрю на него, то ничего не чувствую.

Ребенок явно меньше и его не так легко разглядеть, но он есть, и на полях сбоку указано имя Аланы и дата на прошлой неделе.

— Дата родов? — рявкает Рид, и она немедленно выпаливает дату через шесть месяцев.

Он снова садится перед ней, не сводя с нее глаз.

— Когда ты зачала ребенка?

— Не скажу, — огрызается она. — Это личное.

— Настолько личное, что не боишься смерти?

Женщина приоткрывает губы, готовая заговорить.

— Нет, я так не думаю.

Алана отрывает взгляд от Рида и снова смотрит на меня.

— Это произошло в ту ночь, когда ты отвез меня в греческий ресторан в Мэддисоне. После мы остановились в отеле «Ройал» в том невероятном люксе. Помнишь?

Я киваю один раз, к сожалению, слишком хорошо все это помня.

— Той ночью.

— Ты принимаешь противозачаточные, — заявляю я. — И я ни разу не приблизился к тебе без защиты.

Она усмехается.

— Не будь таким наивным, Кейн. Ты не хуже меня знаешь, что нет стопроцентной гарантии. — Она закатывает глаза, как будто ответ так очевиден, но, несмотря на ее слова, я все еще ей не верю.

Я понятия не имею, почему. Отстраненность в ее словах, полная противоположность тому, как Летти говорит о своей беременности даже через год после ее потери. Что-то просто не так.

Звонок мобильного телефона Рида прорезает тишину, когда мы с Аланой смотрим друг на друга, она ждет, когда я отзову Рида, а я жду правды.

— Да, — рявкает он в телефон, который на этот раз не включен на громкую связь. — Хорошо, отлично. Огромное спасибо. Ты сказал все, что мне нужно.

Рид вешает трубку, напряжение только усиливается теперь, когда он знает правду.

Мое сердце колотится, а голова начинает кружиться.

— Рид? — Мой голос звучит отчаянно, и я ненавижу, что она слышит мою уязвимость, но мне нужно знать, что она лжет. Нужно иметь возможность пойти к Летти и сказать ей, что это чушь собачья, что она единственная, кто когда-либо носила моего ребенка.

— Возвращайся наверх, Кейн.

— Нет, я хочу быть здесь, — возражаю я.

— Иди наверх, сейчас же.

— Но…

Рид поворачивается и смотрит мне прямо в глаза.

— Ладно. Хорошо. — Я вскидываю руки в знак поражения.

Повернувшись к ним спиной, я прохожу мимо камер, задаваясь вопросом, есть ли в них кто-нибудь еще, и если да, то как много они могут услышать, прежде чем я поднимусь по лестнице и вернусь на кухню за еще одним пивом. Но прежде чем дверь в подвал захлопывается за мной, я слышу ее пронзительный крик.

Замираю, слушая, как он звучит, молясь, чтобы это означало, что она лживая стерва и вот-вот получит все, что ей причитается.

Отчаянно хочу добраться до винного шкафа Рида и взять что-нибудь покрепче, но знаю, что не могу. В ту секунду, когда он подтвердит то, что я знал с того момента, как Алана открыла рот на той парковке, я пойду за Летти.

Я все еще расхаживаю взад-вперед с полупустой бутылкой пива в руке, когда дверь снова захлопывается, и Рид появляется передо мной.

Его торс испачкан кровью, а на губах играет довольная, злая ухмылка.

— И что?

Не говоря ни слова, он достает бутылку виски и стакан, щедро наливает себе, прежде чем опрокинуть его.

— Как много ты знаешь об этой сучке?

— Ничего.

Он кивает, наливая еще порцию.

— В детстве с ней жестоко обращались.

— Судя по тому, как она стояла на своем с тобой, это меня не удивляет.

— Все было так плохо, что она попала в больницу с серьезными внутренними повреждениями.

— И? — спрашиваю я, не понимая, к чему он клонит.

— Она бесплодна, Кейн. Нет никаких записей о том, что она беременна или когда-либо была беременна. Повреждения были настолько серьезными, что она не может забеременеть.

— Черт, — выдыхаю я, облегчение наполняет меня. — Так зачем все это?

— Я не знаю. Она по-прежнему отказывается говорить. Но я это выясню.

— Она все еще жива?