– Ах. – Я чувствую, как отец Ника взвешивает слова, решая, что сказать дальше, как будто если он скажет что-то не то, его сын убежит в лес. Наконец он произносит: – Уверен, что ты понимаешь, как много это для меня значит. И для всего Ордена.
– Ага. – Смирение в голосе Ника застает врасплох, и у меня сжимается желудок. Это я вынудила его. И это из-за меня в его словах теперь столько тяжести?
В голосе доктора Дэвиса смешиваются гордость и благоговейный испуг.
– Мой сын заявляет права на титул и представляет своего пажа, и все это за одну ночь. Это… нечто. – Его следующие слова обращены ко мне: – Не знаю, как именно вы повлияли на то, что мой сын передумал, но, если дело в вас, считайте меня вечно благодарным. Я в долгу перед вами, Бриана. Добро пожаловать.
Пауза. Я должна ответить?
Я тихо бормочу:
– Спасибо.
Дэвис откашливается.
– А теперь я хотел бы услышать объяснение, почему вы оба дрались.
Ник тут же отвечает:
– Сэл решил, что почувствовал тенерожденного здесь, в лесах, но ошибся. Наш мерлин бдителен, как всегда.
Я задерживаю дыхание, ожидая, что Сэл вмешается со своей версией, но он ничего не говорит.
Дэвис потрясен.
– Здесь? Тенерожденные никогда не были настолько дерзкими, чтобы открыть врата на нашей земле, когда под одной крышей собралось столько легендорожденных. Сэльвин, это правда?
Молчание. Я не понимаю, почему Сэл не возражает. Всего несколько минут назад он был настолько уверен, настолько полон целеустремленной ярости.
– Мы полагаемся на твои чувства, сынок. – Дэвис задумчиво хмыкает. – Или твои способности становятся непредсказуемыми, королевский маг?
Пауза. Сэл коротко отвечает сквозь стиснутые зубы:
– Такой риск всегда существует, лорд Дэвис.
– Ты выглядишь несчастным, мальчик. Как учит Евангелие от Луки, давайте праздновать и радоваться возвращению Николаса, ибо «он был потерян и нашелся». – Еще одна пауза, которой Сэл мог бы воспользоваться, чтобы возразить, но он этого не делает. – Бри, я должен извиниться и за своего сына, и за Сэльвина. Эти двое как масло и вода с самого детства. – Я киваю. Дэвис, удовлетворенный, идет дальше по тропе. – Давайте направимся к часовне. Не хочу заставлять других ждать. Не в такую ночь, как эта.
Ник ведет меня вперед. Со стороны Сэла не доносится ни слов, ни движений. Я могу различить лишь шаги Ника и его отца.
12
Когда гипноз Сэла развеивается, зрение возвращается мгновенно. Будто свет погас, а потом зажегся. Это настолько сбивает с толку, что Грир рядом со мной падает лицом вперед, уперевшись руками в землю. Мы все – пять пажей-первогодков – растерянно моргаем, когда мир вокруг снова возвращается. Мы стоим на коленях, пытаясь соотнести то, что видим, с тем, что слышим: звук воды, струящейся по камням где-то неподалеку – возможно, ручей – дальше в лесу, справа от нас. Убывающая луна освещает нас сверху, так что листва из зеленой становится серебряной. Мы стоим на коленях перед низким круглым алтарем, расположенным на каменной плите, и наши лица подсвечивают мерцающие свечи.
Восемь легендорожденных стоят перед нами, выстроившись вдоль дальней дуги каменного круга. Низко надвинутые капюшоны скрывают лица. Пять новых фигур в серых робах – рискну предположить, что это те, кто уже являются пажами, – стоят справа и слева от них. В середине человек в темно-алом балахоне с золотой отделкой. Его капюшон откинут назад как раз настолько, чтобы можно было увидеть его лицо. Доктор – нет, лорд – Мартин Дэвис. Он выглядит почти так же, как на портрете.
Он делает шаг вперед, его руки скрыты в длинных рукавах. Когда он говорит, его голос звучит звонко и ровно.
– Меня зовут лорд Мартин Дэвис, и я наместник Южного капитула и его территорий. Каждого из вас пригласил легендорожденный член Ордена, который считает вас достойными инициации в качестве пажей. Вы, пятеро, стоите на коленях перед нами, потому что в вас есть искра вечного потенциала.
Часовней здесь называют круглую синевато-серую каменную плиту с проблесками серебра, расположенную посреди поляны. Она выглядит древней, истертой и тяжелой, будто монета, которую много лет назад обронил здесь великан. Сосны тянутся вверх, тесно окружая эту поляну, обступая нас со всех сторон, так что просветов не видно. Я понятия не имею, где мы и в каком направлении Ложа. Мы в изоляции, здесь, на этом замкнутом круге, и от милости других зависит, выйдем ли мы отсюда.
Все инстинкты велят мне бежать. Несколько километров – и я снова вернусь в реальный мир, где нет никаких ритуальных плит, балахонов и магических Обетов. Но это не реальный мир, так ведь? Это поверхность, внешний вид которой поддерживает Орден. А сам он действует под ней, на краях, в тени. Я не могу сбежать. Остаться здесь и сыграть эту роль – единственный способ узнать правду.
– Сегодня, в этой часовне, вы посвятите себя нашему Ордену и его миссии, приняв Обет верности. Наша работа остается невидимой для тех, чьи жизни мы защищаем, и они нас не вознаградят. А значит, нет Обета более священного. Но сначала давайте познакомимся.
Только потому что мы смотрим снизу вверх на лорда Дэвиса, я замечаю движение над его плечом. Метрах в десяти над нами, среди деревьев, тьма растекается и обретает форму. Не задев ни единой ветки, по длинной плавной дуге на землю опускается фигура в черном балахоне. Сэльвин приземляется, присев, и другие пажи испуганно отшатываются. Рядом со мной Уитти издает почти беззвучный возглас удивления.
Ник говорил, что другие пажи знали об Ордене бо́льшую часть жизни, но только в теории. Только с чужих слов. Их учили, готовя к битвам, которые им только предстоят, им рассказывали об эфире, который они никогда не видели, но знание – не то же самое, что практический опыт. Я не осуждаю их за страх. Для нормального человека такой прыжок обернулся бы переломами, кроме того, никто из нас не заметил присутствия Сэльвина Кейна. Я бы тоже испугалась, если бы это была моя первая встреча с ним.
Мерлин поднимается одним грациозным движением, бесшумный, как пантера, и с такими же горящими глазами. В свете свечей серебряная нить, которой украшены края его балахона, кажется живой: тонкая белая линия, обрамляющая лицо, электрический разряд обвивает запястья. Его волосы под капюшоном настолько темные, что я едва могу отличить их от ткани. Он, как хищный зверь, принадлежит ночи. И, подобно хищнику, он оценивает нас. Когда его мерцающие золотые глаза находят меня, я невольно вспоминаю строчку из детской сказки: «Это чтобы лучше видеть тебя, дорогая».
Теперь, когда я знаю, что представляют собой мерлины, я вижу лишь высокомерие Сэла, а сквозь него высокомерие того мерлина, которого я встретила раньше. Я вижу человека, который украл мои воспоминания. Бойца, который, возможно, отобрал у меня мать.
Я должна следовать правилам Ника. Я должна бояться. Вместо этого я, стоя на коленях, поднимаю голову. Позволяю непокорности проникнуть во взгляд. Даже этот едва заметный жест – как пустить кровь в море с акулами, но мне все равно.
Сэлу не все равно. Я вижу, как дергается мышца у него на подбородке, и эфир вспыхивает у него на кончиках пальцев – но, когда лорд Дэвис хмурится, глядя на него, Сэл тушит пламя, крепко сжав кулаки. Он кривит губы, когда я довольно смотрю на него.
– Южный капитул рад называть Сэльвина Кейна своим королевским магом. Существование мерлинов – первое из многих откровений, доступных только принесшим Обет членам Ордена.
Словно по команде Сэл отходит к дальнему концу алтаря и становится по стойке «вольно».
Размеренный голос Дэвиса течет над нами, словно речь священника, наставляющего паству.
– Сегодня вы повторите древние Обеты, которые приносили средневековые воины. В те дни люди посвящали себя высшим силам и великим миссиям, оставляя позади мелкие беспокойства и земные тревоги. Подобным образом создан и наш Орден. Наши друзья-вассалы и их современные феоды – нижние конечности Ордена. Без них мы не смогли бы пройти через пятнадцать веков этой войны, не перешли бы из Средних веков в современность. Пажи – левая рука: когда вы принесете Обет, вам будет даровано видение, чтобы вы могли держать щит, пока мы сражаемся в тенях. Мерлины – это правая рука, меч и кулаки Ордена. Наши хранители и наше орудие против тьмы. Легендорожденные наследники и оруженосцы – сердце. Их священные династии вдохновляют нашу миссию с самого начала. Регенты – это позвоночник, ибо они направляют наши глаза и энергии на самые важные и срочные задачи.
Дэвис делает паузу, давая нам осознать эту метафору.
– А когда пробуждается наш король, он становится головой и короной и ведет нас к победе по божественной воле.
В ночи поднимается шепот. Ш-ш-ш-ш. Звук доносится от других пажей и легендорожденных, стоящих за спиной у Дэвиса. Они одновременно поднимают руки к груди и ритмично трут большим пальцем остальные. Одобрение.
Когда Дэвис поднимает руку, шепот смолкает.
– Гордитесь тем, что вас пригласили, но знайте, что возможно намного большее. Сегодня многие из вас носят цвета и символы династии, которой служит ваша семья и которой будете всегда служить вы в качестве пажей. Но на Отборе те, кто удостоится титула оруженосца, примут цвета и символ наследника, которому будут служить. И его династии вы будете служить по своей воле. – Пауза. – У вас нет титулов, но у вас есть имена. Мы должны знать, кто вы, и знать, какую кровь вы приносите на службу нам.
