Трейси Деонн – Наследники легенд (страница 21)

У меня в ушах по-прежнему звучит первое правило Ника.

«Не забывай, Сэл считает, что тебе дважды стирали память – в карьере и прошлой ночью. Так что веди себя так, словно ничего не знаешь и ничего не видела. Все должны считать, что ты невежественная единождырожденная, которая впервые столкнулась с нашим миром. Никто не должен узнать, на что ты способна».

– Ага, ну да, мы ничего не делаем наполовину. – Расс следит за моим взглядом. – Думаю, в нем есть свое очарование, знаешь, такой музейный шик, ничего-не-трогай-или-кто-то-настучит-по-рукам, такой вот стиль, я полагаю. – Я хихикаю. Этот звук кажется совершенно неуместным, но, похоже, у меня получается, потому что Расс мне подмигивает. – И конечно, раз уж тут все роскошно и официально, Флик заставила меня надеть что-то другое вместо футболки.

Фелисити, стоящая рядом, хмурится.

– Ненавижу эту кличку.

– Фелисити – это слишком длинно! – восклицает Расс. – Твои родители – садисты.

Она закатывает глаза.

– Не обращай на него внимания.

Где-то звенит колокольчик, и двойные двери в задней части холла открываются.

Фелисити и Расс идут вперед, а мы с Ником следом, держась позади толпы. Я наклоняюсь к нему и говорю так, чтобы слышал только он:

– О чем они? И что за монеты?

Ник отвечает тихо, не глядя на меня:

– Фелисити Колдуэлл, третий курс, и Расс Коупленд, второй курс. – Он машет рукой высокому парню с нежным лицом и светлыми волосами, и тот, криво улыбнувшись, отвечает ему. – Оба легендорожденные. Они носят одинаковые символы, потому что Фелисити – наследница, то есть приняла титул по наследству, как я, а Расс – оруженосец, которого она выбрала.

– Почему ты их терпеть не можешь?

Он моргает.

– Кто сказал, что не могу?

Я показываю рукой на студентов, которые болтают друг с другом вокруг нас, и на роскошный холл.

– Сэл назвал тебя блудным сыном. Ты отказался от всего этого.

Его щека дергается.

– Причина, по которой я отказался от титула, никак не связана с этими людьми.

– Тогда почему…

– Эту историю я расскажу в другой раз.

Я хмурюсь, но мне кажется, что я знаю его недостаточно хорошо, чтобы надавить. «Но если я не знаю Ника, – думаю я, – почему тогда доверяю ему?»

Он толкает меня рукой и кивает вперед, туда, где толпа проходит в главный зал.

– Нам обоим нужно быть начеку, когда мы войдем в эти двери. Еще есть вопросы?

– Тонна.

Черты его лица застывают в промежуточном состоянии – между расслабленным харизматичным парнем, с которым я познакомилась прошлым вечером, и строгим благородным Ником, чьи брови сведены эмоцией, которую я не могу распознать.

– Почему ты мне помогаешь?

Он кривит рот.

– Мне нравится помогать людям, если есть возможность. – Свет в его глазах меркнет. – И я знаю, каково это, когда семья распадается у тебя на глазах, а ты ничего не можешь с этим сделать.

Прежде чем я успеваю задать еще один вопрос, он отворачивается – а в следующее мгновение я застываю, пораженная видом гостиной, открывшейся мне. Коричневые кожаные диваны расставлены перед большим камином у противоположной стены. Сам камин – огромный как в поместье «Билтмор»[4], в отделанном мраморном очаге поместилась бы лошадь. Сквозь приоткрытую двойную дверь справа я замечаю ярко освещенную кухню, но сильнее всего меня впечатляют окна – шестиметровые, от пола до потолка, заполняющие всю заднюю стену, так что открывается вид прямо на лес. Здание стоит достаточно высоко на холме, чтобы за землисто-коричневым и вечнозеленым проглядывал темнеющий горизонт.

Ник останавливается рядом со мной, пока я осматриваюсь по сторонам. Закончив, я замечаю, что половина присутствующих смотрит на Ника, а другая половина – на меня. Еще несколько хорошо одетых людей из холла с любопытством оглядывают мои сапоги, джинсы и футболку. Некоторые открыто пялятся на монету Ника у меня на шее, и я чувствую, как горят уши. Ник отводит меня в угол, к витрине с напитками. Чужие взгляды следят за нами, и я чувствую, что мое раздражение переходит с зевак на Ника.

Как только голоса вокруг превращаются в фоновый шум, я подхожу ближе к нему и шепчу:

– Все пялятся.

Стоя спиной к толпе, он передает мне стакан огуречной воды и отвечает так же тихо:

– Насколько помню, последний раз я входил в этот дом, когда мне было двенадцать лет. И вот я являюсь из ниоткуда, чтобы вернуть свой титул и представить пажа, которого никто никогда раньше не видел. И…

– И?

Ник сжимает губы в тонкую линию и наливает себе воды.

– И, по традиции, новые пажи происходят из семей вассалов, которые посвятили себя Ордену десятилетия или даже поколения назад, так что…

Я мысленно охаю.

– Так что выглядит так, будто я пролезла без очереди.

Он усмехается.

– Можно и так сказать.

Пока мы ждали в салоне, Ник рассказал мне про вассалов: это единождырожденные, которые приносят клятву Кодексу и Ордену в целом, но служат только одному из тринадцати исконных родов легендорожденных, которые основали Орден в Средние века. Вассалы знают про эфир и тенерожденных, но они не сражаются на войне. Вместо этого их сеть обеспечивает любые потребности и ресурсы семей, которым они служат. В обмен на это Орден оказывает им услуги. Большинство вассалов уже имеют власть и деньги и используют Орден, чтобы их приумножить. Лезут наверх. Как помощник шерифа Норрис, вероятно. Из вассалов выходят директора компаний, избранные официальные лица, министры, даже президенты.

Я осматриваю комнату, снова слышу гул, затем бормочу, уткнувшись в стакан:

– А еще никто здесь не выглядит, как я.

Проследив за моим взглядом, Ник видит то, что вижу я – комнату, полную белых ребят, и никого с другим цветом кожи, – и морщится. Он крепко стискивает зубы.

– Если кто-то что-то тебе скажет, что угодно, просто расскажи мне. Я позабочусь, чтобы это не повторялось.

Я смотрю на лицо Ника. Он так уверен, что понимает, с чем я сталкиваюсь. Потом я думаю про Норриса, про декана, про то, что некоторые люди… просто не способны перестать. Я думаю о том, чего мне может стоить проникновение в Орден. Добиться успеха в организации, созданной людьми, которые когда-то могли владеть мной и предпочли бы владеть и дальше.

– Не сомневаюсь.

Я замечаю в своих словах нотки цинизма, и Ник тоже. Он хмурится и собирается что-то ответить, но тут его перебивает новый голос, донесшийся из-за моего плеча.

– Привет, Дэвис!

Обернувшись, мы видим пару студентов, которые смотрят на нас ясными любопытными глазами.

– Уитти! – Ник улыбается и хлопает одного из них по руке. – Приятель, я рад тебя видеть. Сколько там прошло с того сплава на плотах, два года?

Уитти улыбается.

– Не лучшие моменты нашей жизни. – Он крепко сложен, у него непослушные светлые курчавые волосы, на нем поношенная камуфляжная куртка и джинсы. Остальные одеты как для занятий или в соответствии с официальным стилем Ложи, а Уитти отлично смотрелся бы за рулем трактора или в охотничьей засаде. Его небрежное равнодушие тут же вызывает у меня симпатию, но потом я вспоминаю, что он наверняка сын вассала, и настораживаюсь снова.

Ник с презрением отзывался о семьях вассалов, которые считают единственной целью, чтобы один из их детей присоединился к Ордену:

– Миссия Ордена – сражаться с тенерожденными и защищать людей. Снаружи безопаснее, но для некоторых плюсы участия перевешивают риски. Даже у пажей и их семей есть привилегии, которых нет у вассалов. Только легендорожденные могут привлекать новых членов, так что эти карьеристы сделают все, чтобы получить почести от рода, которому служат, в надежде на то, что их потомка сделают пажом. – Он фыркнул. – Но эти вассалы не стремятся помогать людям, им нужен статус. И ради него они рискуют своими детьми.

Следовательно, второе правило: «Не высовывайся. Исчезни. Пусть они тебя забудут, пусть не видят в тебе конкурента».

Но Ник, похоже, искренне рад встретиться с Уитти, так что, может, он не из тех, кто гонится за славой и победой?

– Но в верховьях Нанталы пороги третьего и четвертого класса. Мы все сделали правильно.

Ник кивает в мою сторону.

– Это Бри Мэтьюс. Бри, это Джеймс Уитлок, также известный как Уитти. Уитлоки – вассалы рода Тристана, и им принадлежит большинство свиных ферм в Клинтоне.

– Мы предпочитаем, чтобы нас называли «свиными баронами». – Уитти заговорщически подмигивает. Он протягивает мне руку, рукопожатие у него теплое и твердое. Выцветшая синяя лента вокруг его запястья скреплена резинкой. – Рад познакомиться, Бри. Ник – твой поручитель? – Я киваю, и он тихо присвистывает. – Что ж, хорошо.

– Я паж Сары. – Уитти тыкает пальцем в сторону своей спутницы. – А это Грир Тэйлор. Он с Рассом.