Трейси Деонн – Наследники легенд (страница 13)

Кто-то кричит.

Думаю, это я.

Чернота поглощает мир, закрывая его, словно чернила, наползающие от краев поля зрения к центру.

Последнее, что я вижу, – как Ник выдергивает меч из тела твари, а затем пронзает им ее череп.

7

Голоса то появляются, то исчезают.

– Что случилось?!

– Слюна адского пса.

Кажется, будто мою голову сунули под воду. Вытащили. Снова сунули.

– В кампусе? Воплощенного? Это невозможно…

– Помогите положить ее на стол!

Падаю. Падаю глубоко, в холод и темноту. Голоса угасают.

– Кто она? Эфир не предназначен для единождырожденных. Если она…

– Оно разъедает ее кости. Не медлите. Действуйте.

Пронзительное ритмичное пение сверчков пульсирует в моей голове.

Открыв глаза, я вижу белый потолок с широкими деревянными балками. Потолочный вентилятор описывает ленивые круги. Я пытаюсь сесть и терплю полный провал. Руки не работают.

– С тобой все в порядке.

Ладонь мягко прижимается к моему плечу. Ник убирает руку. Он стоит рядом с кроватью. Рукав его худи изорван в клочья.

Остальную часть моего тела покрывает белая простыня, но под ней что-то усиленно чешется – это ощущение поднимается все выше по рукам. Неловко повернувшись, я высвобождаю одну руку и чувствую, как накатывает паника. Правую руку, от костяшек до локтя, покрывает толстый слой марли. Я дергаю левым плечом, чтобы подтвердить то, что уже поняла по ощущению зуда, но рука цепляется за постель.

– Осторожней, – предупреждает Ник. Он откидывает простыню, чтобы я могла увидеть левую руку, забинтованную так же, как и правая. – Ты пострадала.

– Где я? – мой голос звучит хрипло. В горло словно натолкали подгорелую наждачную бумагу.

– Я отнес тебя к нашему целителю.

Ник берет стакан воды, стоящий на прикроватном столике. В нем торчит изогнутая соломинка, и он подносит ее к моему лицу. Это неловко, и я чувствую себя как ребенок, но я слишком сильно хочу пить, чтобы отказаться.

Он не дал настоящего ответа на мой вопрос, и уверена, что он это понимает, но есть и другие способы разобраться, где я.

Комната выглядит комфортной и дорогой, как на горнолыжном курорте, но здание кажется старым: мебель и стены отделаны тяжелыми тканями, а таких узоров и текстур не встретишь в недавно отремонтированных домах. Высокие потолки, полы из красного дерева. Справа от меня стоит стул с мягкой обивкой, над ним высокое окно, открытое в ночь – оттуда доносится стрекот сверчков. За стеклом не видно никаких огней. Где-то вдалеке Часовая башня начинает играть «Вестминстерские четверти»[2] – я отчетливо слышу вступительные ноты мелодии, но не слишком громко. Значит, мы рядом с кампусом.

Я допиваю воду. Ник ставит стакан на место и садится у окна. Он очень сосредоточен. Совершенно не похож на того Ника, которого я встретила у «Леноры».

– Что ты помнишь?

Я хмурюсь, образы вспыхивают в сознании. Свет в небе. Бег. Ник, взмахивающий мечом. Монстр.

Я смотрю в глаза Нику.

– Ты убил его.

Он кивает.

– Я убил его.

Часовая башня отбивает час. Один. Два.

– Ты спас меня.

Три.

Он выдерживает мой взгляд – четыре, – кивает еще раз. Пять.

Я понимаю это отчетливо и явно, прежде чем произношу вслух:

– Ты легендорожденный.

Шесть.

Он наклоняет голову.

– Ага. А ты, наверное, новый паж? Уильям сказал, что тебя не знает.

Я качаю головой. Семь.

Он хмурится, рассматривая мое лицо.

– Но ты увидела адского пса…

Когда часы бьют восемь, Ник замирает, словно статуя.

На самом деле я не знаю, кто потрясен сильнее – он или я. Мы всматриваемся в лица друг друга, словно последующие слова в этом разговоре могут быть написаны на нашей коже. Девять. Десять. Я вижу лишь четкие очертания его подбородка и глаза, широко раскрытые и настороженные. Пряди его соломенных волос по-прежнему темны от пота. Одиннадцать. Тишина.

Одиннадцать – не прошло и трех часов с тех пор, как мы встретились. Мы недалеко от кампуса. Мы в старом здании. Возможно, в каком-то старинном доме. Все улики сходятся.

Он щурится, размышляя.

– Если ты знаешь, что я легендорожденный, значит, ты должна знать, что наш разговор находится в рамках Кодекса. Ты можешь свободно отвечать мне. Откуда ты знаешь это слово?

Я прикусываю нижнюю губу, чтобы выиграть время. То, как он произносит слово «Кодекс», звучит так, будто между нами должно быть формальное доверие. Конечно, Ник сейчас не демонстрирует ту суровую безжалостность, которую я замечала в лицах Сэла и Тор, но это не означает, что я в безопасности. Если он легендорожденный, он наверняка опасен.

– Что ты сделаешь со мной, если я отвечу на этот вопрос?

Он не может скрыть удивления.

– Сделаю с тобой?

Я киваю, чувствуя, как сердце бешено колотится в груди.

– Будешь угрожать? Сломаешь что-то, что я предпочла бы сохранить целым? Сдашь меня копам?

Его синие глаза темнеют, словно голубое небо затягивают тучи.

– Я не собираюсь делать ничего такого. – Он показывает на мои руки. – С какой стати я стал бы приносить тебя к нашему целителю, если хотел бы причинить тебе вред? Если бы я хотел, чтобы ты попала в полицию, что мешало мне просто оставить тебя у входа в какую-нибудь больницу?

– Может, ты еще собираешься выбросить меня у какой-нибудь больницы, – возражаю я. – Может, полиция уже едет сюда.

Он широко улыбается и снова превращается в того Ника, которого я видела у столовой – веселого и язвительного.

– Бри, она же Бриана. Настойчивая и упрямая. Она не принимает то, что видит своими глазами, и не примет то, что слышит своими ушами. – Кажется, он некоторое время обдумывает, подходит ли фраза, прежде чем припечатать ею меня. – Или, по крайней мере, она хотела бы, чтобы я в это поверил. Бри, это вообще твое настоящее имя?

Я возмущенно отвечаю:

– А что насчет моей памяти? Ты все еще можешь ее стереть.

Его улыбка исчезает.

– Нет. Я не смог бы.

Страх делает меня смелой.