Трейси Деонн – Наследники легенд (страница 10)
– Нет, – шепчу я, уткнувшись в ладони. – Нет-нет-нет. – Но уже слишком поздно: воспоминания накатывают, поглощая меня.
Моменты той ночи крутятся вокруг меня, подобно урагану, заслоняя мир вокруг. Память утаскивает меня из настоящего в прошлое, одно чувство за другим, пока я не оказываюсь в обоих местах одновременно, в обоих временах…
Голубая сойка насмешливо посвистывает, сидя на дереве надо мной.
Часы на башне бьют девять.
Знакомое, пугающее, всепоглощающее – как только это воспоминание приходит, я уже не могу сбежать. Остается только позволить ему продолжаться…
Уже почти все.
Затем мы встанем, он пожмет руку папе, и мы поедем домой – без нее. Я буду всхлипывать, раскачиваться на месте и ждать, чтобы эта ужасная ночь закончилась…
Но не на этот раз.
Я охаю, когда с резким
Воспоминание обрывается так же резко, как возникло.
– Но этого не было… – Произнеся эти слова, я тут же понимаю, что это неправда.
Во второй раз за двадцать четыре часа в моем сознании борются друг с другом два противоречивых воспоминания одновременно.
Я крепко зажмуриваюсь. Память об исэле в карьере никуда не делась, когда ее скрыл мутный серебристый дым ложных образов. Правда, скрытая под ложью Сэльвина.
Теперь новые воспоминания о больнице сражаются со старыми, пока наконец ложь не растворяется.
Сэльвин и тот полицейский. Они оба произносили какое-то заклинание. Оба подчиняли мое сознание своей воле.
Я резко открываю глаза.
Впервые я увидела магию, когда умерла мать.
Мое первое занятие, английский в корпусе «Гринлоу», проходит как в тумане. Я не помню, как туда дошла. Я сижу на задней парте. Вопросы вращаются по кругу в моей голове.
Был ли тот полицейский в больнице таким же, как Сэл?
Я теряю счет времени. Преподаватель что-то говорит. Я ничего не записываю.
Мой телефон вибрирует.
«Бриана. Мне позвонили Чены, а потом декан. Выход за пределы кампуса? Проникновение на чужую территорию? Полиция? Позвони мне НЕМЕДЛЕННО».
Папин гнев едва считывается, но я заставляю себя написать ответное сообщение.
«Мы отделались предупреждением. Сейчас я на занятии. Можем поговорить позже?»
«Ты скрыла это от меня, когда мы разговаривали. Умолчание – это тоже ложь».
«Я знаю, папа. Я позвоню тебе после ужина».
«Непременно позвонишь!»
Два часа спустя занятия заканчиваются. Я прохожу сквозь толпу, словно призрак, расфокусировав взгляд и глядя внутрь себя.
Кампус, который казался огромным и устрашающим, теперь выглядит тесным и клаустрофобическим. Деревья заслоняют газон, словно завесы, за которыми скрываются тайные истины. Возвышающиеся над ним дубы – стражи, следящие за каждым нашим словом. Я снова выпадаю из времени, сидя на скамейке, – настолько сильно, что подпрыгиваю от неожиданности, когда телефон вибрирует снова.
«Привет, Бриана! Это снова Ник. Надеюсь, твой первый день проходит хорошо! Мое последнее занятие кончается в 17:30. Хочешь встретиться за ужином?»
В игнор.
Когда заканчивается второе занятие, я не могу отделаться от одной мысли, засевшей в сознании как заноза.
Кто-то использовал магию, чтобы скрыть, что на самом деле случилось в ту ночь, когда умерла мать, и я этого так не оставлю.
6
С чего мы начинаем? С начала.
Что ж, к ужину у меня уже складывается набросок плана. В шумной столовой я занимаю стол и жую сэндвич, набирая сообщение единственному человеку, у которого могут быть какие-то ответы.
«Привет! Нас не исключили».
Ответ приходит мгновенно. Шарлотта из тех, кто не выпускает телефон из рук, никогда не ставит его на беззвучный, никогда не включает режим «не беспокоить».
«ДАААаааа! Но серьезно, мне правда жаль, из-за меня вас чуть не выперли!! Мне прям отстойно от этого».
Мне должно быть стыдно, что я использую ее чувство вины в своих целях, верно?
«Все в порядке. Вечеринка была сумасшедшая. Так много разных людей».
«РЕАЛЬНО! Кто-то донес на этих спортсменов! Им придется посидеть на скамейке запасных всю первую игру, а еще они закон нарушили!»
«Вот хрень!
(Я не разбираюсь в футболе, но подобная грубость кажется мне подходящим ответом.)
А что это за девица кричала, чтобы все уходили? Высокая блондинка, с хвостом?»
«Виктория Морган. Кличка Тор. Девушка с наследством».
(Она добавляет несколько эмодзи с опущенным вниз пальцем.)
«А что с ней не так?»
«Ее папа и дедушка, и черт знает кто еще в стародавние времена учились в Каролинском. Пару лет назад ее семейка пожертвовала столько бабок бизнес-школе, что в их честь переименовали здание. Старые деньги, старые добрые друзья. Приходят богатые наследнички, получают черт знает какие оценки и уходят четыре года спустя на перспективную стажировку и тепленькую вакансию».
Старые деньги, старые добрые друзья. Почему я не удивлена? Это же Юг. Тесные группы, лояльность в цене, сложившиеся сети, много ресурсов. Держу пари, для легендорожденных самое то.
«А что насчет парня, с которым она была?
(Я подбираю характеристики, которые кажутся наиболее… разумными.)
Темные волосы. Сердитый. Желтые глаза».
«ТАМ БЫЛ СЭЛЬВИН КЕЙН?!?!? И я пропустила?!!! Он никогда НИ НА КАКИЕ вечеринки не ходит. Боже, боже, он такой классный».
Поток эмодзи: улыбающаяся рожица с высунутым языком, поднятые руки, сотня, поцелуй.
Меня передергивает. Мне не кажется, что Шарлотта добавила бы эмодзи поцелуя, если бы видела, как Сэл рычит, будто лев, и едва не ломает кому-то колени одной рукой. Она пишет мне снова, прежде чем я успеваю ответить.
«Но Сэльвин разве не с Тор?»
«Нет! Они всегда будто вот-вот поцапаются».
Все верно. Это любому видно.
«Я никогда не видела, чтобы они даже РАЗГОВАРИВАЛИ друг с другом. Они из разных кругов, дорогая. Даже не близко! Он на последнем курсе программы раннего обучения, как я, а Тор старшекурсница».