Трейси Чи – Тысяча шагов в ночи (страница 28)
– Неправда!
– Тебе вообще нужно здесь находиться? – Слова имели омерзительный привкус, но Миуко не смогла сдержать их, ненавидя себя за каждое сказанное слово. В то время как демонический голос в ее голове смеялся. – Разве ты не вернул свой долг? Почему бы тебе просто не улететь домой?
На мгновение Гейки впился в нее взглядом поверх холки Роройшо, выглядя так, словно собирался закричать в ответ.
Отчасти она хотела, чтобы он так и поступил. После всего случившегося ей хотелось с чем-то сразиться, и если не могла сделать это с охотником на демонов, с жителями Коэвы или с устоями общества Омайзи, она готова была довольствоваться борьбой с Гейки.
Но он не закричал. Он втянул ртом воздух, и его глаза заблестели от слез, отчего она почувствовала себя виноватой и разозлилась еще больше. Затем он отвернулся.
– Прекрати пялиться на меня, – сказал он.
На мгновение Миуко захотелось продолжать смотреть на него хотя бы из чистого упрямства, но несмотря на сказанные ею слова, она по-прежнему считала его другом.
По крайней мере, она надеялась, что он останется ее другом.
Она отвернулась.
Когда она вновь подняла взгляд, Гейки уже находился в своем птичьем обличье, угрюмо восседавший между ушами Роройшо.
Миуко сердито посмотрела на него. Она предпочла бы ссору этой угрюмой задумчивости. Возможно, она и стыдилась того, что злилась на него, когда он был в обличье мальчишки, но сейчас ей казалось позорным и нелепым злиться на птицу, и этот факт заставил ее чувствовать себя еще более злой и нелепой.
Ей следовало бы извиниться.
Но она не горела желанием делать это.
Добрую часть дня Роройшо терпеливо сносила злобный нрав путников, но к закату ей это надоело, и где-то в глубинах леса под Коэвой она остановилась и отказалась идти дальше.
Гейки соскочил с головы лошади и появился в человеческом обличье с другой стороны. Схватив поводья, он потянул кобылу к деревьям, за которыми слышалось журчание горного ручья.
– Оставайся здесь, – сказал он Миуко. – Пойду поищу воду.
– Но… – Миуко поймала его за руку, чтобы остановить. Теперь, спустя целый день, в течение которого она кипела от собственного гнева, все ее чувства выгорели, оставив после себя лишь сожаление, как при виде подгоревшего котла. Его пальцы в ее ладонях казались тонкими и сильными одновременно, и она не удивилась, что с их помощью ему удалось совершить столько успешных краж. – Гейки, я…
Он выскользнул из ее хватки, поправляя свою перевязь.
– Разведи костер или что-то в этом роде, – бросил он через плечо. – Я не знаю.
Девушка хмурым взглядом смотрела, как он ведет серую кобылу к воде, оставляя Миуко одну в зарослях папоротника, где единственным компаньоном было упавшее бревно.
Бревно также не принесло утешения: оно было слишком трухлявым, чтобы сгодиться на дрова. Вздохнув, она поплелась вверх по склону в противоположном направлении, разыскивая хворост и придумывая извинения, которых, как она надеялась, будет достаточно.
Собирая упавшие ветки, она заметила синюю полоску на своем запястье, проглядывающую через ткань, которой она обмотала руку ранее. С раздражением она одернула рукав. Утром ей придется найти перчатку… а может, даже две, если за ночь ее правая рука тоже приобретет оттенок индиго.
Останется ли Гейки с ней в таком случае?
Она надеялась на это.
Солнце скрылось за горой. Недобрый час сгустился над Миуко, тяжелой и черной пеленой окутав деревья.
Груда хвороста в ее руках росла, и когда она не смогла ее больше удерживать, повернула обратно к поляне папоротников, услышав вдруг крики в лесу.
– Они пошли сюда, кякедзуя!
– Видишь этот проход в кустах?
Миуко застыла.
Охотник на демонов нашел ее. И, судя по всему, привел с собой подмогу.
Сколько их?
Нашли ли они Гейки?
Отбросив хворост в сторону, Миуко помчалась с горы в том направлении, куда ацкаякина увел Роройшо. Камни разлетались в стороны под ее шагами. Низко нависшие ветви царапали лицо.
Голоса охотников вдали становились все громче.
Вода плеснулась ей на лодыжки. Она добралась до ручья.
Миуко повернулась, чтобы направиться вдоль ручья, текущего по склону, но ее остановили отблески факелов на деревьях: десятки крошечных огоньков зажигались один за другим, отрезая ее от Гейки и Роройшо.
– Это еще что такое? – выкрикнул кто-то.
Раздался высокий, пронзительный визг: испуганно заржала лошадь.
Миуко запаниковала. Она не могла позволить им схватить друзей. Гейки, может, и был обманщиком, лжецом и глупцом, но он не был
Она не хотела это выяснять.
Поэтому Миуко сделала единственное, на что была способна, учитывая расстояние. Она сделала вдох… и закричала:
– СЮДА!
Огни в лесу приостановились. Один за другим начали поворачиваться, приближаясь к Миуко, а силуэты мужчин вырисовывались между деревьями.
– Вот она! – крикнул кто-то.
И, свернув в сторону горы, она побежала.
Теперь она умела бегать. Демонические ноги быстро несли ее вверх по склону, она была стремительна, как тень, мощной, как земля.
Но она находилась в меньшинстве. Охотники, казалось, сновали повсюду: позади нее, приближаясь справа, их факелы мерцали среди листвы, а в воздухе стоял густой дым.
Она перемахнула через овраг, зацепившись за камни на другой стороне, и снова поднялась на ноги. Она должна была бежать дальше. Увести их подальше от Гейки и Роройшо.
На вершине хребта она оглянулась.
Охотники уже были в ущелье, карабкаясь по камням внизу. Они приближались, и Миуко показалось, что она узнала несколько лиц из Коэвы.
Словно почувствовав взгляд, один из мужчин остановился и уставился на нее, стоящую наверху. В свете факелов его белые одежды казались болезненно-желтыми.
Охотник на демонов.
Миуко снова побежала.
Но даже демоны могут уставать. Она почувствовала, что ее силы на исходе. Охотники еще не достигли вершины холма, но она слышала их крики в овраге, видела свет факелов, освещающих кроны деревьев позади нее.
Ее собираются схватить.
Что тогда? Утопят ли они ее в бочке с благословенной водой? Отсекут ли тронутые проклятьем конечности от тела, чтобы попытаться ее спасти? Пронзит ли ее сияющий клинок кякедзуя насквозь?
Стук копыт вырвал Миуко из безнадежных мыслей.
На краткий миг ей показалось, что это Роройшо с Гейки, который беспомощно цепляется за седло.
Но это была не серая пегая кобыла, не ацкаякина.
Это был великолепный черный конь, выше и шире Роройшо, с глазами, которые, казалось, пылали ярким пламенем в лунном свете.
Миуко уже видела этого коня прежде, шесть ночей назад, на полуразрушенном мосту за пределами Нихаоя.
Это был конь доро, а на спине с красивым и суровым гневным видом восседал сам Туджиязай.
23
Демон злорадства
– Туджиязай! – Миуко задохнулась от удивления. – Кякедзуя здесь! Он…