Трэвис Болдри – Книжные магазины & костяная пыль (страница 2)

— Ну и ну, — сказала она. — Черт.

Она вставала постепенно, упираясь задницей в каркас кровати и втягивая воздух сквозь зубы, когда махала поврежденной ногой. Левый ботинок пришелся ей впору, но правая ступня так распухла, что ее пришлось оставить голой. Шатаясь и раскачиваясь, она добрела до таза с теплой водой, где, как могла, вытерлась найденной там тряпкой. Почувствовав себя не так скверно, она захромала к двери, но каждый удар пяткой по полу отдавался черной пульсацией на краю поля зрения. Стиснув зубы, она изменила направление и неохотно схватила костыль.

Ей было неприятно признавать, насколько лучше так стало.

Находясь там, она по привычке пристегнула к поясу саблю.

К несчастью, она обнаружила, что комната находится на самом верху узкой лестницы. Она неуклюже спускалась по ней, на каждой второй ступеньке опираясь на костыль. Сабля никак не облегчала задачу. С каждым ударом она находила новый, более красочный эпитет для Рэкэма. Не то чтобы это была его вина, конечно. И все же, было намного приятнее проклинать кого-то по имени, даже если это имя должно было быть ее собственным.

Спускаясь, она почувствовала запах бекона, что послужило отличным стимулом для продолжения.

Лестница привела в длинную, обшитую грубым деревом столовую в гостинице, таверне или как там это здесь называлось. Вдоль одной стены, зияя разочарованным ртом, притаился большой каменный очаг. Железный канделябр, покрытый свечным воском, висел криво. К стропилам были подвешены или прибиты гвоздями стеклянные поплавки и штормовые фонари, а также сетки и потрепанные весла с вырезанными на них именами. Несколько поцарапанных столиков пустовали.

Вдоль задней стены тянулась длинная стойка бара, и хозяин таверны, прислонившись к ней, лениво протирал медную кружку. Он выглядел настолько скучным, насколько требовало это место. Его подбородок — подбородок высокого морского фейри — был покрыт сединой. У него был нос-топорик; густые, как водоросли, волосы свисали над острыми ушами, а предплечья были покрыты татуировками.

— Утро, мисс, — пророкотал он. — Завтрак?

Вив не могла припомнить, чтобы кто-нибудь когда-нибудь называл ее мисс.

Его взгляд скользнул по ней, брови приподнялись, когда он заметил саблю, затем он вернулся к кружке, которую протирал.

— Бекон? — спросила Вив.

Он кивнул:

— И яйца? Картошка?

В животе у нее агрессивно заурчало.

— Ага.

— Пяти медяков должно хватить.

Она похлопала по поясу в поисках кошелька, посмотрела в сторону лестницы и выругалась.

— Я принесу деньги в следующий раз. В худшем случае я поднимусь по лестнице сама.

Мужчина криво усмехнулся:

— Не думаю, что ты сможешь убежать от меня, так? Тебе лучше присесть на один из этих табуретов, пока еще можешь.

Вив настолько привыкла к тому, что само ее существование представляло собой очевидную угрозу, что, честно говоря, была поражена, услышав непринужденную шутку на свой счет, даже такую мягкую. Она предположила, что, когда ты с трудом таскаешься на одной ноге, это притупляет страх.

Пока она выполняла предложенный маневр, он исчез сзади. Вив подтащила еще один табурет достаточно близко, чтобы поставить босую ногу эту низкую подставку.

Барабаня пальцами по столешнице, она пыталась отвлечься, продолжая изучать интерьер, но там больше не было ничего, что стоило изучать. Звуки и запахи, доносившиеся из задней части таверны, были всем, на чем она могла сосредоточиться.

Когда хозяин таверны принес сковородку и поставил ее на стойку вместе с вилкой и салфеткой, она чуть не схватила горячую ручку голой рукой, торопясь подтащить ее поближе. Картофельная запеканка, хрустящая жирная свинина и два взбитых яйца все еще шипели и лопались. Она чуть не расплакалась от радости.

Вив заметила, что он наблюдает за тем, как она поглощает еду с другого конца стойки, и попыталась притормозить, но картошка была соленой и сдобренной яйцом, и было трудно удержаться, чтобы не наброситься на нее без остановки. Звуки, которые она издавала во время еды, были не слишком вежливыми, но определенно искренними.

— Чувствуешь себя лучше? — спросил морской фейри, снимая пустую сковородку со стойки бара.

— Боги, да. И спасибо. Кстати, меня зовут Вив.

Снова эта кривая усмешка:

— Слышал, когда тебя принесли. Вообще-то, мы встречались, но я не удивлен, что ты не помнишь. Не со всей этой суматохой.

Она не помнила никакой суматохи, но его веселый тон заставил ее задуматься.

— Итак, Вороны оплатили мое пребывание?

— Надеялся, что увижу самого Рэкэма, — сказал бармен. — Тем не менее, парень, которого он прислал, чтобы поместить тебя сюда, был настоящим джентльменом. Заплатил за четыре дня. Сказал, что дальше ты сможешь сама себя поддерживать. Я Брэнд.

Он протянул руку, и она ее пожала. У них обоих было крепкое рукопожатие.

— Значит, возвращаешься к мирной жизни? — спросил он.

— Клянусь адскими ямами, нет. Я бы сошла с ума. Э-э… Где именно я нахожусь?

Его кривая усмешка стала почти веселой:

— Позволь мне первым поприветствовать тебя в Мраке, жемчужине западного побережья! Очень маленькой части западного побережья. А это Окунь, мое место.

— Здесь, кажется, ужасно тихо. — Она чуть было не сказала удручающе тихо.

— У нас бывают шумные моменты, когда заходят лодки. Но если ты хочешь отдохнуть и прийти в себя, в большинстве случаев шум тебя не побеспокоит.

Она кивнула и вскочила на здоровую ногу, поудобнее устраивая костыль:

— Что ж, еще раз спасибо. Думаю, мы будем часто видеться.

С горячей едой в желудке Вив почувствовала себя лучше. Мысль о том, чтобы прогуляться по городу, показалась ей гораздо привлекательнее, чем несколько минут назад. Она постучала костяшками пальцев по стойке.

— Думаю, я осмотрю достопримечательности.

— Тогда увидимся через десять минут, — сказал Брэнд.

Вив рассмеялась, но ей пришлось сделать над собой усилие.

2

Когда Вив, пошатываясь, сошла с крыльца, ухватившись для равновесия за один из столбиков перил, она оглянулась. Под навесом, покрытым дранкой, висела потрепанная вывеска с вырезанной непонятно какой рыбой, а над рыбой было высечено слово ОКУНЬ, покрытое темными пятнами.

Легкий морской бриз развевал ее кудри, лаская лицо, и она вглядывалась в Мрак, стараясь увидеть все, что могла разглядеть.

Океан занимал три четверти горизонта, пока его не заслонял высокий меловой утес на севере. Она могла различить едва заметные очертания каких-то небольших строений и заборов, но этого было недостаточно, чтобы определить их назначение. Дюны вздымались от берега пологими волнами, увенчанными косматой бахромой пляжной травы.

Старая каменная крепостная стена, поднимавшаяся на холм, окружала бо́льшую часть собственно Мрака; внутри нее располагался город. Окунь находился не в пределах защитного кольца, а на песчаном склоне холма рядом с южной дорогой, откуда открывался вид на крепостные валы.

За стеной, ближе к Окуню, тянулись длинные ряды узких зданий, изгибающихся сходящимися арками к берегу. Солнце и соленый туман выбелели жемчужно-серым их дощатые стены, которые в свете позднего утра отливали серебром. Неровные деревянные настилы соединяли их друг с другом, а между ними вились старые, плохо мощеные дороги, местами просто присыпанные песком.

В море выдавались четыре длинных пирса, заставленных ящиками и такелажем. Рыбацкие лодки носились за сваями, как мелкая рыбешка за хлебом, в то время как более крупные корабли бороздили воды за ними. Несколько крошечных фигурок двигались по причалам, и их далекие крики разносились над водой.

Весь город казался погруженным в сон. Она сомневалась, что он когда-нибудь просыпается.

Внезапное Вив охватило сильное чувство, что ее бросили. Рэкэм оставил ее в этих незаконнорожденных пограничных землях, и внутри нее зародилась дикая уверенность, что он никогда не планировал возвращаться этим путем. Все это было удобным предлогом, чтобы избавиться от беспокойного ребенка.

Она стиснула зубы и постаралась отогнать это чувство подальше в темноту.

Когда Вив, прихрамывая, вышла из тени, на нее обрушился весь вес солнца. Еще не полдень, но уже близко. Она закрыла глаза и какое-то мгновение впитывала его, наслаждаясь теплом на своей коже.

Глубоко вдохнув морской воздух, она медленно его выдохнула.

— Ну что ж, — сказала она себе. — Давай с этим покончим.

Передвигаться по булыжной мостовой с помощью костыля было непросто, но она была рада, что мостовая вообще была, потому что по песку было бы намного хуже. Она продвигалась медленно, но методично, и непривычный костыль уже натер подмышки. Ей придется завернуть его во что-нибудь, пока она полностью не избавится от проклятой штуковины.

Склон был пологий — не слишком крутой, — что было благословением. Она вспугнула чаек с дюн, которые поднимались по обе стороны дороги.

Как ни странно, первым, кого увидела Вив, был другой орк. Он невозмутимо направился к ней, волоча за собой повозку, держа оглобли подмышками. Его грудь и голова были обнажены, а плечи пересекали старые шрамы. В фургоне были сложены вязанки плавника и щепки для растопки.

— Утро, — сказала она, шутливо отсалютовав свободной рукой.

Проходя мимо, он кивнул, бросив взгляд на ее саблю, и она остановилась, чтобы посмотреть ему вслед. Он не оглянулся, и это почему-то ее разозлило.