Трент Арнольд – Застывший кадр (страница 10)

Я щёлкал, она позировала, меняя выражения лица от трагической скорби до дикого восторга. Потом менялась ролями: я должен был изображать серьёзность и мужественность, а она строила рожицы, закатывала глаза, высовывала язык, пытаясь меня рассмешить.

– Ну посмотри на себя, – смеялась она, показывая снимок на экране. – Прям как на паспорт! Расслабься, это жизнь, а не фотосессия для визы!

– Я расслаблен.

– Расслабленные так не смотрят. У тебя глаза напряжённые, как у кота, который увидел огурец.

– Просто я стараюсь запомнить этот момент. Каждую секунду.

Она замерла. Посмотрела на меня как-то по-новому – серьёзно, изучающе.

– Глупый, – сказала тихо, почти шёпотом. – Мы ещё тысячу таких моментов сделаем.

– Обещаешь?

– Обещаю.

Мы пошли дальше. В парке пахло попкорном и прелыми листьями, дорожки были усыпаны жёлтым ковром. Ася кружилась, ловя ртом падающие листья, а я смотрел на неё и думал: «Вот оно. Вот как должно быть. Именно так».

У фонтана, где плавали жирные утки и голуби мыли лапы в грязной воде, она решила сделать идеальное селфи на фоне заката. Поставила телефон на бортик, отошла на шаг, прищурилась, поправила волосы, наклонила голову… И задела локтем.

Розовый корпус сверкнул в лучах солнца, кувыркнулся в воздухе и с тихим, но отчётливым плеском ушёл в мутную зелёную воду.

Мы замерли. Секунду смотрели на расходящиеся круги, на пузырьки, поднимающиеся со дна.

– А-а-а! – заорала Ася и бросилась к фонтану, намереваясь, кажется, нырять прямо в одежде. Я еле успел перехватить её за талию, прижать к себе.

– Ты куда?! Там же вода холодная, грязная, мало ли чего на дне!

– Телефон! Там всё! Все фотки! Все сообщения! Номера! Всё!

– Утонет – новые сделаем, – сказал я, прижимая её к себе крепче. – Телефон – фигня.

– Но там же…

– Там ты. А ты здесь. Со мной.

Она затихла. Перестала вырываться. Подняла на меня глаза – мокрые, злые, благодарные одновременно.

– Дурак.

– Сам знаю.

– Нет, ты правда дурак. Такой дурак…

Телефон достал какой-то мужик, проходивший мимо с удочками – видимо, рыбак. Поругался, что молодёжь совсем сдурела, технику в воду роняет, что надо смотреть, куда ставишь, что раньше люди бережливее были. Ася трясущимися руками пыталась включить экран – бесполезно. Чёрный прямоугольник, от которого пахло тиной и мокрым пластиком.

– Всё, – выдохнула она обречённо. – Нет больше наших фоток. Нет ничего.

– Ну и хорошо, – сказал я, забирая у неё мёртвый телефон. – Будет что вспоминать без картинок. Так даже интереснее.

– Это почему?

– Потому что фотографии – это застывшее прошлое. А воспоминания – живые. Они меняются, обрастают деталями. Через десять лет мы будем вспоминать этот день, и он будет лучше, чем любая фотка.

Она посмотрела на меня долгим взглядом. В глазах блестели слёзы, но губы уже подрагивали в улыбке.

– Ты иногда говоришь такие вещи… будто не тебе двадцать, а сто.

– Просто много думаю.

– Не надо много думать. Надо просто… быть.

Мы сели на скамейку. Я обнял её, она прижалась ко мне. Солнце садилось, окрашивая небо в оранжевый, розовый, фиолетовый. Где-то играла музыка, пахло шашлыком, смеялись дети. Обычный вечер. А для меня – особенный.

– Слушай, – сказала она, не поднимая головы. – А ты правда меня любишь?

– Правда.

– А за что?

– Не знаю. Просто… ты есть. Ты – это ты. И мне хорошо.

– Мне тоже, – она вздохнула. – Давай никуда не пойдём. Посидим ещё.

– Давай.

Мы сидели до темна. Смотрели, как зажигаются окна в общаге, как кто-то вывешивает бельё на верёвку между деревьями, как пьяный первокурсник пытается попасть ключом в замок и никак не может. И молчали. Это было лучше всяких слов.

Три месяца пролетели как один миг. Три месяца эйфории, трёпа до утра, глупых ссор из-за ерунды и сладких примирений на лестничной клетке. Мы были неразлучны – вместе на парах, вместе в столовой, вместе ночами, когда весь этаж засыпал, а мы сидели на подоконнике в коридоре, курили в форточку (она, я не курил тогда) и говорили, говорили, говорили. Обо всём на свете. О страхах, о мечтах, о том, что будет через десять лет.

Нас уже считали одной из тех общажных пар, которые либо поженятся сразу после выпуска, либо разбегутся с грохотом, который будет слышен на всех этажах.

Мы разбежались с грохотом.

Всё кончилось неожиданно. Как отрезало. Без предупреждения, без объяснений. Однажды она перестала отвечать на сообщения, перестала выходить в коридор, когда я стучал, перестала улыбаться при встрече. Я не понимал – что случилось? Вчера же всё было хорошо, мы смеялись, строили планы на выходные.

Я караулил её у дверей несколько дней. Наконец дождался.

– Ася, постой.

– Чего тебе? – голос холодный, чужой. Она даже не смотрела на меня, смотрела куда-то в сторону, на грязную стену.

– Что случилось? Почему ты не отвечаешь? Я с ума схожу.

– Ничего не случилось. Просто… всё.

– Что – всё?

– Мы – всё, Руслан. Я устала.

– От чего устала? – мой голос дрогнул, в горле встал комок.

– От всего. От этих бесконечных ссор из-за ерунды, от твоей ревности, от того, что мы не можем просто быть… нормально. Как все.

– Мы можем, – я схватил её за руку, но она выдернула, будто обожглась. – Давай попробуем ещё раз. Я исправлюсь, честно. Я всё сделаю.

– Ты всегда так говоришь, – она высвободила руку, отступила на шаг. – А через неделю всё по новой. Я не хочу так. Я не могу так.

– То есть ты хочешь расстаться?

Пауза. В коридоре кто-то прошёл с ведром, гремя крышкой. Где-то играла музыка, пахло борщом. Жизнь продолжалась, а для меня остановилась.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.