Трент Арнольд – Я не Гэтсби (страница 3)

— Но ты не читал о том, что я потерял. Джеймс Гэтц исчез. Я стёр его. И когда Дейзи не пришла, когда меня убили, когда никто не явился на похороны — хоронили Гэтсби. А Джеймса Гэтца не хоронил никто. Потому что его не существовало. Я убил его сам. Понимаешь?

— Понимаю. Я тоже убил себя. Прежнего. Я взял имя Трент Арнольд, чтобы не быть тем, кем был раньше. Чтобы спрятаться.

— И ты спрятался?

— Спрятался. Но я хотя бы знаю, кто я под маской. А ты? Ты знаешь, кто ты без Гэтсби?

Он долго молчал. Потом сказал:

— Нет. Не знаю. И в этом вся разница между нами. Ты спрятался, но ты жив. А я создал маску, и маска убила меня. Я стал легендой. Легенды не живут. Их рассказывают.

— Ты хочешь, чтобы я рассказал о тебе?

— Я хочу, чтобы ты рассказал о себе. Потому что в тебе — я, который выжил. А во мне — ты, который умер. Мы — зеркала.

Он встал.

— Сегодня ты был в баре. Вчера — на скамейке. Что ты будешь делать завтра?

— Не знаю.

— Вот когда узнаешь — я приду.

И ушёл.

ГЛАВА 4. СЕРГЕЙ

На следующий день я не пошёл на скамейку. Я пошёл на стройку. Точнее, к бытовке, где рабочие пили чай.

Сергей увидел меня и удивился.

— О, писатель! Ты чего здесь? Решил поработать?

— Поговорить.

— Ну, говори. У меня перерыв пятнадцать минут.

Мы сели на деревянные ящики. Сергей налил мне чай в пластиковый стаканчик.

— Ты вчера сказал про сына. Он где сейчас?

Сергей помрачнел.

— Под Курском. Второй месяц. Звонит раз в неделю. Говорит: «Всё нормально, пап». А я слышу по голосу — не нормально. Я сам в Чечне был. Знаю, как звучит «нормально» на войне. Это значит: «Я жив, но больше ничего не спрашивай».

— Почему он пошёл?

— Дурак потому что. Говорил же ему: иди учись, иди работай, строй, как я. А он: «Пап, ты ничего не понимаешь, это мой долг». Долг... — Сергей сплюнул. — Долг — это перед семьёй. Перед детьми. Перед теми, кто тебя ждёт.

Он замолчал. Я молчал тоже.

— У тебя дети есть? — спросил он.

— Нет.

— И жены нет?

— Была. Ушла. Точнее, я ушёл.

— Дурак, значит, тоже. Все мы дураки. Только каждый по-своему.

Он допил чай и встал.

— Ладно, писатель. Пора работать. А ты иди. Думай. Но помни: пока ты думаешь, жизнь идёт. И она не ждёт.

Я пошёл домой. По пути купил хлеб и молоко. Дома сел на подоконник и смотрел на стройку.

Сергей был на лесах. Он махал руками, кричал что-то рабочим. Он строил дом. Дом для таких, как я.

Я достал блокнот и написал:

«Сергей сказал: долг — это когда ты что-то создаёшь. А я что создаю? Книги, которые никто не читает? Мысли, которые никуда не ведут? Может, я должен что-то изменить. Не знаю что. Но должен».

Вечером я не пошёл на скамейку. Я остался дома. Я не хотел видеть Гэтсби. Его вопросы жгли меня. Я не знал ответов. Но я знал, что он придёт. Завтра. Или послезавтра. И мне придётся чтото сказать.

ГЛАВА 5. БЫВШАЯ

Через три дня я встретил её.

Я шёл по улице Вайнера, мимо магазинов. Она вышла из книжного. В руках у неё был пакет с книгами. Я сразу узнал её походку. Чуть быструю, с каблука на носок. Она всегда ходила так, будто опаздывала.

Я замер. Она меня не видела. Она остановилась у витрины, поправила шарф. Я смотрел на неё и чувствовал, как внутри всё сжимается. Я мог бы подойти. Мог бы сказать: «Привет. Как ты?» Я стоял на месте.

Она обернулась. И увидела меня.

Секунда молчания. Две. Три.

— Привет, — сказала она. Голос был спокойным. Слишком спокойным.

— Привет.

— Ты как?

— Живу. Ты?

— Тоже.

Пауза.

— Ты изменился, — сказала она. — Похудел.

— Ты тоже. Изменилась.

Она улыбнулась. Не той улыбкой, которую я помнил. Другой. Чужой.

— Я замужем, — сказала она.

— Я знаю.

— Откуда?

— Мне сказали.

— Кто?

— Неважно.

Она кивнула.

— Ты пишешь?

— Пишу.

— Я читала твою книгу. «Лилии молчат». Хорошая. Грустная.

— Ты читала?

— Да. И знаешь... я поняла. Поняла, почему ты ушёл. Я долго злилась. А потом поняла.