Трент Арнольд – Ангел на том конце провода 2: Точка (страница 3)

Засыпая, я вспомнил её зелёные глаза за очками и слегка тёмные волосы. И подумал: «А вдруг?»

Вспышка

Неделя пролетела быстро.

За работой мыслей не было – просто не оставалось сил. Склад выматывал так, что к вечеру я просто падал на диван и отключался. И это было спасением. Когда руки заняты ящиками, когда спина ноет от тяжести, когда в голове только цифры: сколько коробок принял, сколько отгрузил, кому какую паллету отправить, – тогда внутри тихо. Тогда память спит. Тогда прошлое не стучится в дверь.

Но суббота наступила.

Я проснулся раньше будильника, хотя ставил его на восемь. После переезда я пытался наладить режим – ложиться вовремя, вставать в одно и то же время, чтобы вернуть организм в нормальное русло. Чтобы ночью спать, а не ворочаться. Чтобы утром чувствовать себя живым, а не разбитым.

Солнце уже пробивалось сквозь тюль, рисовало золотистые полосы на белой стене. Новая квартира, новый свет, новая жизнь. Я лежал и смотрел, как пылинки танцуют в этих лучах. Красиво. Наверное, в другой жизни я бы просто радовался такому утру.

Но в этой жизни было по-другому.

Когда остаёшься один на один с собой – особенно утром, когда ещё не включился в суету, – мысли прорываются сквозь любые заслоны. Они текут тонкой струйкой, потом шире, а потом смывают всё на своём пути.

Я снова и снова прокручивал: а что, если бы я тогда не ушёл? А вдруг всё могло быть по-другому?

Мы сидели бы сейчас на кухне, пили чай. Она что-то рассказывала бы о работе, я делал бы вид, что слушаю. За окном такой же солнечный день. Она бы улыбнулась, и я бы улыбнулся в ответ. Обычное утро. Обычная жизнь. Которую я сам разрушил.

Но ведь разрушил не я один? Мы оба. Просто я оказался тем, кто первым не выдержал.

Эти вопросы загоняли меня в тёмный угол. В тот самый, куда не проникает свет. Я пытался не думать, включал музыку, смотрел в потолок, считал про себя. Но память – это застывший кадр. Всё осталось там, и это никак не стереть. Ни переездом, ни новой работой, ни попытками начать сначала. Ничем.

Я потянулся за телефоном. Экран загорелся – никаких уведомлений. Только время: 9:47. И фотография на заставке – абстракция, которую я поставил полгода назад, чтобы не видеть чужих лиц.

Открыл переписку с ней. Последнее сообщение от вчерашнего вечера: она написала «Спокойной ночи», я ответил тем же. И всё.

Я смотрел на эти строчки и почему-то улыбнулся. Вспомнил, как мы познакомились в приложении. Как она написала первая: «Привет. Ты тут недавно? Что-то я тебя раньше не видела». Как мы проговорили тогда до часу ночи. Как я впервые за долгое время заснул без этих дурацких мыслей.

Надо было что-то написать сейчас. Не потому что надо, а потому что хотелось услышать её снова. Даже через экран.

Я набрал: «Доброе утро. Как спалось?»

Отправил и замер. Глупо, наверное. Слишком рано для субботы. Может, она ещё спит. Может, не надо было.

Но ответ пришёл почти сразу. Будто ждала.

– В целом неплохо, но почему-то не выспалась.

Я улыбнулся. У неё было легко – даже в сообщениях. Без этих дурацких «привет, как дела», без натянутости, без фильтров. Просто и честно.

– А во сколько легла?

– Часов в двенадцать, не помню. Смотрела кино и как-то уснула под него. Ахахах

Я представил эту картинку: она лежит на диване, укутанная в плед, рядом наверняка эта её кошка Машка, на экране ноутбука застыли титры, свет от фонарей падает в окно. Уютно. По-домашнему. Тепло.

У меня давно не было такого уюта. В Екатеринбурге мы в последнее время просто существовали в одной квартире, как соседи. А после развода я и вовсе отвык от дома. Для меня дом стал просто местом, где можно переночевать.

– У меня тоже так раньше было.

– А сейчас?

– Сейчас подолгу не могу уснуть. Но пытаюсь восстановить режим.

– Ну, это хорошо.

Пауза. Я смотрел на экран и ждал. Чего ждал? Не знаю. Может, следующего сообщения. Может, чего-то большего. Хотелось уже увидеть её, а не просто переписываться. Услышать голос, увидеть, как она смеётся, как поправляет волосы, как смотрит.

– Во сколько встретимся?

– Давай часа в четыре. В кафе «Суббота» на Ленина.

Четыре. Ещё куча времени. Я глянул на часы – только начало одиннадцатого. Пять часов до выхода.

Я отложил телефон и уставился в потолок. Чем занять эти часы? Можно пойти прогуляться, но на улице мороз, да и не хотелось. Можно почитать, но книги сейчас не лезли. Можно включить фильм, но мыслей не хватит досмотреть до конца.

Оставалось только ждать. И думать.

А думать я не хотел.

Я встал, прошёл на кухню, включил чайник. Пока вода закипала, смотрел в окно. Двор постепенно просыпался: мужчина выгуливал собаку, женщина с коляской торопилась к подъезду, кто-то прогревал машину. Обычная субботняя жизнь. Люди живут, дышат, любят, ссорятся. А я стою здесь, в чужом городе, и жду вечера, чтобы увидеть девушку, которая мне нравится.

Странно. Полгода назад я думал, что жизнь кончена. Что ничего уже не будет. А сейчас…

Чайник закипел. Я заварил чёрный чай, хотя обычно пью зелёный. Настроение было какое-то… не знаю. Взвинченное. Сел на подоконник, обхватил кружку ладонями. Горячо. Хорошо.

Телефон пиликнул. Я чуть не пролил чай, хватаясь за него.

Она: «А ты что делаешь?»

Я: «Пью чай, смотрю в окно. День тяну».

Она: «Тоже ждёшь вечера?))»

Я улыбнулся. Улыбнулся как дурак, глядя в экран.

«Жду».

«Я тоже».

Всё. Три буквы, а внутри разлилось тепло. Такое забытое, почти незнакомое чувство. Когда тебя ждут. Когда есть ради чего ждать вечера.

Время тянулось бесконечно. Я переделал кучу дел: помыл посуду, протёр пыль, пропылесосил, хотя в квартире было чисто. Перебрал вещи в шкафу. Даже попытался почитать, но через пять минут понял, что не вижу букв.

Часы показывали два. Потом два тридцать. Потом три.

Я начал собираться.

В чем же пойти? – думал я, стоя перед открытым шкафом. Слишком официально – напугает. Слишком casual – покажу, что мне всё равно. Надо найти золотую середину.

Перебрал кучу вариантов, пока не остановился: чёрная классическая водолазка, закрывающая горло, классические штаны, очки и часы. Строго, но не вычурно. Спокойно, но не скучно.

Посмотрел на себя в зеркало. Вроде нормально. Хотя под глазами круги, и вид уставший. Но это я настоящий. Не играть же мне кого-то другого на первом свидании.

В половину четвёртого вызвал такси и поехал.

Еду в машине и думаю: а надо ли мне это? А вдруг я не понравлюсь ей? А вдруг она не поймёт меня? А вдруг я снова всё испорчу? Мысли не давали покоя, роились в голове, как осенние мухи.

Но я быстро отпустил их. Выдохнул. Первое свидание за полгода. Новый опыт, наверное. Хуже уже не будет. Хотя… кто знает. Жизнь умеет удивлять.

Водитель молчал, и это было хорошо. Я смотрел в окно на незнакомые улицы. Уфа постепенно становилась чуть менее чужой. Я уже знал, где повернуть к «Меге», где находится мой склад, где остановка, с которой я езжу на работу. Но город всё ещё был огромным, холодным, равнодушным. Как и я сам.

Я приехал минут за пять до назначенного времени. Зашёл в кафе, огляделся – её ещё не было. Выбрал столик у окна, сел лицом ко входу. Заказал воду, чтобы чем-то занять руки.

Кафе называлось «Суббота». Маленькое, уютное, с деревянными столами и мягким, тёплым светом. На стенах висели чёрно-белые фотографии старого города – деревянные дома, трамваи, люди в пальто. Играла тихая музыка – что-то джазовое, ненавязчивое, с грустной трубой.

Пара человек за соседними столиками пили кофе и разговаривали вполголоса. Девушка с ноутбуком стучала по клавишам, изредка отпивая капучино. Обычное субботнее спокойствие.

Я вертел в руках стакан с водой, смотрел на дверь и пытался унять сердцебиение. Оно колотилось где-то в горле, отдавало в висках. Глупо. Взрослый мужик, тридцать два года, развод за плечами, переезд, новая жизнь – а волнуюсь как подросток перед первым поцелуем.

Стрелка часов доползла до четырёх. Я заерзал. Опоздает? Или я перепутал время?

Дверь открылась, и я увидел её.

Она была в бежевом коротком пиджаке, джинсах и футболке с небольшим вырезом. Невысокого роста – когда подошла к столику, это стало заметно сразу, и в этом было что-то трогательное, почти детское. Волосы рассыпались по плечам, на губах лёгкая улыбка, а в глазах – живой, тёплый свет. Она сняла шапку, тряхнула головой, и этот жест показался мне до боли родным, хотя я видел её всего второй раз в жизни.