товарищ Морозов – Журналист: Назад в СССР (страница 8)

Однако в следующую минуту он быстро взглянул на часы, после чего снял телефонную трубку стоявшего на столе аппарата и стал крутить наборный диск. Затем прикрыл трубку рукой, что не укрылось от моего внимания, и обменялся с далеким абонентом парой быстрых фраз. После чего мужчина нахмурился и произнес в трубку последовательно несколько коротких слов с вопросительным выражением лица. Мне показалось, что он называл какие-то имена, но всякий раз получал отрицательный ответ, потому что нахмурился еще больше и даже разочарованно поцыкал зубом.

Затем он быстро что-то передал своему собеседнику, явно приказным тоном, после чего положил трубку и задумчиво прищелкнул пальцами — жест и звук, которые я с детства терпеть не могу. После чего поднял на меня глаза и смерил меня, как мне показалось, каким-то слишком уж оценивающим взглядом. Затем он наклонился к секретарше и что-то зашептал ей в маленькое ушко, обрамленное изящными завитками белокурых волос.

Дама выслушала, улыбнулась и согласно кивнула. Пара плавных движений — и все мои документы перекочевали в стандартную картонную папку с казенной надписью «Личное дело»; в верхнем уголке папки дама быстро вывела перьевой авторучкой мою фамилию с инициалами: Якушев А. Н. Спустя мгновение папка отправилась на край стола, в стопку себе подобных, очевидно, с принятыми ранее документами других поступающих.

Тогда мужчина снова взглянул на меня и неожиданно сказал:

— Послушайте, юноша. Вы всерьез намереваетесь стать журналистом?

Видел бы он сейчас мою трудовую книжку, подумал я. Думаю, десятки лет моего журналистского стажа стали бы для него большим сюрпризом.

— В таком случае, не хотите ли заняться этим делом уже сейчас? Так сказать, сделать первый шаг в профессию?

Ага, значит, мои публикации даже первыми шагами в профессию он явно не считал. Я неопределённо пожал плечами, что означало, наверное, утвердительный ответ.

Он тоже принял это за утвердительный ответ и одобрительно кивнул.

— Значит, так. Документы мы ваши принимаем, в том числе и те, что предназначены для участия в творческом конкурсе. С чем вас и поздравляю.

Я старательно изобразил на своей физиономии искреннюю радость.

— Публикации ваши, конечно, слабоваты, но мы вам поможем, — сообщил мужчина и вдруг заговорщицки мне подмигнул, точно призывая меня стать соучастником в каком-то не очень корректном и правильном деле. — Я — заместитель редактора одного из городских изданий, и сегодня вечером нужно срочно выполнить одно задание нашей редакции. Оно образовалось неожиданно, а свободных журналистов как на грех в данный момент нет. Сумеете?

Я вновь неопределенно пожал плечами. Интересно, что он сказал не «попробуете?» или «подумаете?», а сразу поставил вопрос ребром, напрямую обратившись к моему самолюбию. И чтобы не ударить в грязь лицом, я утвердительно кивнул.

— Вот и отлично.

Мужчина прихлопнул ладонями, всем своим видом показывая, что доволен моим согласием.

— А теперь присядьте, молодой человек, я вам объясню суть вашего задания. И помните: отныне вы — внештатный сотрудник еженедельника «Пульс», практически наш собственный корреспондент.

Вот заливает-то, мысленно усмехнулся я.

Задание оказалось пустячным, я такую работу много раз выполнял, когда только начинал работать в газетной редакции. Суть его заключалась в следующем.

Вечером в город поездом приезжал известный писатель, автор модных детективно-мистических романов Владлен Воронов. Причиной и целью его визита было подписание контракта с городским книжным издательством, но по сведениям журналистов еженедельника «Пульс», Воронов намеревался изучить одно из криминальных дел, случившихся совсем недавно в нашем городе. Не иначе, чтобы сделать его сюжетом одного из своих очередных будущих бестселлеров.

Моей задачей было взять у него короткое интервью сразу, как только поезд прибудет на городской «жэ-дэ» вокзал. Спрашивать надлежало о причинах приезда, планах на будущее, впечатлении от поездки… Разумеется, редакция вовсе не собиралась бросать меня, молодого несмышленыша, кем я справедливо казался их замредактора, на камни, оставив в полном одиночестве. Слишком велик был риск запороть горячий новостной материал. Свободного журналиста у них на этот вечер действительно не нашлось: сегодня была пятница, и большинство пишущей братии, видимо, уже поразъехалось на загородные дачи или дружеские пикники-шашлыки, опять-таки на лоне природы. Зато на вокзал встречать заезжую знаменитость отправится газетный фотокорреспондент, знающий Воронова в лицо и вообще человек опытный.

Это меня подбодрило, поскольку делало предстоящее задание вообще плёвым делом. По своей многолетней репортерской практике я знал, что опытному фотокору вообще не нужно ничего объяснять. Прибыв на место, он сам тут же начинает осваивать территорию предстоящего репортажа, подбирать самые интересные и выгодные точки съемки и сразу фотографировать интересную фактуру, которая с вероятностью 99 и девять десятых процента пригодится в художественном оформлении предстоящей публикации.

Как юному и зелёному стажёру мне оставалось всего лишь плотно прилепиться к своему более опытному коллеге, и он сам выведет меня на нужную фактуру, даст несколько ценных советов и поможет не упустить героя репортажа, каким бы усталым или несговорчивым он ни оказался.

Мой новый неожиданный работодатель дал мне телефон своего фотокора Олега Синицына, пообещав, что лично предупредит его насчет меня. Заодно вручил и свою визитку с телефонами, рабочим и домашним, на которой значилось:

СОТНИКОВ

Владимир Аркадьевич

Городской общественно-политический еженедельник «Пульс».

Заместитель гл. редактора. Руководитель отдела спецпроектов. Собственный корреспондент

И, по-видимому, чтобы меня окончательно добить, этот Сотников даже обещал мне гонорар при условии, что материал я принесу в редакцию на следующее утро. Подумать только!

— Можно даже в рукописном виде, — сухо подытожил он. — Машинистка перепечатает.

А перед этим еще и туманно намекнул, что успешно выполненная мною сегодняшняя работа благоприятно повлияет на оценку приемной комиссией моих публикаций для вступительного творческого конкурса. А в перспективе будут и новые задания, а там, чем черт не шутит — вполне можно рассчитывать и на должность внештатного корреспондента-договорника.

— А это, как ни крути, уже полставки штатного корреспондента моего отдела. Денежки ведь никому не помешают, а?

С этим я был согласен, хотя полставки по тогдашним зарплатам начинающих газетных корреспондентов мне сулили от силы 60–70 рублей в месяц. Но если я буду получать стипендию, то это еще плюс ежемесячных 40 рублей в мой скромный бюджет.

Как видите, я совсем забылся и принимал все происходящее со мной за чистую монету. И что? Что, если я и назавтра не проснусь и не выйду из этого треклятого наваждения собой прежним?

Нет уж, буду жить сегодняшним днем и делать то, что должно, как в старинном рыцарском девизе. А там — будь что будет.

— А корочку дадите? — деловито поинтересовался я.

В памяти всплыла моя любимая красная корочка из прошлой жизни — журналистское удостоверение с золочеными буквами «ПРЕССА». Потому у меня было немало журналистских удостоверений, бейджиков и пропусков, в XXI веке они уже сменились компактными пластиковыми магнитными картами. Но то, бумажное удостоверение в толстой красной корочке, я храню всю жизнь.

— Ну, ты и нахал, — одобрительно произнес Сотников. — Но желание понятно. Если выполнишь это задание, получишь новые, и по результатам решим насчет удостоверения.

Я поймал себя на мысли, что так и не заметил, в какой момент нашего разговора он ненавязчиво и незаметно перешёл на «ты». Впрочем, оно и понятно: всего пять минут назад он был незнакомым мне человеком, работником факультетской приёмной комиссии, а теперь уже без пяти минут мой работодатель.

На том мы и договорились. Напоследок Сотников пожал мне руку, — его рукопожатие оказалось неожиданно крепким и цепким — и глянул испытующе в мои глаза.

— Не подведешь? Редакционное задание завалить нельзя, это краеугольной камень твоей будущей профессии.

— Оправдаю… — пробормотал я. — Высокое доверие…

— Давай-давай, — похвалил он и почти отечески подтолкнул меня в спину. — Действуй, как я сказал, и обязательно зайди в ближайшую библиотеку, в читальный зал пустят, полистай там книги Воронова. Может, это выведет тебя на какие-нибудь интересные вопросы. А на вокзале будь за полчаса до прихода поезда. Оглядишься, освоишься там. И всё быстро записывай, каждое его слово, на память не полагайся.

Интересно, в СССР уже появились переносные диктофоны? Или пишущие кассетные плееры? Впрочем, в XXI столетии с записью репортажей у меня не было никаких проблем. В принципе, можно было даже не брать с собой диктофон: все репортажи и интервью оператор снимал на видео, и потом, в ходе подготовки публикации, при желании всегда можно было перенести текст с камеры.

Значит, нужно бежать в ближайший книжный магазин и прикупать там блокнот. Запасные стержни для шариковой руки я куплю в любом киоске. Денег у меня сейчас хватало, чтобы скупить, наверное, все шариковые ручки в любом киоске Советского Союза, но расточительность — это не наш метод, тем более, что в этом странном Зазеркалье под названием «1980-й год в СССР» я пребываю всего лишь вторые сутки, и что меня ждет дальше, покрыто мраком неизвестности.