Това П. Кляйн – Мир меняется – ребенок готов. Как вырастить того, кто не боится вызовов (страница 3)
Воспитание детей не ограничивается только настоящим моментом – этот процесс никогда не заканчивается. Прочные доверительные отношения с ребенком в настоящем и будущем станут для него постоянным тренировочным лагерем, где формируются его эмоциональные и социальные навыки и складывается полноценная личность – независимая и неунывающая, способная заботиться об окружающих и сострадать, а главное, справляться со взлетами и падениями и продолжать строить благополучную жизнь. И, что немаловажно, вы создадите крепкую связь с детьми, и они, даже став взрослыми, будут возвращаться к вам.
Часть I. Основы стрессоустойчивости
Глава 1. Неопределенные времена полны возможностей
Глобальная пандемия, высокая смертность, общественные беспорядки, нестабильная экономика, социальная изоляция, климатические катастрофы – любой из этих факторов способен вызвать чувство неопределенности. В такие моменты люди становятся более тревожными, особенно родители, которые несут ответственность за своих детей и заботятся о них. Мы начинаем сомневаться в своих инстинктах; нам кажется, что мы уже не знаем, как общаться с детьми; возникает фоновая тревога; возможные катастрофические последствия предстают как свершившийся факт. В подобном состоянии многие родители воспринимают будущее как большую и пугающую неизвестность, к которой невозможно подготовиться.
У этих тревог есть веские основания. Моя специализация в детской психологии – последствия коллективной травмы; я посвятила всю жизнь изучению того, как подготовить детей к благополучной жизни, несмотря на тяготы и стрессы. Мы сталкивались с крупномасштабными социальными изменениями, влияющими на повседневную жизнь, и до пандемии коронавируса. Повсеместное использование технологий и почти полная от них зависимость, негативное влияние соцсетей, стремительно сокращающееся личное общение, страх перед климатическими изменениями, угрожающими здоровью и благополучию детей и подростков, – все это возложило на родителей огромную ответственность, ведь их задача – защитить детей от опасного будущего, а каким оно будет, мы не знаем. В наше время родители ощущают на себе неподъемную ношу и часто испытывают неуверенность в себе; с таким количеством стрессов – как конкретных, так и экзистенциальных – невольно начинаешь сомневаться в своей способности воспитать детей правильно.
Даже в благополучные времена родительство представляет собой сложный ежедневный труд. Обязанность защищать, лелеять, заботиться о самом дорогом, что у нас есть, – это один из самых серьезных вызовов, который приводит к чувству уязвимости, какими бы ресурсами мы ни располагали. В период неопределенности это чувство обостряется. Даже небольшие бытовые изменения выбивают почву из-под ног. В свою очередь, любое событие, меняющее привычный ход, посылает сигнал опасности в мозг и организм на клеточном уровне. Запускается автоматическая реакция «бей, беги или замри», которая усиливает тревожность и мешает отличить реальный вред от воображаемой угрозы. Реакция мозга на незначительные инциденты и серьезные, даже травматические события происходит по одному и тому же нейробиологическому сценарию, так как при стрессе, каким бы ни был стрессор – значительным или не очень, – активизируются одни и те же нейронные связи[2]. (Подробнее о стрессовой реакции вы узнаете из четвертой главы.)
В состоянии повышенной тревоги и беспокойства становится трудно не только воспитывать детей, сохраняя спокойствие и ясность ума, но и помнить замечательный и обнадеживающий факт: благодаря нейропластичности мозга (то есть его способности меняться и «перепрограммироваться» с получением нового опыта) мы можем адаптироваться даже к самым тяжелым испытаниям. Способность адаптации необходима для выживания[3]. Она лежит в основе стрессоустойчивости и восстановления после пережитых тягот и травм. Представьте пациента после инсульта, потерявшего возможность двигать рукой; постепенно, в ходе тренировок мозг адаптируется, и утраченные функции восстанавливаются. Представьте ученика с СДВГ, который учится концентрироваться и обретает уверенность после того, как родители переводят его в школу, где к нему относятся с пониманием. После терактов 11 сентября ко мне привели ребенка, который мог целый час биться в истерике и не спать, когда в здании срабатывала сигнализация (как в многоквартирном доме, где они укрылись после того, как самолеты врезались в башни-близнецы) или с улицы доносилась полицейская сирена. Поддержка родителей и тренировки с сигнализацией, которую он мог включать и выключать сам, привели к ослаблению реакций и уменьшению истерик. Мозг адаптировался к громким звукам и понял, что они больше не представляют угрозы. Этот пример показывает, что стресс неопределенности – испытание для нашей способности адаптироваться, но он также очень важен для освоения и внедрения новой информации. Этот стресс помогает использовать знания и эмоциональное понимание для адаптации к новой среде, справляться с трудными ситуациями и восстанавливать равновесие. Все это формирует основу стрессоустойчивости.
Во время пандемии я провела исследование, в котором участвовали более ста семей с детьми до восьми лет. Я поставила себе цель изучить все нюансы психологического и социального влияния неопределенности, возникшей в ходе пандемии и ее масштабного воздействия на нашу жизнь. Мне хотелось понять, как родители и дети реагировали и как адаптировались. Самым частым поведенческим изменением в детях в первый год пандемии была регрессия: уже подросшие дети снова начинали мочиться в постель, просыпаться среди ночи, говорить «как маленькие», теряли навыки ухода за собой. Дети более старшего возраста становились менее самостоятельными и начинали больше полагаться на родителей. Я общалась с одной матерью, чья дочка дошкольного возраста, которая раньше отличалась хорошим аппетитом, стала отказываться от еды на несколько дней подряд в ответ на резкие перемены и стресс дома. (После вмешательства педиатра аппетит восстановился.) У детей всех возрастов наблюдалось обострение братско-сестринской ревности, что приводило к ссорам, повышающим уровень стресса в семье. С психологической точки зрения эти поведенческие изменения свидетельствовали о том, что дети пытались приспособиться к новым обстоятельствам. Была ли причиной этих реакций сама пандемия или внезапная необходимость адаптироваться, вызванная пандемией? Мое исследование и опыт скорее указывали на второе.
Позвольте объяснить. Любые изменения требуют калибровки: эмоциональной, физической, когнитивной. В ходе серьезных жизненных перемен мы начинаем немного (или не немного) иначе общаться с домашними и окружающими. Иногда эта адаптация происходит автоматически. Она может затянуться на день, неделю и даже год, но постепенно мы привыкаем к новому маршруту до города или находим другой любимый супермаркет и детскую площадку. Эти адаптации могут казаться пустяковыми, даже незаметными. Но если вы пожилой человек, для которого любая поездка в супермаркет сопряжена с усилием, то перемена маршрута может стать стрессовым событием и даже вызвать негативные эмоции. Или представьте, что у вас грипп, а вы приезжаете в магазин и видите, что он закрыт, потому что изменились часы работы: несколько совпавших негативных факторов, и вы срываетесь и даже плачете. У каждого случались такие дни, когда что-то идет не по плану и любая мелочь становится каплей, переполнившей чашу. Человеческая психика заточена на сохранение статус-кво любыми силами: человек цепляется за все привычное вопреки новым и изменившимся обстоятельствам. Вот почему мы так ценим режим и ритуалы: они приносят успокоение и помогают «заземлиться». Привычное дарит ощущение покоя уму и нервной системе. Мозг умеет справляться с переменами: когда в жизни происходит что-то новое или непривычное, в нем запускается серия адаптационных реакций. Сначала мы замечаем изменения, потом пытаемся определить, справимся ли с ними (при этом переживаем широкий спектр чувств от тревоги до радостного волнения), и наконец реагируем, адаптируясь – успешно, с трудом или с переменным успехом[4]. И в этом процессе нет никаких «правильно» или «неправильно».
Людей, которые легче адаптируются, считают гибкими или более адаптивными; тех, кому трудно приспособиться к новым обстоятельствам, – негибкими. Это не оценочные суждения, а скорее реальные и отчасти врожденные характеристики адаптивности. Впрочем, гибкость и негибкость зависят от обстоятельств: большинство людей легко приспосабливаются к одним ситуациям и хуже – к другим. Но есть и хорошая новость: психологическую гибкость можно развить, и каждый человек может научиться более эффективно приспосабливаться к изменениям, то есть стать более стрессоустойчивым. Это происходит благодаря нейропластичности мозга.
Стрессоустойчивость – это не качество характера и не статичная характеристика, которая есть или нет. Она, как и способность к адаптации, зависит от определенных внутренних ресурсов, которые можно развить и усовершенствовать. Из этих ресурсов складываются пять столпов стрессоустойчивости, о которых мы поговорим во второй части: