Торвальд Олафсен – Научный материализм (страница 85)

Теперь вернёмся к началу и оценим методы, которые люди применяют наиболее часто в попытках управлять кем-либо. Уговоры есть лишь многократное повторение просьбы, пусть и в различных формах. Строго говоря, уговоры являются разновидностью хамства, ведь если собеседник уже сообщил о своём отказе, повторная просьба заставляет его повторять также и отказ, чем напрасно тратит его время и становится для него отвлекающим и раздражающим фактором. Уговоры могут только испортить отношения, при этом добавление к просьбам фраз вроде «мы купим тебе мороженое» часто меняет исход разговора и заставляет просящих людей думать, что уговоры — действенный метод. На самом же деле повторение просьб можно исключить полностью, а вместо этого сразу донести до собеседника предложение, которое актуально для его биологической задачи. Например, можно сказать: «дочь, мы с папой купим тебе мороженое, если ты выучишь это стихотворение». Мозг ребёнка произведёт оценку потенциальных трудозатрат и получаемой выгоды и выдаст рациональный ответ. Если одного мороженого недостаточно, возможно, два справятся с задачей, но повторять одну и ту же просьбу многократно — вредная практика, не ведущая к здоровым отношениям. Что же касается доказательств, они никак не связаны с биологической задачей, поэтому, слыша их, индивид может спокойно продолжать своё поведение. Например, ребёнку нравится чужая вещь, и он самовольно её взял. Иногда объяснение, что это плохо и что другие так не делают, может помочь, но только в том случае, когда в ребёнка уже заложили страх перед негативной оценкой общества и возможными последствиями от этого. В других же случаях ему будет абсолютно всё равно, что другие так не делают, ведь ему так удобно, и он будет так делать. Проведя серию экспериментов, вы легко убедитесь, что пожелание, просьба и требование имеют одинаковый эффект, а конкретно — нулевой, в отсутствие воздействия на собеседника, которое было бы актуально для его биологической задачи. Поэтому для эффективного управления людьми следует не тратить время на уговоры и доказательства, а вместо этого сразу сообщать собеседнику информацию, актуальную для его биологической задачи, из-за которой он будет вынужден изменить своё поведение.

Вышесказанное в равной степени актуально для любых форм агитации, в том числе политической. Если в ней доносится некая информация, имеющая важное значение для биологической задачи воспринимающих её индивидов, они могут изменить своё поведение таким образом, как это задумано инициаторами агитации. Если же в ней содержится один только призыв к действию, она не найдёт отклика, ибо каждый человек принимает решения, исходя только из своей биологической задачи, и не станет менять направленность своей психики из-за простых просьб чужих ему людей. Таким образом, чтобы эффективно организовать коллектив или народную массу, требуется минимум просьб и призывов и максимум разъяснения людям, как именно улучшится выполнение их биологической задачи от совершения ими некоторых желаемых действий.

Свобода слова

Безусловно, возможность для каждого индивида свободно выражать свои мысли является обязательным атрибутом здорового общества; включение этого принципа в общественные отношения называют свободой слова. К сожалению, многие люди понимают этот термин произвольно, искажая понятие свободы слова до непродуктивных форм. Будучи невежественными в вопросах устройства бытия, они исходят только из стремления к наивысшему персональному благу и под словом «свобода» подразумевают безграничную, необузданную свободу, не обременённую ответственностью. Но существует множество ситуаций, где некоторые произнесённые слова могут навредить отдельному человеку или обществу. Безответственный человек может своими словами угнетать психику других людей, нарушать их эмоциональное равновесие, дезинформировать их, подвергая их жизнь и здоровье опасности или заставляя выполнять бесполезный труд. Очевидно, что позволение всем людям говорить что угодно — разрушительная практика для развития общества. Поскольку, как уже говорилось ранее, для каждой конкретной ситуации существует более-менее определённый способ продвижения общества к наивысшему благу, оптимальной стратегией развития будет находить этот способ, используя методы грамотного мышления, доносить его до всех людей и затем следовать ему, высказывая лишь социально нейтральную и полезную информацию или осторожно предлагая альтернативные варианты развития, приводя основания для своих версий. Бесконтрольное использование разнообразных мнений и тем более выдача их за знание несовместимы с благополучием и эффективностью. Поэтому индивид, который хорошо понял связь общественного и персонального блага, будет говорить только то, что полезно для развития общества, для остальных же людей, пока они только развиваются, свободу слова следовало бы заменить на свободу личного отношения. Это означало бы, что свободно можно высказывать только своё отношение к предметам и личностям, но нельзя навязывать людям недоказанную информацию, преподнося её в качестве знания. В таком обществе подростки знали бы, что стоит назвать товарища неполноценным, как против тебя восстанут все люди, которым это станет известно, а работники театров были бы уверены, что никто не станет ради шутки кричать посреди переполненного зала «пожар!». С заменой принципа свободы слова принципом свободы личного отношения скорость развития общества заметно возросла бы.

Служба исполнения наказаний

Когда гражданин совершает значительное преступление, суд приговаривает его к лишению свободы. Для разных преступлений предусмотрены разные сроки тюремного заключения, и размер этих сроков постоянно является предметом для споров. Дело в том, что есть тысячи видов преступлений и бывает трудно сравнивать вред, причинённый обществу в разных случаях. При этом различных тюремных сроков есть не очень много, потому что они ограничены длиной человеческой жизни; присуждение преступнику сроков тюремного заключения более сорока лет не имеют для него практически никакой разницы. Сложности обвинения и различные уловки защиты дополнительно делают связь между виной и наказанием мало очевидной, и периодически случается, что человек, укравший тысячу долларов, убийца и человек, укравший сто миллионов долларов, отбывают одинаковый срок. Такое состояние вещей не соответствует интуитивному представлению большинства людей о справедливости и вызывает у граждан вопросы, работает ли служба исполнения наказаний оптимальным образом. К тому же для двух разных людей перспектива провести три года в тюрьме выглядит совершенно по-разному, имеет очень разный воспитательный эффект, а для некоторых людей это обернётся непоправимой психологической травмой и неспособностью вернуться к нормальному образу жизни. В тюрьме кто-то превратится в рецидивиста, а кто-то раскается и вернётся к гражданской сознательности уже в первые месяцы. Обычно большинство таких факторов никак не учитываются, и стандартная возможность для большинства заключённых быть освобождёнными условно-досрочно во второй половине срока не соответствует всему многообразию различных ситуаций и не оптимально служит интересам общества.

Причина такой неэффективности заключается в том, что создатели и реформаторы пенитенциарных систем разных государств не жили в условиях развитого общества и не владели прогрессивной общественной теорией. Первичные цели, которые ими преследовались — изолировать опасных преступников от добропорядочных граждан и сделать их содержание по возможности экономичным. Со временем биологическая задача также неизбежно подсказала бизнесменам и чиновникам вторичную цель — заработать на рабском труде заключённых. Пока правители не чувствуют нужды в разумном объединённом обществе, эта ситуация имеет очень мало шансов измениться.

Когда существует развитая общественная теория, когда известно, что индивид, понявший проблему экзистенциального страдания и связь общественного блага с персональным благом, при благоприятных условиях убеждённо становится на путь развития и альтруизма, и когда само общество находится в таком состоянии, что способно дать реабилитированным преступникам возможность роста и признание, служба исполнения наказаний, примитивно действующая через страх, должна быть заменена на исправительную службу. В такой системе каждому заключённому должна быть предложена свобода не через определённый срок, назначенный судом, а после того, как он хорошо изучит общественную теорию, пройдёт соответствующий экзамен и затем пройдёт испытательный срок в здоровом коллективе, занятый созидательным трудом. Многократно сниженная в разумном обществе преступность при таком подходе вовсе станет исчезающим явлением, исправительных учреждений потребуется минимальное количество, а те редкие заключённые, чья деформированная психика не позволит им принять нормальную жизнь в обществе, будут получать помощь специалистов по психиатрии. Часть из них удастся реабилитировать, а оставшиеся единицы будут содержаться как опасные больные.

Будущее института семьи